Сергей Сергеевич Мусаниф 
Что нас не убивает

Система дефрагментации – 9

https://author.today/work/1614542022
Аннотация

Книга Что нас не убивает, жанр: РеалРПГ, автор Сергей Мусаниф.

Сергей Мусаниф 
Что нас не убивает 

Молчание бардов

— А вот теперь я бы хотел услышать подробности, — сказал Такеши.
— Но ты говорил, что у тебя только один вопрос, и много времени это не займет, — возразил бард.
— Тогда я расследовал убийство, — сказал Такеши. — А теперь у меня появились основания полагать, что физрук жив. Возможно, он ранен, до конца еще не восстановился и ему нужна помощь. Поэтому я очень хочу услышать подробности.
— Конечно, ты спас мне жизнь, и я тебе обязан…
— Я тебе еще и заплачу, — пообещал Такеши. — Но только при условии, что ты не будешь петь и обойдешься без всей вашей поэтической фигни без павших героев и слетевшихся воронов. Только факты. Без прикрас, без интерпретаций. Что ты видел?
— Он пал… в смысле, упал, — сказал Рик. — И его тело осталось лежать в пещере. Он явно был мертв, потому что они получили доступ к его инвентарю и принялись рыться в нем и выбрасывать все на пол.
— Они искали что-то конкретное? — спросил Такеши.
— Я не знаю, что они искали, — сказал Рик. — И если ты спросишь, нашли ли они то, что им было нужно, у меня нет ответа и на этот вопрос.
— Мне кажется, я и так знаю, что они искали, — сказал Такеши. — Меня интересует, что было дальше.
— Тело исчезло.
— Ага, — сказал Такеши. — И как это было обставлено?
— Как фокус с исчезновением, — сказал Рик. — Только что что-то было, и вот этого уже нет. Как магия. Как я не знаю, что.
— То есть, никаких предпосылок к этому исчезновению не было? Мерцания, ауры, защитные круги, хоть какая-то фигня?
— Нет, — сказал Рик. — Но, если я правильно помню произошедшее, тот тип, с которым физрук дрался…
— Давай для краткости будет назыввать его Кристофом, — предложил Такеши.
— Так вот, в последний миг перед исчезновением тела Кристоф дернулся, как будто хотел добить то, что уже мертво, но не успел и ударил в пол.
— Это очень странно, — сказал Такеши. — Обычно респаун выглядит не так.
— Для обычных богов респаун не предусмотрен, — сказал Рик.
— И как ты для себя вот это вот все объясняешь? — спросил Такеши.
— Никак. Мы, барды, созданы не для того, чтобы что-то объяснять, — сказал Рик. — Мы, барды, созданы для того, чтобы доносить до людей правду. Когда мы узнаем, в чем эта правда заключается.
— А если мы никогда этого не узнаем? — спросил Такеши.
— Значит, одной ненаписанной песней станет больше, — пожал плечами бард.
— Меня такой расклад не устраивает, — сказал Такеши.
— Меня тоже. Но мне достаточно много лет, чтобы я научился жить с не устраивающим меня раскладами.
— А мне, видимо, недостаточно.

***

Ветер гонял песок по пустыне.
Гарри Борден гонял Вычислителей по астралу.
Кевин, первый своего имени, единоличный властитель Тёмной Империи, наколдовал им два шезлонга, укрывающий от солнца тент и столик с холодными напитками. И еще один небольшой тент он наколдовал над фигурой Гарри, застывшей на песке. Негоже, чтобы будущий сокрушитель врагов Системы вернулся в свое тело, получившее солнечные ожоги.
Магистр закурил сигарету.
— Начинай, — сказал он.
— Что начинать?
— Мы остались вдвоем, — сказала Магистр. — На многие километры вокруг нет никого, кто мог бы нас подслушать, и нам впервые за довольно долгое время не надо никуда спешить, так что наступило то самое время для очередного неприятного разговора.
— И давно беседы со мной стали тебе неприятны, Оберон?
Магистр стряхнул пепел, и тот сразу же был унесен ветром пустыни.
— Ты — хороший чувак, Кевин, — сказал он. — Но проблема в том, что я помню тебя, когда ты был прикольным чуваком. А теперь в твоей компании больше не весело.
— Ты пытаешься обидеть меня этими словами?
— Нет, — сказал Магистр. — Я никогда не пытаюсь никого обидеть. Хотя нет, вру, иногда пытаюсь. Но обычно я просто говорю то, что думаю. Как правило, этого оказывается достаточно. Для того, чтобы никого не обидеть словами, нужно быть немым, даже одного молчания тут недостаточно, потому что если у него нет каких-то очевидных физиологических причин, кто-то может обидеться и на него. Кевин, мы с тобой друг друга знаем еще со времен творения, и я по твоему лицу вижу, что ты хочешь о чем-то спросить.
— Ты прав, — сказал Кевин.
— Практический интерес или академический? — спросил Магистр.
— Скорее, второе.
— Ладно, спрашивай.
— Пару дней назад я поручил провести расследование обстоятельств гибели физрука стороннему специалисту, — сказал Кевин.
— Наверняка этому пронырливому азиату из Мультиполиса, — сказал Магистр. — Он постоянно крутился вокруг физрука. Вроде, кто-то там из них чего-то другому должен или что-то типа того… Я не вникал. Как там его зовут-то? Впрочем, неважно, я сам вспомню, если нужно будет.
— Он дотошен, последователен и делает все, от него зависящее.
— Не люблю таких людей, — сказал Магистр. — Они предсказуемые, и от этого скучные.
— Немаловажно, что физрук ему доверял, — сказал Кевин. — Так вот, я получил от него промежуточный отчет…
— Он нашел тело?
— Нет.
— Тогда неинтересно, — сказал Магистр.
— Так вот, Такеши выяснил…
— А, точно, Такеши, — сказал Магистр. — Вот как его зовут. Жалкая пародия на самурая. Недостаточно туп, недостаточно жесток, недостаточно стремится к смерти.
Но Кевин не дал сбить себя с толку.
— Такеши выяснил, — повторил он. — Что все это время в инвентаре физрука болтался какой-то странный артефакт, возможно, ведущий свою историю еще от тех самых времен творения, когда мы с тобой и познакомились. Тебе что-нибудь об этом известно?
— Вообще ничего, — сказал Магистр. — Я к нему в инвентарь не заглядывал, о чем жалею. В свое время там наверняка можно было найти много чего любопытного.
— На месте смерти… предполагаемой смерти этого артефакта не обнаружилось, — сказал Кевин.
— Самое логичное объяснение — он где-то потерял его раньше, — сказал Магистр. — Или выложил. Вряд ли кто-то мониторил его инвентарь все время, так что мы можем никогда не узнать этого наверняка.
— В случае физрука самые логичные объяснения обычно не работают, — сказал Кевин.
— Тоже довод, — согласился Магистр. — И что известно об этом артефакте?
— Физрук снял его с вождя Серых Орков…
— Это вот вообще неважно, — сказал Магистр. — Артефакты постоянно мигрируют в пределах игровых миров, и место, где он его нашел, как и личность трупа, с которого он его снял, тут не влияет. В свое время я разбросал по Системе столько артефактов, что на небольшую толпу хватит.
— Это небольшой серый куб…
— Насколько небольшой?
— Вот такой, — Кевин показал. — Непрозрачный. Сделан из металла, системные свойства не читаются.
— А, — опечалился Магистр. — Такой, значит, артефакт.
— То есть, ты все-таки знаешь, о чем идет речь, — сказал Кевин.
— Знаю, — сказал Магистр.
И замолчал.

***

— Да, вот я еще что вспомнил, — сказал Рик. — Может быть, это тебе поможет. Поскольку у бога была просто чудовищная… в смысле, божественная регенерация, этому типу… Кристофу, пришлось пожертвовать частью своего тела. Он вырастил черный шип, вонзил его в сердце физрука, да там и оставил.
— Даже не представляю, как это может помочь, но спасибо, — сказал Такеши.
— Когда тело исчезло, шип не выпал и не остался лежать на полу пещеры, — сказал Рик. — Он исчез вместе с ним.
— Ну да, это в корне меняет дело, — сказал Такеши. — Если не можешь найти бога, попробуй поискать черный шип. Так это, по-твоему, работает?
— Мы, барды, созданы не для того, чтобы работать.

***

Конечно, мне было немного обидно.
Я разработал план, и этот план работал. Я заманил Кристофа в ловушку, и я уже почти победил, и вот пришел физрук, и теперь, наверное, он победит, а о моем плане никто и не вспомнит. Что ж, такова участь сумкиных мира сего…
Но эта небольшая обида была практически неразличима на фоне той большой радости и того облегчения, что я испытывал при виде Чапая. Картина мира вернулась к прежнему, добезфизруковому состоянию, и во мне снова проснулась вера в будущее, и тень Магистра перестала быть зловещей, и даже возможное предательство Кевина отошло на второй план.
Физрук здесь, а значит, мы все разрулим.
Кристоф развернулся. Он сделал это, не сходя с места, просто изменил форму, и то, что было у него сзади, стало у него спереди. Лицо перетекло на затылок, лишний раз напоминая нам, что мы имеем дело не с человеком.
Зная Василия и его методы работы, я предположил, что он начнет с беседы. Ну там, типа, привет, Кристоф, как дела. на кого работаешь, тварь такая, сдохни или умри, можешь сам выбрать… Ну, знаете, такие крутые разговоры, которые обычно предшествуют финальной стадии агрессивных переговоров.
Но Чапай сэкономил нам всем время, не стал ничего спрашивать и сразу же начал с финальной фазы. Он шагнул к Кристофу и ударил его битой, снизу вверх, и удар был настолько быстрый, что я практически не успел его рассмотреть, а Кристоф не сумел ни блокировать, ни увернуться, и настолько мощный, что бедолагу подбросило метров на тридцать в вертикальном направлении.
Чапай прыгнул следом, нагнал его в воздухе и ударил еще раз, теперь уже сверху вниз. Кристоф устремился к земле падающим метеором, и я вдруг осознал, что Чапай влупил ему не просто так, а прицельно направил его в заполненную лавой расщелину.
Кристоф распластался в воздухе, превратившись в… ну, до ковра-самлета это все-таки не дотягивало, так что он превратился в придверный коврик и спланировал в сторону от расщелины.
Физрук догнал его одним прыжком, и очередной удар его биты едва не разорвал коврик на части. А затем Кристоф перетек в свою человеческую форму, и они схлестнулись в ближнем бою.

***

— Ну и? — сказал Кевин примерно через пять минут Магистрова молчания. — Ты решил дать какой-то обет? Может быть, вообще отрешиться от мира?
— На меня нахлынули воспоминания, — объяснил Магистр. — Я не встречал таких штуковин в игровых мирах уже очень давно. Это артефакты времен творения, и последний раз я видел один из них еще в ту пору, когда мой народ активно играл в эту игру, а я не был последним его представителем.
— Какая-то могущественная штука? — спросил Кевин. — А почему тогда орки им не воспользовались?
— Потому что не могли, — сказал Магистр. — Там строгие расовые ограничения. Только для Архитекторов.
— Я помню те времена, — сказал Кевин. — Твой народ играл не слишком честно.
Магистр развел руками.
— У создателей должно быть преимущество.
— Я не буду с этим спорить просто потому, что эта дискуссия может завести нас в неведомые дебри, — сказал Кевин. — Но сейчас меня интересует другое. Конкретный факт. Что находится внутри этого кубика?
— Полагаю, что уже ничего, — сказал Магистр. — Думаю, что физрук это уже использовал.
Кевин вздохнул.
— Я переформулирую вопрос, — сказал он. — Что же там находилось?
— Дополнительная жизнь, — сказал Магистр.

***

Ближний бой с Кристофом — это верная смерть, говорил Магистр, но воскрешенный физрук эту его лекцию прогулял.
Они сошлись, и полетели клочки по закоулочкам, но летели они, в основном, от конструкта.
Кристоф превратил свои руки в мечи, а из груди его выросло копье, и все этим он пытался нашинковать физрука в капусту, но Василий ловко блокировал все его удары своей новой битой (и она не ломалась) и атаковал в ответ, и фиг его знает, что там происходило на самом деле и каким образом этот процесс мог бы записываться в логах (при условии, что Кристоф отражался бы в логах в принципе), но после каждого пропущенного удара Кристоф становился все меньше и меньше.
— И вот этого задохлика вы считали легендарным убийцей? — удивился Виталик, и только сейчас я вспомнил, что я пришел сюда не один.
— Вообще-то, прошлый бой физрук проиграл, — сказал я.
— Видимо, у него открылось второе дыхание, — заметил Виталик. — Или он встретил какого-то пожилого сэнсея, который открыл ему секреты новой техники боя.
— Угу, — сказал я. Первая радость уже прошла и теперь мне чертовски хотелось узнать, что тут вообще происходит и как у Василия это получается. И откуда он тут вообще такой красивый взялся.
— А нам точно не надо попытался ему как-то помочь? — спросил Виталик.
— Я не хочу туда подходить, — сказал я. — Тем более, он и так неплохо справляется.
Кристоф попытался воспользоваться эвакуационным телепортом и исчез. Василий протянул руку в… никуда. На мгновение она просто исчезла из этой реальности, а потом снова появилась, и между пальцев бились остатки конструкта, который внезапно выяснил, что объект охоты оказался ему не по зубам, а отсутствие в его организме вен, артерий и прочих лимфоузлов от кровавого возмездия все равно не спасает.
Но он не сдавался. Он обвил руку Василия, как выпрыгнувшее из кастрлюли взбесившееся тесто, он пытался проползти по плечу вверх и добраться до божественной шеи, он…
— Надоел, — сказал физрук и вместе с обвивавшим его тело конструктом прыгнул в ближайшую расщелину.
Прямо в лаву.

***

— Для кого угодно? — спросил Кевин. — Даже для бога?
— Для Архитекторов, — сказал Магистр. — И неважно, какой у него статус. Разумеется, для богов это тоже работает, никто из нас не исключал для себя такой возможности. Я и сам иногда подумывал присоединиться к пантеону, но потом подумал, что оно того не стоит.
— И как это работает? — спросил Кевин. — Чисто технически.
— После того, как ты умираешь, эта штука задает тебе стандартный вопрос. И если ты отвечаешь положительно, то она восстанавливает тебя на месте смерти с одним процентом здоровья, а потом моментально переносит в безопасное место.
— А зачем на месте смерти?
— Чтобы твои враги осознали, что это еще не конец и начали трепетать, — сказал Магистр. — На самом деле, я понятия не имею, почему такая механика. Не мой отдел эту хреновину разрабатывал.
— А где находится безопасное место?
— Там целый список, — сказал Магистр. — Но ты должен понимать, что этот список составлялся тысячу лет назад, и некоторые из тех мест уже перестали быть безопасными, а некоторые просто перестали быть.
— И что происходит в безопасном месте?
— Он восстанавливается и получает время на то, чтобы составить дальнейший план игры.
— Значит, физрук…
— Если он не выкинул артефакт раньше, он вполне может быть жив, — подтвердил Магистр. — Как показала практика, он в достаточной степени потомок Архитекторов, чтобы наши технологии на нем не перестали срабатывать.

***

Естественно, мы рванули туда, потому что очень не хотелось потерять его еще раз. Тем более, что после его воскрешения мы и парой слов перебросится не успели.
И пока я бежал, в голове моей проносились мысли. А что, если это не тот физрук? В смысле, что, если это не Чапай, в бог кровавого возмездия, воскрешенный молитвами верующих и их общим запросом к мирозданию? И, кем бы он ни был, как у него получается справляться с Кристофом, на которого системные штуки практически не действуют, а бог, откуда бы он ни взялся, не может не быть частью Системы…
Мы добежали, и я уже был готов заглянуть в расщелину и увидеть очередное страшное, но к тому моменту длинные и не особо чистые пальцы физрука уже вцепились в черный камень края.
Мы с Виталиком схватили его за руки и помогли подняться.
Удивительно, но для человека, только что купавшегося в лаве и утопившего в ней очередное убер-оружие Магистра, физрук выглядел довольно… необугленным. И даже одежда на нем не тлела, волосы не дымились, а кроссовки не расплавились.
— И снова здравствуйте, — сказал физрук. — Федор, Виталик, вы не представляете, как я рад вас видеть.
— Мы представляем, — сказал Виталик. — Мы тоже рады, Чапай. Федор мне тут нарассказывал каких-то ужасов о том, что тебя убили…
— Ну, почти, — сказал физрук. — А так-то убивалка у них не выросла.
— И кстати о ней, — сказал я. — Как там наш низкорослый смертельно опасный друг?
— Больше не с нами.
— Помним, скорбим, — сказал Виталик. — Но не слишком долго.
— На самом деле он, конечно, не виноват, — сказал физрук. — Он был не человек, а инструмент, его именно таким создали, и хотя ему казалось, что последние решения принимал он сам, по факту все было предопределено давным-давно. Но некоторые инструменты становятся слишком опасны, и время от времени нужно от них избавляться.
— И кроме того, он на тебя прыгнул, — сказал Виталик. — И тут уже неважно, человек он, инструмент или еще кто. Ты просто должен был ответить.
— Именно так, — сказал физрук.
— Узнаю суровую люберецкую школу.
— Незримо она всегда со мной.
Ну вот, опять эту шутки за триста. Года идут, миры рушатся, на Систему наползает неведомая опасность извне, а здесь ничего не меняется.
Но, может быть, в этой стабильности и есть что-то, внушающее мне надежду.

Пролог

Разрушитель Миров и контроллер класса “Апокалипсис” валялся на горячем песке и с закрытыми глазами слушал шум прибоя, который заглушал все остальные звуки.
В том числе, и шорох шагов, создаваемый босыми ногами Ольги.
Она легонько пнула его в бок.
— Проснись, солдат, всю войну проспишь.
— Солдат спит, служба идет, — сказал Артур, не открывая глаза. — К тому же, я — человек гражданский, и вся эта ваша субординация мне вообще побоку. Но, надо отдать мне должное, я понимаю вс ваши метания. На Земле проблемы, а вы сидите тут и ничего не можете сделать… Но я-то тоже ничего не могу сделать.
— Поэтому ты тут лежишь, — согласилась Ольга. — Но на Земле нет никаких проблем.
— Откуда ты знаешь?
— Если бы дома начались неприятности, мне бы скинули на пейджер.
— На что бы тебе скинули? — спросил Артур. — Подожди, не говори, я попытаюсь сам все вспомнить. Это что-то средневековое, да? Вроде голубиной почты?
— Почти, — сказала Ольга.
— А где ты взяла пейджер?
— Выдали в конторе, — сказала Ольга.
— И ты думаешь, что здесь он все еще работает? — спросил Артур. — Мы ведь больше не в Канзасе, Элли.
— Я знаю, что он работает, — сказала Ольга. — Потому что совсем недавно получила тестовое сообщение.
— О как, — удивился Артур.
Впрочем, удивился он не настолько, чтобы открыть глаза.
— Эти пейджеры разрабатывал сам президент Савельев, — сказала Ольга. — И нас заверяли, что они будут работать везде и в любых условиях. Даже в других мирах.
— Ну, это другое дело, — сказал Артур. — Если сам президент разрабатывал, то оно, конечно, да. Наш президент — человек разносторонний, с крайне неожиданными талантами. Не удивлюсь, если у этих пейджеров даже обратная связь есть.
— Вообще-то, есть.
— Нет, — сказал Артур. — Все равно не удивлюсь. И что тебе тестово сообщили?
— Код синий, все спокойно.
— Ну и зашибись, — сказал Артур. — Расслабься, получай удовольствие. Тепло, солнце, море, пальмы, что ему нужно человеку, чтобы достойно войти в игру?
— Ладно, как скажешь, — она опустилась на песок рядом с ним.
Тут он уже открыл глаза, конечно. И все-таки изрядно удивился.
— Эй, а где ты взяла купальник?
— Мы, девочки, куда предусмотрительнее мальчиков, — сказала она.
— В инвентаре от прошлых заходов лежал? — догадался Артур. Сам-то он валялся на песке в обычных боксерах с изображением Железного Человека. Рисунок. конечно, детский, но когда он их надевал, у него даже в планах не было раздеваться не в одиночестве.
И лишь апокалипсис смог заставить его пересмотреть эти планы.
— Сгореть не боишься?
— Нет, — сказал Артур. — Может, еще и устойчивость к чему-нибудь прокачается. А твои парни где?
— Обшаривают остров.
— Они уже делали это утром.
— И будут делать каждые два часа до тех пор, пока мы отсюда не уберемся, — сказала она.
— У этого упорства наверняка могло бы найтись и лучшее применение, — сказал Артур. — С другой стороны, глаза не мозолят, и ладно.
— Ты, вроде как, выглядишь очень довольным, — сказала она.
— Я не довольный, — сказал Артур. — Я просто не напряженный. Маленький тропический остров посреди большого теплого моря, к чему тут напрягаться? Или твои парни нашли тут что-то опасное?
— Остров все еще необитаем, — сказала Ольга. — Единственные животные, которых удалось обнаружить, это землеройки десятого-двенадцатого уровня, ни лута, ни опыта.
— Ну, я и говорю, — сказал Артур. — Это абсолютно безопасное место. Такая была мысль у того парня, который нас сюда поместил. Точнее, меня поместил, а вы просто так примазались. И, кстати, в ваших же интересах, чтобы это место оставалось безопасным, как можно дольше, потому что на опасность я могу отреагировать неадекватно и неконтролируемо.
— Я наслышана, — сказала Ольга. — И как ты думаешь, сколько времени нам придется тут провести?
— Пока за нами не придут, — сказал Артур. — Точнее, за мной, а вы просто так примажетесь. И чем позже это произойдет, тем лучше. Я бы вообще предпочел, чтобы в моих… э… талантах не возникло необходимости.
— Та какой-то инертный, — сказала она.
— Когда я активный, это кончается еще хуже, — сказал Артур. — Сначала для окружающих, а потом уже и для меня. Так что ну ее нафиг, эту вашу активность. Пляж, значит, пляж. Будем расслабляться и отдыхать. Кстати, об этом. Ты привлекательна, я — чертовски привлекателен, да еще и Разрушитель Миров к тому же, ребята твои бродят по острову, так чего зря время терять?
— Вот скажу мужу, и он свернет тебе шею.
— А кто у нас муж?
— Командир отряда.
— Предупреждать надо, — сказал Артур. — Подожди, я думал, ты — командир отряда.
— Да я и не замужем, — сказала она. — Просто хотела тебе подыграть.
— Удачно получилось, — сказал Артур. — Так удачно, что я уже расхотел.
— Я все равно не службе, — сказала она.
— Но я-то в отпуске, — сказал Артур. — Впрочем, это уже не имеет значения. Вон твои орлы идут.
Из тропических зарослей показался отряд спецназа. Парни на ходу расстегивали амуницию и убирали оружие в инвентари. Кто-то бросил на песок несколько тушек убитых землероек, кто-то принес сухие дрова…
— Шашлык всяко лучше, чем сухпай, — констатировал Артур. — Растолкайте меня, как все будет готово.

***

Вернувшись к себе, Такеши первым делом принял ванну, надел халат с драконами, выпил саке, и лишь потом включил коммуникатор, на котором сразу же обнаружилось несколько пропущенных звонков от Соломона. Такеши поморщился, потому как разговор предстоял явно неприятный, но все-таки вышел на связь.
— Удалось что-нибудь выяснить? — спросил Рейн даже не поздоровавшись.
— Кое-что по мелочи, — сказал Такеши. — Не хочу злорадствовать, Сол, но мне удалось выяснить, что у тебя проблемы.
— В смысле? — насторожился Соломон.
— В прямом, — сказал Такеши. — Тебе сказали не лезть в эту историю, а ты полез. Я нашел барда, и угадай, кого я нашел рядом с ним? Твоих головорезов. Минус четыре, кстати, если ты где-то ведешь учет.
— Почему ты думаешь, что это были мои головорезы?
— Ну, для начала, один из них передал барду привет от тебя, — сказал Такеши.
— Это могла быть подстава…
— Тогда они еще не знали, что я тоже там и наблюдаю, — сказал Такеши. — И единственный, кто по их мнению мог это слышать, был бард. И ситуация как бы подразумевала, что он об этом уже никому не расскажет.
— Это не доказательство.
— А мне в данном случае и не нужны доказательства, — сказал Такеши. — Мне достаточно просто рассказать об этом Кевину.
— Знаешь, что в нашем бизнесе происходит с людьми, которые слишком много знают? — вкрадчиво осведомился Соломон.
— Они получают работу получше, — сказал Такеши.
— Не всегда.
— Мне кажется, или ты пытаешься мне угрожать? — уточнил Такеши. — Ты ж понимаешь, что я подстраховался и моя смерть поток новостей для Кевина не остановит.
— Возможно, я погорячился, — сказал Соломон. — Это все от нервов.
— Тогда тебе стоит взять в руки, — сказал Такеши. — Потому что у меня есть новости, которые заставят тебя нервничать еще сильнее. Физрук, возможно, жив.
— Как?
— Подробности мне пока неизвестны, — сказал Такеши. — Но суть в том, что когда его тело исчезло, оно сделало это само. И есть некоторая вероятность, что оно в этот момент было не совсем мертвым.
Соломон вздохнул.
— Какова вероятность, что он жив?
— Понятия не имею, — сказал Такеши. — Но это же физрук, а значит, возможно все. Даже то, что раньше казалось невозможным в принципе. Ну, ты понимаешь, что я имею в виду…
— Я понимаю, — сказал Соломон.
— И, кстати, я в курсе твоей аферы со статуями, — сказал Такеши.
— Э…
— Твои люди повредили несколько штук, — сказал Такеши. — Уж не знаю, как. Может, телекинезом, а может просто молоками долбили. А потом пустили слух, что треснули они все. Учитывая, что его статуй в Системе построили не так уж и много, а у тебя под началом огромная вездесущая организация, это было легко устроить и в это легко было поверить, но я не поленился и нашел одну целую. Снимаю шляпу, это был красивый и элегантный ход, и тебе бы удалось деморализовать его паству и предотвратить воскрешение, но все это сработало бы только в том случае, если бы он на самом деле был мертв. Ты мог бы ускорить процесс угасания веры, если бы он на самом деле был мертв. Но если он жив, то статуи восстановятся… Ты идешь по скользкой дорожке, Соломон. Зачем ты вообще на нее вступил?
— Он — фактор хаоса. Он ломает баланс.
— Это не деловой подход, — сказал Такеши. — Послушай, я прикрою тебя перед Кевином, умолчав о некоторых эпизодов, но, как ты понимаешь, не бесплатно, а за определенные преференции, которые я пришлю тебе отдельным списком.
— Это приемлемо, — сказал Соломон.
— Не сомневался в твоем ответе, — сказал Такеши. — Но, как ты понимаешь, Кевин — не самая большая из твоих потенциальных проблем. И если вдруг в гости прикатит самая большая, то я спешу выразить тебе свои соболезнования прямо сейчас. Потому что потом уже явно не успею.

Глава 1

Как говорил мой старик-отец, все то, что нас не убивает, об этом сильно пожалеет. В обычной жизни это довольно спорное утверждение, но вот в Системе оно работает на все сто. Кристоф мог бы вам это подтвердить, вот только он уже не может.
Я посмотрел на Виталика. Посмотрел на Федора. Одного я не видел уже лет тридцать, если не больше, другого — всего несколько дней, но чувства они вызывали примерно одинаковые.
Прежняя команда снова в сборе. Как в старые недобрые времена.
Виталик явно снова добрался до консоли, поскольку щеголял четырехзначным уровнем и уникальным классом, который он, скорее всего, сам себе и придумал. Но почему именно президент?
Я подумал, что еще узнаю ответ на этот вопрос.
Федор, несмотря на то, что расстались мы с ним значительно позже, чем с Виталиком, тоже как-то неуловимо изменился. Мне даже казалось, что он стал вышел ростом. А уж уверенности в себе у него точно прибавилось.
— Как ты выжил? — спросил Федор. — Мы нашли там всякое… и ногу.
— Я не выжил, — сказал я. — Я восстал из мертвых.
— Ну, прямо как я в первый заход, — сказал Виталик. — Только я был одет куда более стильно.
— Черт побери, Холмс, — сказал Федор. — Но как?
— Элементарно, Ватсон, — сказал я. — Помнишь тот артефакт, за которым охотился Элронд?
— Ты его с Отца снял, — вспомнил Виталик. Интересно, как много он помнит в принципе? — В смысле, не со своего отца, а с вождя орков. Здоровенный такой мужик был, опасный, и дрался отчаянно. Сейчас таких уже не делают.
Ну да, конечно, подумал я.
Не делают, как же. Это он тебе тогда, на нижних уровнях казался здоровенным, опасным и отчаянным, а сейчас ты бы его одним тычком завалить бы смог, отчего тебя ностальгия и пробирает.
Люди не стали меньше, мир не стал меньше, а только кажется таким, потому что мы — выросли.
— В общем, оказалось, что эта штука дает тебе еще одну попытку, — сказал я.
— Как Амулет Воскрешения? — уточнил Федор.
— Как Амулет Воскрешения, — согласился я. — Только круче, потому что у него стопроцентный шанс срабатывания.
— Офигительно крутая штука, — сказал Виталик. — Но должен же у нее быть какой-то подвох.
— Это расовый артефакт, — сказал я. — Работает только для Архитекторов.
— Я думал, для богов респаун не предусмотрен, — сказал Федор.
— Я тоже, но выяснилось, что у Архитекторов есть по этому поводу свое мнение, — сказал я. — И, в общем-то, все, что мы знаем о Магистре, вполне укладывается в их понятие “честной игры”.
— Своим — чудодейственные артефакты, всем остальным — правила, — сказал Виталик. — Да, на Магистра это очень похоже.
— Сколько раз нужно подтянуться девятикласснику, чтобы получить хотя бы тройку? — спросил Федор.
Я посмотрел на него.
— Оскорбительное и обидное для меня недоверие.
— Кристоф, наш маленький покойный друг, уже однажды пытался выдать себя за тебя, — объяснил Федор. — В результате чего изрядно попортил Кевину интерьер дворца и слегка проредил его черную гвардию.
— Понимаю, — сказал я. — Но наш маленький покойный друг таки покойный.
— Ну, может быть, теперь кто-то другой выдает себя за тебя, — железно аргументировал Федор.
— Например, кто?
— Понятия не имею, — сказал он. — Система велика и полна ужасов.
— Шесть раз, — сказал я. — Но на самом деле, тройки я ставил всем, кто мог хотя бы зацепиться за перекладину.
— Мне б таких учителей, — пробормотал Сумкин. — А стометровку за сколько надо было пробежать?
— Остановись, Федор, — сказал Виталик. — Это наш физрук, я вижу.
— Точно?
— Точно.
— Ну, ладно, — сдался Федор. — Так где ты был, Чапай? Как это вообще произошло?
— Я умер, отбросив ногу, — сказал я. — А потом я воскрес с одним процентом здоровья, после чего артефакт перенес меня в безопасное место.
— То есть, ты воскрес в той пещере? В Подземелье Зеленых Гоблинов?
— Именно.
— А почему ты не мог воскреснуть сразу в безопасном месте?
— Не то, чтобы меня кто-то об этом спрашивал, — сказал я.
— И что это за безопасное место такое?
— Волшебный лес, — сказал я. — Где я медленно и мучительно регенерировал, а за мной ухаживали дриады.
— Дриады?
— Дриады.
— Небось, еще и обнаженные?
— По большей части.
— Врать ты, Чапай, никогда не умел.
Я пожал плечами.
— Хочешь — верь, хочешь — нет.
— Тут все равно какая-то несостыковочка, — сказал Федор. — Если артефакт полезен только для Архитекторов, какого черта за ним гонялся Элронд? Он ведь не Архитектор. Он даже не игрок. На кой ему эта штука сдалась?
— Внутри артефакта был новый запас наноботов Изначального мира, — сказал я. — Которые и обеспечили мое полное восстановление, и даже Клаву мне… подлатали. Полагаю, именно за ними он и охотился. Представь, что бы он мог творить, если бы у него получилось сделать своего нового аватара из этих штук?
— Ну да, — сказал Федор. — Я помню, что мог творить ты, когда был сделан преимущественно из этих штук, и если помножить эти воспоминания на безумие Элронда, то результат будет совсем печальный.
— Что ж, теперь понятно, почему у этой хреновины свойства не читались, — сказал Виталик. — И почему Элронд так хотел, чтобы ты отдал ему этот артефакт без драки.
— Да, многое стало понятно, — сказал я. — Смерть прочищает мозги, позволяет взглянуть на старые вещи под новым углом, и обнаружить неведомое в том, что ты считал хорошо изученным и давно знакомым.
— Это ты сейчас о чем? — насторожился Федор.
— Это я сейчас размышляю вообще, — сказал я.
— И кстати о том, что многое стало понятным, — сказал Федор. — Нам, например, стало понятно, что вызывает постоянный откат Земли.
— А, ну да, — сказал я и посмотрел на Виталика. — Сын или дочь?
— Сын, — сказал Виталик. — Вадим. Шестнадцать лет.
— Где он сейчас?
— В Ленинграде, — сказал Виталик. — С ним мои бойцы и дед Егор.
— Значит, Игра уже началась, — сказал физрук. — Но почему так быстро?
— Это Магистр, — сказал Федор. — У него Маховик, и он ускорил время для отдельно взятой локации.
— Прямо, как в Волшебном лесу, — сказал Чапай. — Там время течет быстрее, чем в остальной Системе. Сколько меня тут не было?
— Пару дней.
— А для меня прошло несколько месяцев.
— Так бывает?
— Лес же волшебный, — напомнил я.
— Что-то ты подозрительно долго регенерировал, — сказал Федор. — Обычно у тебя это у тебя куда меньше времени занимало.
— Были нюансы, — сказал я.
— Например?
— Обсудим эти подробности позже, — сказал я.
— А про сына ты как догадался? — не унимался Федор.
— Просто в какой-то момент это стало очевидно, — сказал я. — Картинка сложилась. Ну а кто еще там мог быть, учитывая все то, что мы знали? Да и медведь этот…
— Я ничего переписывать не буду, — сообщил Виталик.
— А тебя кто-то уже об этом просил? — поинтересовался я.
— Нет, но я подозреваю, что вот-вот попросят.
— Отправляй их всех ко мне, — я почесал подбородок. — Уверен, мы сможем найти другое решение. А что сейчас на Земле?
— Относительно спокойно, — сказал Виталик. — Официально началась фаза вторжения, но они осознали и не лезут.
— А зомби?
— На этот раз сконцентрировались в Китае, — сказал Виталик. — Думаем отбомбиться по ним ядерным боеприпасом и закрыть вопрос навсегда. Ну, или до следующего раза.
— Система следующего раза может не выдержать, — напомнил Федор.
— Значит, надо поторопиться с поисками другого решения, — сказал Виталик. — Потому что я переписывать ничего не буду.
— Да и Венца у нас нет, — согласился Федор. — Магистр с его помощью Бордена извлекал.
— Получилось? — спросил я.
— Чего бы нет? — сказал Федор. — Это же Магистр. А с ним еще и Кевин…
— Где они сейчас? — спросил я.
— Полагаю, что на полигоне, — сказал Федор. — Тренируются вторжение отбивать.
— Хорошо, — сказал я. — Мне надо с ними со всеми поговорить.
— А мне, вообще-то, на Землю надо, — сказал Виталик. — У меня там родина в опасности, и кое-кто обещал поспособствовать.
— Я обещал, я сделаю, — с неожиданной твердостью в голосе сказал Федор.
— В любом случае, мне надо обратно, — сказал Виталик. — У меня ответственность.
— Он там СССР спас, — наябедничал Федор.
— Круто, — сказал я. — Зачем?
— Потому что мог.
Виталик скромно потупился.
— И не просто спас, а возглавил, — добавил Федор.
А, вот теперь стало понятно, какая там у него ответственность, и почему он боевой президент. То есть, со словом “боевой” с самого начала все было ясно…
— Нормально вы там зажигаете, — сказал я.
— Нам было скучно, мы развлекались, как могли, — сказал Виталик. — Почему ты нас кинул, Чапай? Почему перестал пытаться?
— Это мой косяк, — признал я. — мы столько раз долбились в эту стену, что я временно устал и отчаялся. И, мне неловко это признавать, я был уже не тот. Наверное, я заигрался и переиграл, и слишком встроился в эту чертову Систему, и… физ знает, короче. Это экзистенциальное. Но теперь я вернулся, в обоих смыслах этого слова, и мы попробуем все разрулить.
— Нам надо выяснить, кто стоял за Кристофом и всеми этими покушениями, — сказал Федор и принялся загибать пальцы. — Решить проблему отката, не переписывая программы, потому что, в любом случае, Венец нам Магистр теперь уже фиг отдаст. Ну, и придумать, что делать с внешним врагом, если очередной гениальный план Оберона не сработает. В общем-то, сущие мелочи. Два раза спасти мир и ухлопать какого-то ублюдка, которому мы не нравимся.
— Ничего экстраординарного, — сказал я. — Первый пункт можешь вычеркнуть, я уже почти выяснил, кто за всем этим стоит.
— И кто же?
— Об этом позже, — сказал я. — Расскажу при всех, не хочу повторяться.
— Вот типичная ошибка же, — сказал Федор. — Когда кто-то что-то очень важное знает, но при этом никому не говорит, типа. надо еще детали уточнить. Такое прям впечатление создается, что ты решил склеить ласты во второй раз.
— Не дождетесь, — сказал я.
— И хорошо, — сказал Виталик. — Но Федор прав. если ты что-то знаешь, умалчивать об этом глупо.
— Хорошо, — сказал я. — Но без подробностей.
И я выложил им все.
— Хм, — сказал Виталик. — Но как это возможно?
Я объяснил.
— Не думаю, что это твой косяк, — сказал Виталик. — Кто угодно мог так ошибиться. Хотя это и не ошибка даже, а недосмотр. Кто угодно мог такое недосмотреть.
— Но как ты вообще узнал? — удивился Федор.
— Когда я умер, я попал в инфосферу, — сказал я. — Оттуда все видится немного иначе. Зато ты можешь видеть намного больше. Гораздо больше, чем отсюда.
— Значит, и про Вадима тоже…?
— Нет, это я еще при жизни сообразил.
— Что-то я начинаю сомневаться, кто тут из вас двоих читер, — сказал Федор.
— Ты так говоришь “читер”, как будто это что-то плохое, — сказал Виталик.
— Ладно, у всех нас есть дела, так что предлагаю временно разойтись и собраться… ну, скажем, через двадцать четыре часа. У Кевина как раз дворец подходящих размеров.
— А Кевин в курсе, что ты намерены опять воспользоваться его дворцом? — спросил Федор.
— Вот и введи его в курс, — сказал я. — Думаю, он не станет возражать. Я пригласил бы вас в свое шале, но его недавно разнесли ракетами, так что…
— Так что все мы живем интересной и насыщенной жизнью, — сказал Виталик. — Хорошо, через сутки у Кевина. Федор, ты меня подбросишь?
— Конечно, — сказал Сумкин. — Я же обещал.
В его руке появился портальный свиток.
— Еще кое-что, прежде чем вы свалите, — сказал я. — Что там с Полсоном? Он вообще жив? А то естьу меня подозрение, что он может нам понадобиться.
— Это ты у него спрашивай, — сказал Виталик, указывая на Федора. — Он тут великий организатор концов света.
— За концами света — к Магистру, — сказал Федор. — А Полсона я прибрал в безопасное место, откуда могу в любой момент вытащить.
— Так вытащи и притащи к Кевину, — сказал я.
— Ты ж понимаешь, что там будет Магистр? — уточнил Федор.
Магистр Полсона не любит, потому что считает слишком опасным и имбой, и радуется каждой его смерти. А уж если сам Магистр считает кого-то имбой…
— Перетерпит как-нибудь, — сказал я. — Пожилой человек должен уметь держать себя в узде.
— Это Магистр-то?
— Значит, ему пора научиться, — сказал я.
— Ладно, приведем, — сказал Федор. — А сам чем планируешь заняться?
— Мне надо нанести один визит, который я неприлично долго откладывал, — сказал я. — А потом загляну к дриадам, узнаю, как там у них дела.
Федор закатил глаза, сломал печать на портальном свитке и оба моих старых друга удалились на Землю, где китайские зомби смиренно (а может быть, и не очень смиренно) ждали своей участи, где официально началось вторжение, а фактически оно ни разу не началось, потому что остальные игрока опасались…
Я огляделся вокруг.
Из ближайшей расселины вылез здоровенный лавовый голем и недружелюбно посмотрел на меня. Общеизвестно, что лавовые големы свято блюдут свою территорию, и у Федора с Виталиком явно были какие-то права тут находиться, раз уж их никто не атаковал.
У меня официального разрешения не было, так что я просто уставился на голема в ответ. Прошло несколько секунд, по истечении которых он таки решил не связываться, угрюмо пожал своими раскаленными плечами, развернулся и отправился купаться в местном ородруине.
А я открыл божественный портал и отправился на встречу, которую неприлично долго откладывал.

Глава 2

Божественные порталы — штука достаточно удобная. Тебе вовсе необязательно задавать место, может быть, ты вообще никогда там не был. Может быть, это закрытая игровая локация, в которую невозможно попасть без приглашения или специально оформленного пропуска. Может быть, это чья-то тайная крепость, стены которой сложены из блокирующего телепорт материала, а внутри еще и глушилки стоят.
Но для тебя это не имеет никакого значения, потому что божественный допуск выше любого другого. Тебе достаточно всего лишь назвать имя интересующего тебя человека, и портал откроется рядом с ним.
Где бы он ни был.
Конечно, все это работает только в том случае, если ты — бог возмездия и путешествуешь по своим служебным обязанностям. Может быть, у других богов это как-то не так работает, но тут я ничего не могу сказать, потому что никогда с ними это не обсуждал.
Соломон Рейн качался на закрытой арене.
Это был круг пятидесяти метров диаметром, сверху накрытый куполом силового поля. Причем, купол был достаточно невысокий, видимо, чтобы летающие твари не могли взлететь и получить пространство для маневра.
Монстры уровня пятьсот плюс подавались из стационарного портала, установленного в центре арены, по мере необходимости. То есть, как только Соломон убивал одного и давал отмашку, ему поставляли следующего. Таким образом, скорость прокачки Рейна была около полутора монстров в минуту.
Таким образом, что того, чтобы поднять уровень, ему понадобится несколько недель беспрерывного кача. Ну, у каждого свои представления о здоровой конкуренции в рамках общесистемного рейтинга игроков.
Броня у Соломона была, разумеется, легендарная и очень навороченная. Словно космодесантник врезался в паладина на скорости около двухсот километров в час, и они образовали единое целое. В ней Соломон и выглядел вдвое шире обычного.
В правой руке у Рейна был двухметровый меч с огненными всполохами на лезвии, в левой — полутораметровый плазмоган. Здесь я мог бы пошутить что-нибудь насчет компенсации, но мы же все взрослые люди, так что давайте будем выше этого.
Я вышел из портала в тот момент, когда Соломон в красивом прыжке добивал какого-то очередного крюкозавра. Животина издохла довольно быстро, Соломон машинально (и практически не глядя) собрал выпавший из нее лут, сунул его в инвентарь и…
Я кашлянул.
Он обернулся.
— Лучше бы ты попробовал сделать это с кем-нибудь твоего размера, — сказал я, усаживаясь на ногу гигантского дохлого носорогодемона и прикуривая сигарету.
— Привет, — сказал он.
Выражения его лица я не видел, оно было скрыто шлемом. Но догадывался, что улыбка, если она там есть, должна выглядеть довольно неискренней.
— Привет, — сказал я.
— Значит, слухи о твоей смерти оказались несколько преувеличенными, — сказал он.
— Со слухами о моей смерти всегда так, — сказал я.
— Я рад, — сказал он. Голос у него был ровный и не особо радостный, впрочем, это тоже можно было списать на шлем.
— Да, я вижу, — сказал я. — Знаешь, быть богом оказалось довольно непросто. Ну, по крайней мере, таким богом. Знаешь, какие запросы иногда приходят? Соседи облучают меня при помощи хрустальных шаров, я уже устал ходить в шапочке из искусственного мифрила, отомсти им, пожалуйста. Одноклассники меня не замечают, вырви им кишки и развесь на деревьях. Воришка украл у меня две булки, приколоти его голову над городскими воротами. Если выполнять все запросы таких верующих, мир очень быстро превратится в кровавый кошмар.
— Да и времени на все вряд ли хватит, — заметил Соломон.
— Это да, — согласился я. — Но тут есть только два варианта. Со временем ты либо убиваешь кучу людей, которые, в общем-то, может и не заслуживали бы смерти, или учишься игнорировать эти запросы. Что, с точки зрения веры, тоже не идет богу на пользу.
— И что же ты выбрал? — спросил Соломон.
— Второе, — сказал я. — Наверное, я плохой бог. Сначала я научился игнорировать запросы, которые не соответствуют моим внутренним собственным критериям. Потом я начал игнорировать запросы, с которыми просящий мог разобраться сам, без божественного вмешательства. пусть на это уйдет время и ресурсы, пусть это может быть опасно, но если такая возможность есть, пусть рассчитывает только на себя, а не на внезапную помощь с небес. Себе я оставил только самые запущенные случаи, когда у обиженного нет вообще никаких шансов поквитаться с обидчиками.
— И ты мне это рассказываешь, потому что…?
— Потому что твое имя жаждущие произносят чаще остальных.
— Так это нормально, — сказал Соломон. — Учитывая специфику моего бизнеса.
— Да, наверное, — сказал я. — За последние… годы я узнал столько всего нового, что мои представления о нормальности сильно изменились.
Он убрал плазмоган в инвентарь, воткнул меч в землю, снял с головы шлем и повесил на эфес. По лицу Соломона струился пот.
Ну, это, видимо, тоже из-за шлема.
— Когда ты больше, чем просто никто, всегда найдутся люди, желающие тебе отомстить, — сказал Соломон. — Пусть даже и по надуманным причинам.
— Не уверен, что в твоем случае им пришлось что-то специально придумывать, — сказал я.
— Все равно, этот случай нельзя признать безнадежным, — сказал Соломон. — Пусть качаются, пусть узнают, где меня можно найти. Всегда есть способы.
— Это да, — сказал я. — В свое время я тоже так подумал. Барды молили меня об отмщении, но я игнорировал их мольбы. Это же Соломон, говорил я себе. Я знаю его почти с самого начала. Он объяснил нам, как тут что устроено. Он помогал нам, он бился рядом с нами, мы с ним вместе стояли против того рукопашного азиата в Данже Воли, ныне покойного. И тогда я тоже ничего не сделал. Но должен признать, что игнорировать остатки разгромленной тобой Коллегии было куда сложнее, чем одиночных верующих, большая часть из которых и сами были отнюдь не образцами человеческой добродетели.
— У меня были причины так поступить, — сказал Соломон.
— Да я не сомневаюсь, — сказал я. — И даже не буду выяснять мотивов. Это было… ну, довольно давно, с тех пор многое изменилось. а барды все равно поют. Им не привыкать к гонениям.
— Так в чем же дело?
— Потом ты прыгнул на меня, — сказал я. — Сломал мои статуи и вот это вот все. И, наверное, у тебя и в этот раз были мотивы так поступить. И я снова не буду выяснять мотивов. Просто когда я об этом узнал, я подумал, что нам надо поговорить.
— И вот мы разговариваем, — вяло улыбнулся Соломон.
— Да, — сказал я. — Мы разговариваем. Но сначала я представлял себе этот разговор совсем не так. Я думал, я приду и спрошу, Соломон, а что за фигня? И ты скажешь, Чапай, извини, по дурости своей наломал дров, прости, больше не повторится. А я бы сказал, ну ладно, смотри, а то ведь так и выхватить можно ненароком. И на этом, наверное, все бы и закончилось. Потому что это же Соломон, сказал бы я себе. Я знаю его почти с самого начала. Он объяснил нам, как тут что устроено. Он помогал нам, он бился рядом с нами, мы с ним вместе стояли против того рукопашного азиата в Данже Воли, ныне покойного. Прыжок на меня я вполне мог бы простить, а статуи — это всего лишь статуи, в конце-то концов. К тому же, они уже восстановились.
— Вот как?
— Да. Немного цемента и божественного чуда, — сказал я. — Но потом я узнал, что ты прыгнул на моих верующих. На тех самых, немощных, слабых, всеми презираемых, тех, кто приходил в храмы и возлагал подношения к моим статуям, тех, на которых всем наплевать, тех, кто ни при каких раскладах не смог бы отомстить сам, потому что они слабы, а их враги — слишком сильны, могущественны и облечены властью.
— А, — спокойно сказал Соломон. — Так вот зачем ты пришел.
Я докурил сигарету, бросил окурок на землю, растер его кроссовком.
Достал следующую сигарету.
— Почему? — спросил я.
— Потому что я тебя ненавижу, — сказал Соломон.
— Это я понимаю, — сказал я. — Но почему ты меня ненавидишь?
— Я ненавижу землян, потому что вы ломаете баланс, — сказал Соломон. — И я ненавижу тебя, потому что ты — худший из них. Ты был зеленым нубом, когда мы встретились впервые, а потом меньше чем за год ты превратился в бога, в местную икону для оскорбленных и униженных. И, кроме того, ты мешаешь мне спокойно жить. Само твое существование отравляет мое бытие. Ведь я — главный в моей организации, и мою организацию много, кто не любит. По совершенно разным причинам. И многие молятся об отмщении. И нет никакой гарантии, что в очередной раз ты придешь за рядовым исполнителем, который просто переусердствовал, а не за мной.
— Это весомо, — согласился я, прикуривая.
— Но возможно, что мои действия были ошибкой.
— Возможно?
— Я допускаю, что поддался эмоциям, — сказал Соломон. — Мы еще можем все исправить. Перезагрузить отношения, начать с чистого листа. Моя организация может быть тебе очень полезной.
— Да, наверное, — сказал я.
— Ты можешь делегировать нам часть своих обязанностей, — предложил Соломон. — Ты же сам говорил, у тебя вал запросов, и мы могли бы снять с тебя хотя бы часть нагрузки.
— Мстители на аутсорсе?
— Вполне нормальная в цивилизованном мире практика, — сказал Соломон. — Кроме того, ты можешь воспользоваться нашей сетью информаторов. Мы можем… Я могу помочь тебе найти того, кто тебя заказал.
— Я уже знаю, — сказал я.
— Вот как?
— Да, как-то так, — сказал я. — Сначала я даже подозревал, что и ты в этом замешан. Ты бы мог, в принципе, и твои манипуляции со статуями и верующими вполне укладывались в эту схему, но потом я понял, что это твоя собственная инициатива. Что ты увидел возможность и ухватился за нее. Так что это подозрения с тебя снято.
— Видишь, я не так уж и плох, — сказал Соломон.
— Ну, это смотря с чем сравнивать, конечно, — сказал я. — ВСе мы негодяи по сравнению с какой-нибудь матерью Терезой.
— Кто это? — спросил Соломон.
— В контексте нашей беседы это не имеет большого значения, — сказал я.
— Но ты же понимаешь, что я могу быть тебе очень полезен? — спросил он.
— Да, — сказал я. — Понимаю.
— И каким будет твой ответ?
— А что ты спрашивал-то?
— Не надо так, — попросил он. — Не играй со мной.
— Ладно, — согласился я, внутренне принимая справедливость его слов. — Нет.
— Что “нет”?
— Это мой ответ, — сказал я. — Ты мог бы быть полезен, но нет. Ты перешел черту.
— Я больше никогда ее не перейду.
— И все равно, — сказал я. — Иногда одного раза достаточно, а за тобой числится уже слишком много всего. По совокупности.
— Вот, значит, как, — Соломон погладил шлем ладонью, потом нацепил его на голову. — И как это будет?
— По возможности, не слишком кроваво, — сказал я. — В память о нашем общем боевом прошлом и всякой прочей фигне. А все остальное ты можешь выбрать сам.
Он выдернул из земли меч.
И исчез.
Надо же, я ошибся. Я думал, он примет бой, хотя бы попытается сделать это достойно. Он ведь тут качался, он был на своей территории, он был в своей лучшей броне, при своих лучших пушках и оббафан по самые брови.
И все же он не рискнул.
Ну, не мне его судить.
Я дал ему некоторое время, докурил сигарету и последовал за ним.
Он как раз закрывал внутреннюю дверь своего секретного бункера. Судя по тому, сколько времени у него это заняло, там был еще добрый десяток таких дверей.
Я возник у него за спиной, прислонился к стене, подождал, пока он закончит и обернется.
Он закончил и обернулся.
— Ты с каждым разом все больше меня разочаровываешь, Сол, — сказал я. — Ты что, забыл, кто я такой?
— Проклятый выродок!
Похоже, не забыл.
Он зарычал и бросился на меня, обнажив меч. Я отбил лезвие ладонью, второй рукой перехватил его за запястье и сломал его. Меч упал на пол, я подобрал его и сломал об колено.
Он отпрыгнул к стене и выхватил плазмоган. Я увернулся от первого выстрела, проскользнул под вторым, и сбил его с ног ударом в колено. Он еще не успел подняться, как я схватил его голову двумя руками и повернул ее за сто восемьдесят градусов, сломав шею.
Тело Соломона растаяло прямо у меня в руках.
Не самое приятное из ощущений.
Не обращая внимания на горстку выпавшего в босса преступного мира Системы лута, я открыл портал.

***

Соломон отреспаунился в своих апартаментах в Мультиполисе. Я встал у окна и скрестив руки на груди.
Вид у Рейна был довольно затравленный.
— Сколько зарядов осталось в амулете? — спросил я.
— Восемь, — сказал он. — А разве в твоем арсенале нет абилки, убивающей последней смертью?
— Есть, — сказал я. — Но у нее откат долгий, не хочется на тебя тратить.
— А может быть, уже хватит? — спросил он. — Ты преподал мне урок, урок усвоен, я больше не буду. В конце концов, ты умер, я умер, почему это не может быть отправной точкой для перезагрузки наших отношений?
— Нет, — сказал я. — Раз уж не сложилось, так уже и не сложится. Это мне богатый жизненный опыт подсказывает.
— А если у меня есть примеры, которые это опровергают?
— Умри уже достойно, — предложил я.
— Ладно, — он вытащил из под одежды многозарядный Амулет Воскрешения и снял его с шеи.
Подержал в руке.
Бросил на пол.
— Я знал, что рано или поздно все кончится именно так, — сказал он. — Собственно говоря, это я и пытался предотвратить.
Клавдия привычной тяжестью легла в руку.
— Делай, — сказал он.
И я сделал.

***

Я не горжусь тем, что я сделал.
Не горжусь тем, как я это сделал.
Я многое в этой жизни сотворил, чем я совершенно не горжусь. Но некоторые вещи делать просто необходимо, и кто-то определенно должен этим заниматься.
Конечно, в глобальных раскладах смерть Соломона практически ничего не изменит. Организованная преступность никуда не денется, и на ее нового главаря в мой адрес будет поступать такое же количество жалоб. Ну, может быть, чуть меньше.
И я искренне надеюсь, что ее новым главарем станет не Такеши.
Если уж я столько тянул с Соломоном, то Такеши и вовсе мне может стоить моего божественного статуса. Не то, чтобы я за него сильно держался, конечно, но все же…
Что ж, я закончил с неприятным делом достаточно быстро, поэтому у меня оставалось время на дело приятное. Я открыл портал, на этот раз обычный, без свитка, потому что он не имел никакого отношения к моим служебным обязанностям, и отправился в волшебный лес.
Свежий воздух, щебетание птиц, вот это вот все…
Через пятнадцать минут я выбрался из-под сени огромных деревьев и вышел на опушку.
Она полулежала на огромном, нагретом солнцем валуне и поигрывала длинным обоюдоострым кинжалом, а на плече у нее сидел ворон.
— Ты быстро вернулся, — сказала она.
— Но я вернулся не насовсем, — сказал я. — Я вернулся, чтобы попрощаться.
— Что ж, пока, — сказала она. — Приятно было с тобой познакомиться.
И метнула кинжал в волшебное дерево. И хотя дерево было покрыто волшебной корой, из которой местные делают свои несокрушимые доспехи, кинжал вонзился в ствол почти до середины.
Ворон каркнул “невермор”.
— А ты точно дриада, Морриган? — спросил я.
— Конечно, — улыбнулась она. — А ты точно учитель физкультуры?
— Вне всякого сомнения.
— Уйдешь прямо сейчас?
— Нет, у меня есть еще пара часов в запасе.
— И как ты предлагаешь их провести?
— Ну, убивать я уже убивал, закончил вот только что, — сказал я. — Так что предпочел бы что-нибудь более приятное. Но только если ты отправишь подальше свою птичку.
— Проще простого, — сказала она.
Ворон захлопал крыльями и поднялся в воздух с ее плеча. Каркнув напоследок еще раз, он удалился и скрылся где-то под сводами Волшебного леса.
— Ну и какой норматив мы будем сдавать на этот раз? — спросила она.
— Что-нибудь придумаем.

Глава 3

Разумеется, я знал, что никакая она не дриада.
Разумеется, она знала, что я давно уже не преподаватель физкультуры. Но здесь и сейчас это не имело никакого значения.
После третьего сданного норматива я вытянулся на траве и закурил сигарету.
— Куда пойдешь? — спросила она. — Снова нести возмездие?
— Нет, — сказал я. — Ну, может быть, позже, но это не по работе. Это личное.
— Война?
— Сначала — переговоры, — сказал я. — А дальше уж как получится.
— О, эти легендарные переговоры…
— Нет, без шуток, — сказал я.
Она наткнулась на меня в лесу, когда я долго и мучительно регенерировал. Спросила, не нужна ли мне помощь. Я тогда ответил, что вроде бы неплохо справляюсь и сам, помахал ей обрубком ноги и поинтересовался, кто она такая.
Она представилась дриадой, и черный ворон, сидящий на плече, подтвердил ее слова карканьем. Раз уж она так удачно здесь оказалась, я попросил ее принести воды, и вместо этого она напоила меня вином. Кое-кто более подозрительный и неусыпный, чем я, мог бы заметить, что не слишком благоразумно пить вино из рук странной женщины, встреченной в глухом лесу где-то на задворках игровых миров, но в моем положении привередничать смысла не было. Да и потом, если бы она хотела меня добить, это можно было бы сделать и без яда.
По непонятным мне причинам регенерация шла тяжело и куда медленнее обычного, и она осталась рядом, потому что ей было интересно, чем все это закончится и с чего все это началось.
Делать все равно было нечего, и я рассказал.
И она тоже много чего рассказала. В частности, что любит гулять в этом лесу в промежутках между основными своими обязанностями. Ну чем не дриада?
Разве что дриады не охотятся на оленей, тупо догоняя их на бегу и сворачивая им шеи.
С другой стороны, это же Система, чтоб ее. Как им еще качаться?
— Но война же будет? — спросила она.
— Обязательно будет какая-нибудь война, — согласился я. — Но войны, на которых я дерусь, не похожи на те, к которым ты привыкла. Как правило, на них нет двух армий, честно и без затей пытающихся вырезать друг друга.
— Но ведь это и есть самый честный способ, — сказала она.
— Поэтому мои враги им и не пользуются, — сказал я.
— Жаль, — сказала она. — А то я могла бы к тебе присоединиться. Воодушевить твоих воинов, поселить ужас в сердцах врагов, может быть, добыть пару черепов для коллекции…
— Ты на самом деле коллекционируешь черепа?
Она пожала плечами.
— Только забавные.
С другой стороны, а чего я хотел? Встретить нормальную женщину и обустроить быт? Уходить на работу в девять утра, проламывать черепа до шести вечера, а потом возвращаться домой и рассказывать, как прошел мой день? Она сбежит через неделю. А если не сбежит, то еще через неделю сбегу я сам.
Мирная спокойная жизнь казалась чем-то далеким и почти нереальным. Если уж ты встал на тропу войны и шел по ней довольно долго, черта с два у тебя получится так просто с нее сойти. А потом обязательно найдется кто-нибудь, кто затащит тебя обратно. Новый враг, старый враг, случайное стечение обстоятельств… Какой-нибудь мерзавец влезет в твой дом, угонит твою машину, застрелит твою собаку, и потом тебе придется несколько месяцев топить всех этих ублюдков в крови…
Поэтому, лучше так.
Я докурил сигарету.
— Попробуем улучшить результат?
— Не сегодня, — сказала она, присела на валун и принялась надевать доспехи. — Я уже слышу звук рога.
— Я ничего не слышу.
— Неудивительно, — сказала она. — Призывают-то меня.
— Да и пусть призывают, — сказал я. Меня постоянно кто-то призывает, делов-то…
— Этот народ важен для меня, я должна откликнуться, — сказала она, и в каждой ее руке появилось по тяжелому копью, а ворон вернулся и сел на ее плечо. — Когда закончишь свои дела, возвращайся сюда. Я часто здесь бываю, а если мы не встретимся, то я оставлю для тебя весточку.
— Да, конечно, — сказал я.
— Удачи тебе в твоей мести.
— Удачи тебе в твоей войне.
Она открыла портал (божественный, значит, не врет насчет призыва) и шагнула на поле будущей битвы, чтобы воодушевлять одних воинов и вселять страх в сердца других. И заодно присмотреть пару забавных черепов для своей коллекции.
Такая работа.
Я закурил еще одну сигарету и только сейчаса сообразил, что дворец Кевина закрыт для обычной телепортации, а персональный свиток-приглашение у меня вытащил чертов покойный недомерок. Да и в целом у меня по инвентарю гуляют такие сквозняки, что хомяк с жабой, будь они у меня в принципе, могли бы простудиться и воспаление легких себе заработать.
А для того, чтобы использовать божественные порталы, нужно какое-то обоснование.
Ладно, поищем.
Я открыл вкладу божественных призывов (их было дофигища, как обычно), сгруппировал мольбы по локациям (все равно дофигища) и выбрал Темную Империю, область поближе к столице.
Призывов стало значительно меньше. Либо в империи у Кевина царил порядок, либо его подданные привыкли улаживать такие вопросы в личном, так сказать, порядке, без привлечения стороннего специалиста.
Остается только порадоваться и похвалить их за такую сознательность.
Но заказы, конечно, все равно были, пусть и в куда меньших количествах, чем в целом по Системе. Большая часть, разумеется, призывала меня кроваво отомстить самому Кевину, но это и логично. Если ты стоишь выше всех, большинство шишек валится на твою голову. Тут указ кому-то не понравился, там закон кого-то против шерсти погладил, а здесь, может быть, дочку метили за одного из сыновей выдать, а он, стервец такой, в другую сторону посмотрел… А кто виноват? Разумеется, отец.
Вот это все я, конечно, проигнорировал.
Я всегда такое игнорирую, даже если речь и не о Кевине идет.
Убивать правителей по таким мотивам — занятие довольно бессмысленное и ни к чему не приводящее. Следующий все равно не будет слишком сильно отличаться, и за первые же месяцы правления соберет такое же количество жалоб. Если не большее. Просто потому что при старом-то лучше было…
А, вот это уже любопытно.
Шестнадцать заказов на одного человека. Кто же ты такой, мистер Свенсон? Серийный маньяк, безжалостный ростовщик, главарь местной банды грабителей и убийц, ближайший сподвижник Соломона Рейна, также покойного?
Я ткнул пальцем в личное дело грешника.
Надо же, всего лишь префект Юго-Восточного округа столицы. И что же тебе вменяют, Карл?
Коррупция, злоупотребление служебными полномочиями, коррупция, опять коррупция, вымогательство, террор в отношении малого бизнеса, снос ночлежки для бездомных, снова коррупция…
Не, конечно, в какой-нибудь Северной Корее за такое вообще из минометов расстреливают, но этот тип, как мне кажется, моего визита не заслуживал. Разве что пугнуть его малость, чтоб аккуратнее был, да Кевину потом в разговоре намекнуть, куда стоит посмотреть чуть пристальнее…
Я докурил сигарету, оделся (благо, для этого даже вставать не пришлось) махнул битой и открыл божественный портал, надеясь, что мне повезет и Карл Свенсон живет и работает где-нибудь недалеко от императорского дворца.

***

Волшебный лес — это закрытая локация, в которую нельзя попасть случайно, и даже если ты знаешь о ее существовании, это все равно потребует от тебя определенных усилий. Но если ты тут уже был, то можешь вернуться в любой момент.
Кроме того, меня заверили, что снаружи, что бы ты под этим словом ни подразумевал, совершенно невозможно определить, сколько игроков находится в лесу и есть ли там какой-то конкретный человек, который тебя особенно интересует.
Собственно говоря, поэтому после разборки с Соломоном Рейном я туда и отправился. Ну, и еще потому что надеялся снова повидать Морриган, конечно.
Да, я разобрался с Кристофом, утопив его в вулкане, но Кристоф не был причиной наших проблем. Кристоф был всего лишь одним из симптомов, нанятый сторонним специалистом, пусть и очень высокого класса. И я понимал, что с его смертью ничего не закончилось.
Он был опасным бойцом, рукопашником и ногодрыжником, он умел превращать части своего тела в оружие, но за ракетными ударами и моим разрушенным шале стоял не он, а кто-то другой.
И чтобы не допустить повторения подобных атак на мирные случайные локации, до разрешения этого кризиса я решил проводить все свободное время там, где меня никто не сможет найти.
Правда, я подозревал, что после беседы с остальной частью команды свободного времени у меня уже не останется.
Спасение миров — дело довольно хлопотливое, даже если ты занимаешься этим уже не в первый раз.

***

Мне повезло.
Сначала я даже подумал, что попал в сам императорский дворец, такие вокруг царили роскошь и великолепие, но потом присмотрелся, увидел золотой унитаз, и вспомнил, что Кевин все-таки живет поскромнее.
Ну, и если судить по наличию унитаза, я попал в ванную комнату, в совмещенный, так сказать, санузел, что могло сделать ситуацию весьма щекотливой.
Однако, мне снова повезло. Префект уже помылся и сейчас как раз запахивал роскошный банный халат с золотыми вензелями. Я дал ему довести дело до конца, а потом кашлянул.
Это, знаете ли, одна из особенностей моего божественного билда. Если я пришел по работе, до тех пор, пока я сам не обращу на себя внимание, никто меня не видит.
Только тогда он и рассмотрел в зеркале, кто стоит за его спиной.
Он побледнел, затрясся и концы тяжелого пояса выпали из его внезапно ослабевших пальцев. Я покачал головой.
— Как же так, Карл? — спросил я. — Ты взвешен на весах, и найден слишком жирным.
— Айеееииииуууу, — пропищал он, рванул от меня, попробовал покинуть помещение через окно и застрял. Зато поверх его туши я смог разглядеть стены императорского дворца, возвышавшиеся не так уж и далеко отсюда. — Это не я. Меня оболгали, меня подставили, я не хотел, это вообще все происки мэра, который боится, что я его подсижу!
— Взятки брать нехорошо, Карл, — сказал я.
— Так я не брал! Никогда в жизни!
— Ну да, — сказал я и легонько постучал Клавой по крышке унитаза, случайно оставив на ней вмятину. — А это ты на честную зарплату муниципального служащего себе прикупил.
— Это подарок! — выпалил он, наконец-то освободившись из объятий оконного проема.
— И кто же делает тебе такие подарки, Карл?
— Люди! — сказал он. — Приходят и дарят, и дарят, и дарят, и даже ничего за это не просят, а я ведь этого не хотел! Я просил их остановиться и прекратить, а они все равно приходят и дарят, и дарят, и дарят!
— А особняк в элитном районе сам себя построил? — поинтересовался я.
— Это вообще жены! А поместье на тестя оформлено!
— Так ты голодранец? — уточнил я.
— Да! — согласился он. — Денно и нощно работаю на процветание империи живота своего не жалея…
— Живот у тебя солидный, — сказал я.
— Это потому что еда дешевая и некачественная, — объяснил он. — Нет времени по ресторанам ходить! И денег тоже нет!
— Тяжело тебе, Карл, — сказал я.
— Ой, как тяжело, — сокрушенно согласился он.
— Я расскажу императору о твоих бедах, — пообещал я. — Негоже, чтобы его подданные так страдали.
— А… э… — он побледнел еще сильнее и снова затрясся. — Не надо императору! Я исправлюсь! Я раздам деньги бедным! Я пожертвую унитаз дому для престарелых! Я стану лучше, я вообще уволюсь и уеду жить в поместье, только не надо императору!
Надо же, а Кевина здесь бояться больше, чем меня.
С одной стороны, вроде оно и логично, он тут главный, с другой стороны, я же вроде как бог…
Но я не мог уйти и ничего не сделать, получится же, что я просто так приходил, а это как-то не слишком солидно.
— Накладываю на тебя епитимью, — сказал я — С этого дня ты…
Тут он затрясся еще сильнее, так, что зубы клацали друг о друга, захрипел, посинел, рухнул на пол, забился в конвульсиях, а потом перестал дышать и затих.
Инфаркт, наверное.
Хотя симптомы какие-то странные.
В целом, конечно, получилось неудобно, но он наверняка этого заслуживал. Я перешагнул через большой толстый труп, вышел в окно, пересек дивный сад с райскими птицами, перепрыгнул через забор, натянул на себя ик божественной анонимности и смешался с толпой.
Ну, как с толпой…
На улице были три человека, вот я с ними я и смешался.

***

Для того, чтобы добраться до дворца Кевина, мне требовалось пересечь императорскую торговую площадь, и там мне повезло во второй раз.
Учитывая, что сейчас был разгар торгового дня, и народу на площади было немеряно, и все они куда-то шли, на что-то глазели, переговаривались и отчаянно торговались, выхватить из этого калейдоскопа знакомое лицо было практически невозможно, но удача наконец-то повернулась ко мне лицом, а может быть, рандом Системы в кои-то веки решил подыграть мне, а не моим противникам.
Конечно, я немного помог своей удаче, не отправившись коротким путем, а заложив крюк через оружейный сектор, но все равно шансы встретиться были довольно невелики…
Гарри Борден в темных очках и пустынном камуфляже стоял напротив оружейного прилавка и крутил в руках какую-то навороченную новомодную вариацию арбалета.
— Барахло, — сказал я, останавливаясь рядом. — “Коренной и Рукисила” делают лучшее.
— Не сомневаюсь, — сказал он. — К тому же, у тебя с ними контракт.
— Я не стал бы рекламировать то, в чьем качестве я не уверен, — сказал я.
— Согласен, — Гарри вернул арбалет на витрину. — Рад, что тебе удалось воскреснуть.
— Так уж вышло, — сказал я. — Вы давно здесь?
— Полдня, — сказал Гарри. — Сумкин прислал весточку о твоем официальном возвращении и сказал, что ты объявил сбор у Кевина. Кевин, конечно, возражать не стал, так что мы временно свернули репетицию и примчались сюда.
— А Магистр?
— Он тоже не возражал, но корчил недовольные рожи, — сказал Гарри. — Мне кажется, он тебя за что-то недолюбливает.
— Были и у меня такие подозрения, — сказал я.
— Мне рассказали о страшном убийце, который ворвался во дворец Кевина и чуть там всех не уработал, — сказал Гарри. — Ну, и что тебя тоже он… Ты с ним с тех пор не встречался?
— Встречался, — сказал я. — И больше его никто не встретит.
— Это хорошо, — сказал Гарри, но мне послышались нотки разочарования в его голосе. — Одной проблемой меньше.
— И кстати о проблемах, — сказал я. — Это очень хорошо, что я встретил тебя одного, без свидетелей, потому что мне нужно кое о чем тебя попросить.
Гарри насторожился. Наверное, фраза “без свидетелей” вызывала у него какие-то слишком специфические ассоциации.
— Попробуй, — сказал он.
— Я понимаю, что мы с тобой не настолько хорошо знакомы и все такое, — сказал я. — Но нам нужно стать кровными братьями.
— Э… зачем? — спросил Гарри. — В смысле, я ничего не имею против всех языческих ритуалов, это красиво, символично и распространяет флер средневекового романтизма, но я предпочитаю смотреть на них со стороны, а не принимать участие лично.
— Так нужно, — сказал я.
— Кому?
— Вообще, — сказал я. — Ты мне доверяешь?
— За все время, что мы с тобой знакомы, ты ни разу не давал мне повода в тебе усомниться, — сказал Гарри, и в его устах это, наверное. был наивысший комплимент, который можно заслужить в принципе.
— Я все тебе объясню, но чуть позже, — сказал я. — А скорее всего, ты и сам это поймешь.
— Не стану скрывать, — не стал скрывать Гарри. — Мне не очень нравятся такие расклады. Но если ты говоришь, что так надо, то я готов. Когда?
— Чем плохо прямо сейчас? — спросил я.
В левой руке Гарри появился боевой кинжал Ферберна-Сайкса. Всегда подозревал, что Борден тяготеет к классическим решениям.
— Я правильно понял твою мысль? — спросил Гарри.
— Вполне, — сказал я.
Он резанул кинжалом по правой ладони, щедро, не скупясь, и кровь закапала на брусчатку торговой площади.
Нужно было торопиться, пока Системная регенерация не взяла свое. Он протянул кинжал мне, я резанул свою руку и мы обменялись крепким и долгим рукопожатием.
И разжали ладони уже после того, как раны на них полностью затянулись.

Глава 4

— Ну и что это было? — спросил Гарри. — Этот жест должен был что-то символизировать, или ты решил побрататься просто потому что?
— Возможно, это даст тебе лишний шанс в грядущей войне, — сказал я.
— Опять грядет какая-то война, — сказал Гарри.
— Такая уж это игра, — сказал я.
— Но Магистр утверждает, что нам придется драться не с игроками, — сказал Гарри.
— Магистр много чего утверждает, — сказал я. — Но то, что хорошо для Магистра, не всегда хорошо для нас.
— А говоря “мы”, ты подразумеваешь…
— Землян, — сказал я.
— Но сам ты уже давно не землянин, — заметил Гарри. — И тебя не шарашит откатом каждые десять-двенадцать лет.
— Если мы все правильно сделаем, то никого больше не будет шарашить откатами, — сказал я.
— А если мы что-то сделаем неправильно, то все умрут, — сказал Гарри. — Что ж, выбор у нас небольшой.
— Я рад, что ты правильно оцениваешь ситуацию, — сказал я.
— И что дальше?
— Дальше пойдем общаться с Кевином и Магистром, — сказал я. — А потом и со всеми остальными.
— Мне надоело постоянно летать в точку отката и терять память, — сказал Гарри. — Вы хотя бы выяснили причину, почему это так происходит?
— Выяснили, — сказал я.
— И внесли необходимые исправления?
— С этим чуть сложнее, — сказал я.
— Ну да, — сказал Гарри. — С этим всегда чуть сложнее. Что ж, пойдем, займемся переговорами.

***

В императорский дворец мы попали без проблем, да их, в принципе, и не ожидалось. У Гарри был гостевой пропуск, а меня тут знали, и мое имя числилось в белом списке. Конечно, со стороны Кевина это был всего лишь жест вежливости, в память о нашем славном боевом прошлом, и не то, чтобы я часто этим правом злоупотреблял. Наши с богом-императором игровые процессы практически не пересекались, и виделись мы, в основном, когда в Системе возникал очередной кризис.
Типа нынешнего.
Мы прошли двое ворот и три контрольно-пропускных пункта и оказались во внутреннем императорском садике, откуда можно было попасть как в личные апартаменты Кевина, так и в его рабочий кабинет. Но идти куда-то еще нам не пришлось, Кевин сам шел нам навстречу по мощеной красным кирпичом садовой дорожке.
Кевин улыбался.
Я осмотрелся вокруг и не обнаружил в ближайшем окружении Магистра. Странно, но приятно.
— Чапай, — сказал Кевин. — Я рад, что слухи о твоем воскрешении оказались больше, чем просто слухами.
— А уже были какие-то слухи?
— Скорее, бродили некие теории, — уточнил Кевин.
— Ну, как видишь, я подтвердил их практикой.
— И сразу за дело, да? — улыбнулся Кевин. — Я слышал, ты навестил моего префекта.
Оперативно у него тут СБ работает. Я только что оттуда, там еще труп остыть не успел, а ему уже доложили.
— Решил взять подработку по пути, — сказал я.
— И в чем было его преступление?
— Коррупция, в основном, — сказал я. — И, кстати, я пальцем его не тронул. Я не виноват, что так получилось.
— Я знаю, — сказал Кевин. — Увидев тебя, он наверняка занервничал, начал трястись и случайно прокусил капсулу с ядом, которую прятал в искусственном зубе на случай визита моих черных гвардейцев.
— Фатальное стечение обстоятельств, — сказал я.
— Мне доложили, что СБ его разрабатывала, — сказал Кевин. — Следили, устанавливали связи…
— Ну, извини, если я твоим орлам спецоперацию испортил, — сказал я.
— Ты в своем праве, — сказал Кевин. — И такое со мной согласовывать не должен.
Это он вот так дословно сказал, да. Но тон, которым он это сказал, утверждал прямо противоположное.
Его империя — его погремушки. И его можно понять. Я-то бог не местный, покараю и уеду, а ему тут потом все разруливать.
— Я больше не буду, — пообещал я.
— Да, конечно, — сказал он. — Федор рассказал нам, что проблема с Кристофом улажена.
— Улажена, — согласился я.
— Жаль, не удалось выяснить, на кого он работал, — сказал Кевин. — Или удалось?
Значит, Федор им ничего не рассказал.
Красавчик.
Чем меньше у Магистра информации перед началом разговора, тем хуже он к нему подготовится. А разговор, я опасаюсь, и так предстоит непростой.
— Есть кое-какие соображения, — сказал я. — Где Оберон?
— Полагаю, в малой библиотеке, — сказал Кевин. — Гарри, как твои покупки?
— Не задались, — сказал Борден.
— Можешь потом сходить в мой арсенал, — сказал Кевин. — Там выбор поинтереснее, чем на рынке.
Вот интересно, если он — боевой колдун и фигачит по врагам магией, а еще у него есть большой черный меч, который старше даже Отца Всех Мечей Магистра и способен убивать последней смертью, зачем ему еще и арсенал?
Просто чтобы было, потому что положено? Или он коллекцию собирает?
Представляю, сколько всего можно накопить за тысячу лет.

***

Магистр не улыбался.
Когда мы вошли в библиотеку, он просто отложил книгу, которую читал до этого, кажется, это был финальный том “Игры престолов”, на журнальный столик и даже не сделал попытки выбраться из объятий гигантского кожаного кресла.
Даже намерение такое не задекларировал.
— Чапай, — сказал он. — Я с самого начала был практически уверен, что ты выкрутишься.
— Разочарован? — спросил я.
— Просто скучно, — сказал Магистр. — Я в который раз оказался прав, ты в который раз не крякнул, хотя и должен был. Все это уже немного предсказуемо и довольно утомительно. Хотелось бы уже внести в наши отношения определенную нотку свежести.
— Отличная мысль, — сказал я. — Кстати, мне нужен твой космический корабль. А также темные очки, одежда и мотоцикл.
Он изумленно задрал правую бровь.
— Впрочем, одежды и мотоцикл можешь оставить себе, — сказал я. — Мне хватит очков и космического корабля.
— И зачем тебе мой космический корабль?
— Рад, что по поводу очков вопросов не возникло, — сказал я.
— И все же?
— Космический корабль, как правило, нужен для того, чтобы куда-то на нем полететь, — сказал я.
— И куда ты лыжи навострил?
— Разве это не очевидно?
— Нет, — сказал Магистр. — Вот это вообще ни разу не очевидно.
— Я хочу посмотреть на внешнего врага в его ареале обитания, — сказал я.
— Это вообще не твоя забота, физрук, — сказал Магистр. — Мы уже скоро все уладим.
— Уничтожив целую цивилизацию? — уточнил я.
— Вопрос стоит так: либо они, либо мы.
— Или ты его сам так поставил, — сказал я.
— Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц.
— Но они не хотят жрать твой омлет, — сказал я. — Да и я сыт им по горло. Я не дам тебе устроить геноцид просто потому, что ты так решил. И просто потому что ты можешь.
— Хм, — задумчиво сказал Магистр. — А с чего ты возомнил, что у тебя вообще есть право голоса?
Атмосфера в библиотеке, не слишком теплая изначально, похолодела окончательно. Кевин скрестил руки на груди и стоял с напряженным лицом. Гарри привалился спиной к стене и выглядел вполне расслабленным, но по положению его рук было понятно, что он готов в любой момент схватиться за оружие.
А вот в кого он примется стрелять, было понятно не до конца.
— Ты мне должен, — сказал я. — Еще со времен Элронда.
— Хм, — снова сказал Магистр. — Допустим, это так…
— Допустим?
— Хорошо, это так, — раздраженно сказал он. — Но мой личный долг не имеет никакого отношения к той опасности, что сейчас грозит нам всем. У нас нет времени, чтобы тратить его на твою разведку. И вообще, что это сейчас такое происходит? В боге кровавого отмщения проснулось гуманистическое начало? Звучит довольно иронично, знаешь ли.
— Если кто-то не хочет играть в твои игрушки, это не значит, что его нужно тут же уничтожить, — сказал я. — Может быть, дело вовсе не в нем. Может быть, у тебя просто игрушки так себе.
— Само их существование уже является для Системы угрозой, — сказал Магистр.
— Да черта с два, — сказал я. — Когда я умер, я побывал в инфосфере, как обычно. И теперь я ней уже достаточно хорошо ориентируюсь и вполне могу оценить происходящие там процессы. В пределах Систему никакого врага нет. И нет никакого флота вторжения на подлете к ее границам. Так что, когда ты говоришь, что у нас нет времени, ты, мне кажется, несколько преувеличиваешь.
— А может быть, это ты неправильно оцениваешь ситуацию? — спросил Магистр. — Мой игровой опыт побольше твоего. А жизненный — еще больше.
— Возраст давно уже не является признаком авторитета, — сказал я.
— Хм, — сказал Магистр. — И чего ты хочешь достичь этой своей разведкой?
— Я хочу посмотреть, — сказал я. — В этом и есть смысл разведки. Познать своего врага.
— Так ты же, типа, считаешь, что они нам не враги.
— Нет, — сказал я. — Я пока ничего не считаю. Но я не готов записать кого-то в свои враги только потому, что ты так сказал.
— Когда тебе был нужен Венец, ты разговаривал со мной по-другому, — сказал он.
— Так с тех пор почти два века прошло, — напомнил я.
— А ты так и не поумнел, — сказал Магистр.
И черт бы знает, в какие бы дебри мог завести нас этот разговор, если бы в библиотеке вдруг не запахло озоном, а прямо посреди комнаты, аккурат между мной и Магистром, не открылся портал, из которого вылезла последняя тройка нашей команды мечты.
Сумкин, Виталик и примкнувший к ним Полсон.
— Что-то атмосфера у вас какая-то напряженная, — заметил Виталик, мгновенно оценил наши позы и нашу расстановку. — Чапай, кто тебя напрягает?
— Это рабочий процесс, — отмахнулся я.
— Главное, чтоб не переговорный, — хохотнул Виталик. — Борден, чертяка, рад тебя видеть.
— Взаимно, майор.
— Вот смотрю на тебя, и рука сразу начинает ныть.
— Это психосоматическое, — сказал Гарри. — В последнем цикле мы с тобой не встречались.
Пока они обменивались любезностями, Полсон осмотрелся, двинул к Гарри и протянул ему руку.
— Гарри.
— Джокер.
Они обменялись рукопожатиями. Чопорный англичанин и социопат. Наверное, это был максимум проявления эмоций, на который они способны.
— Смерть и Разрушение, — пробормотал Магистр вполголоса, но с таким расчетом, чтобы его услышали все присутствующие. — Как трогательно.
— Создается такое впечатление, что ты не слишком рад нас видеть, Оберон, — заметил Виталик.
— Обстоятельства немного не те, — сказал Магистр.
— Никакие обстоятельства не должны помешать встрече старых боевых товарищей, — сказал Виталик. — Не мы ли стояли спиной к спине против имперских шагоходов, не мы ли громили черных паладинов и китайские копии физрука с алиэкспресса? Ты чего такой скучный, старина?
— Чапай у него пытается космический корабль отжать, — исчерпывающе пояснил Гарри.
Виталик снова повернулся к Магистру.
— Тебе жалко, что ли? Дай человеку, человеку надо. Было бы не надо, он бы не попросил.
Магистр вздохнул.
— Вот поэтому я и не радуюсь, — сказал он. — Потому что вы все способны превратить в цирк. Я тут галактику пытаюсь спасти…
— От придуманной тобой же опасности.
— Брюс мертв, — напомнил он.
— Но это был последний всплеск агрессии, — сказал я. — С тех пор эскалации конфликта не наблюдалось.
— Когда начнется видимая глазу эскалация, будет уже немножечко поздно что-нибудь предпринимать, — заявил Магистр.
— И сколько у нас времени в запасе?
— Нисколько, — сказал Магистр. — Это война. Кто ударил первым, тот и победил.
— Не понимаю, чем ты рискуешь, Оберон, — заметил Кевин. — Гарри готов, насколько это вообще возможно. Мы сможем отразить вторжение в нашу инфосферу, если оно будет. Ты уже отправил туда военный флот, и им остались считанные недели пути. Чем будет хуже, если Василий просто слетает туда и посмотрит?
— А если ему там шею наконец-то свернут, так ты еще и в плюсе останешься, — добавил Виталик.
Хорошо, когда у тебя вот такие друзья.
Настоящие.
— И правда, чего это я, — сказал Магистр. — Ладно, обсудим.
— А теперь предлагаю переместиться в помещение, больше подходящее для такого количества людей, — сказал Кевин. — А то тут даже сидячих мест на всех не хватит.
— В оперативный штаб? — предположил Федор.
— Можно просто в гостиную, — сказал бог-император.

***

Мы переместились в гостиную. Она на самом деле была побольше, и с сидячими местами тут тоже было все нормально.
Магистр тут же плюхнулся в самое здоровое кресло и сделал задумчивое лицо.
Я наблюдал, как все рассаживаются и выбирают позиции, и это было довольно занятно. Кевин встал у окна, и где-то неподалеку сразу же устроился на своем стуле Федор.
Полсон и Гарри не сговариваясь устроились на одном просторном диване. Виталик надежной тенью завис за моей спиной.
В комнату вошел официант, толкающий перед собой тележку с напитками, и принялся интересоваться, чего присутствующие изволят.
Присутствующие изволили разное, но от алкоголя, как я заметил, воздержались все, кроме Сумкина и Магистра.
Сумкин, надо полагать, нервничал, и таким образом пытался избавиться от стресса. А Магистру вообще все по барабану, дедушка старый, ему все равно.
— Вот занятное наблюдение, — сказал я просто для того, чтобы начать разговор, раз уж прошлая попытка зашла в тупик. — В этой вашей Системе совершенно перестали работать социальные лифты. Последние лет пятьдесят я только и делаю, что жду, пока появится молодая шпана, что сметет нас с лица земли, а ее что-то все нет и нет. И вот результат — мы тут вроде как собрались здесь, чтобы обсудить серьезные вопросы мироустройства и решить его же серьезные проблемы, и в комнату эту набилось одно старичье. Здесь ведь только один человек моложе ста лет, и тот — официант.
Официант кашлянул. Все посмотрели на него.
— Вообще-то, мне сто двадцать, — сказал он. — Извините, сир.
— Ничего страшного, Грег, — сказал Кевин. — И да, я подтверждаю, ему сто двадцать.
И сколько из этих ста двадцати он качал официанта? Наверное. лет сто, раз прислуживает самому императору. А может, у него врожденный талант тарелками жонглировать.
— Так это нормально, — сказал Магистр. — К большинству людей мудрость приходит лишь с возрастом.
— А к кому-то приходит только возраст, — сказал Виталик.
— Но проблема еще и в том, что попав в Систему, люди перестают меняться, — сказал я. — Да, они растут в уровнях и умениях…
— Становятся богами, — сказал Магистр.
— Но по сути остаются теми же людьми, что и при первом входе, — сказал я.
Вот взять того же Сумкина. Он был повелителем любой кнопки, а теперь стал повелителем огня, грандмастером и архимагом, и все равно скромно прислонился к стеночке и смотрит на Кевина, как на мудрого сенсея, которому известны все тайны мироздания. Или, например, Гарри.
Он был убийцей, он остался убийцей, и все, что в нем изменилось, это цифры урона. Ну ладно, Виталик перестал быть зомби, ругаться через слово и спас СССР, но это ведь только внешние перемены. А внутри, я уверен, он все тот же старый добрый Виталик.
И рука у него до сих пор психосоматически ноет.
— Это тоже нормально, — сказал Магистр. — Люди не меняются. А когда меняются, то это перемены к худшему. И сразу после этого им прилетает. Вспомни Соломона. После близкого знакомства с тобой он изменился, и чем там дело кончилось?
Тут мне крыть было нечем.
— И кстати, — сказал Виталик. — А чем там дело кончилось?
— Я его убил, — сказал я.
— И правильно, — сказал Виталик. — Никогда он мне не нравился. Мутный тип. И скользкий, что твой угорь.
Официант снова кашлянул.
— Ты лучше иди, Грег, — сказал ему бог-император. — А тележку оставь. Полагаю, мы сможем и сами себя обслужить.
— Спасибо, сир, — с видимым облегчением сказал Грег и оставил нас наедине с нашими людоедскими разговорами.
Когда дверь за ним закрылась, Кевин уселся на подоконник и глотнул кристально чистой воды из хрустального бокала.
— Теперь давайте оставим философские разговоры и поговорим о делах, — сказал он. — А поскольку дел у нас много, предлагаю идти по нарастающей, от мелких проблем к крупным. Федор, ты уже сжег полтора миллиарда китайцев?

Глава 5

— Вообще-то, формально они уже не китайцы, — сказал Федор. — Альтернативноживые не имеют национальности.
— Ну и к чему тут эта чертова толерантность? — поинтересовался Виталик. — Просто “зомби” звучит куда короче и понятнее.
— Так сейчас принято в академических кругах, — объяснил Сумкин. — Зомби, по сути, это неправильно и нетактично. Новая этика предполагает, что это альтернативно-живые ограниченно разумные гиперактивные существа.
— Гендерно нейтральные? — попытался угадать Борден.
— Ну, это уж если совсем погружаться, — сказал Сумкин.
— Так и оставь свою терминологию для своих академических кругов, — предложил Виталик. — А здесь ты в кругу друзей.
С этими словами он выразительно посмотрел на Магистра, но первого из игроков и последнего из Архитекторов взглядом не прошибешь, даже если боевой президент смотрит.
— Скажи мне, какую ты используешь терминологию, и я скажу, кто ты, — заявил Магистр. — От правильной терминологии многое зависит. Скажем, зомби. Зомби — это просто ходячий кусок гнилого мяса, прости меня, Виталий, зомби не жалко, зомби можно истреблять миллиардами. А назови его альтернативноживым, и ты получишь уже совершенно другую историю, не так ли? И, судя по тому, что Сумкин именно так зомби и назвал, никого он так и не сжег.
— Это так? — спросил Кевин.
— Так, — подтвердил Виталик. — Мы решили, что неправильно начинать новую историю Земли с геноцида. Пусть даже такого. Возможно, найдется другое решение.
— Да черта с два, — сказал Магистр. — Не найдется.
— Пока мы возвели на границе с Китаем силовые барьеры, — сказал Виталик. — Построили, так сказать, вторую Великую Китайскую Стены, в два раза выше и прочнее, чем Первая. Пусть посидят там и подумают о своем поведении.
— Это так не работает, но решение отличное, — сказал Магистр. — Она там прокачаются, и вы сможете взять с них в несколько раз больше опыта. Лута, правда. не прибавится, но с ним и так все должно быть очень неплохо.
— Это не вопрос лута и опыта, — сказал Виталик.
— Ты забыл, где мы, — сказал Магистр. — В конечном итоге любой вопрос здесь упирается в лут и опыт.
— Где вы нашли столько энергии? — поинтересовался Кевин.
— Федор помог, — сказал Виталик. — Пригнал своих студентов, типа как на практику, и расчехлил пару артефактов.
— Гуманизм — это прекрасно, — сказал Магистр. — Особенно если его исповедуют твои враги. Знаете, сколько народов я сокрушил только из-за их излишнего гуманизма?
— Как бы там ни было, сейчас этот вопрос не требует поисков срочного решения, — сказал Виталик. — Мы подумаем об этом позже. Возможность сжечь все на хрен можно использовать в любой момент.
— Если только зомби не подкопаются под ваши барьеры, — заметил Магистр.
Федор с Виталиком переглянулись.
— Не подкопаются, — сказал Федор. — Они уходят на полтора километра под землю. Этого хватит.
— Если они не додумаются укреплять туннели, — заметил Магистр.
— Не факт, что они вообще додумаются копать.
— Не стоит недооценивать альтернативноживых в умении устраивать всякие пакости, — сказал Магистр и вернул взгляд Виталику.
— Замяли вопрос, — сказал Виталик. — Товарищ председатель, что там у нас дальше на повестке дня?
Кевин сделал вид, что сверяется с каким-то списком.
— Удалось ли найти триггер, который запускает откат Земли?
— Удалось, — сказал Федор.
— Это мой сын, — сказал Виталик.
— Сколько ему лет?
— Шестнадцать.
— Где он?
— В Ленинграде. В смысле, на Земле.
— Давайте переместим его в безопасное место, — предложил Кевин. — Например, сюда.
— На Земле достаточно безопасно, — сказал Виталик. — К тому же, его охраняют мои лучшие люди.
— Ну ты вообще, сука, орел, — сказал Магистр. — Как это вообще можно было просчитать, к хренам? Мы тут головы сломали, пытаясь найти триггер, а тут вот оно как. Кто-нибудь вообще знал, что у этого элитного альтернативноживого был сын?
Все, за исключением Бордена, покачали головами. Некоторые даже пристыженно.
— Я знал, — сказал Гарри. — Но у меня никто не спрашивал.
Это меня как раз и не удивило. Виталик и Гарри были знакомы до того, как это все завертелось в первый раз. Пересекались, так сказать, по работе, да и пили вместе.
Вполне мог рассказать.
Все же остальные встретились уже после того, как пришла Система, а Виталик стал элитным зомби. Изначально живым, кроме Бордена, его никто из нас и не знал.
— Ну, класс, — сказал Магистр. — То есть, все было так просто, да?
— А все всегда просто, — сказал Кевин. — Если знать, куда смотреть.
— Вот тебе инструмент, — сказал Магистр, вытаскивая из инвентаря обруч тусклого металла. — Переписывай.
— Не буду, — сказал Виталик.
— Ты хотя бы понимаешь, насколько это эгоистично? — поинтересовался Магистр. — Что вся вселенная может погибнуть только из-за того, что ты хочешь почувствовать себя хорошим отцом?
— Во-первых, не вся вселенная, а только игровая ее часть, — сказал Виталик. — Во-вторых, я не считаю себя хорошим отцом. В третьих, мне наплевать, пусть ваша Система горит огнем, если уж она такая неустойчивая.
— Взвешенные слова настоящего правителя, — констатировал Магистр, пряча Венец в инвентарь. — Ладно, сам перепишу.
— Удачи, — спокойно сказал Виталик.
Видимо, он знал про свой код что-то такое, чего Магистру было пока неведомо. Может, он вообще на древнеарамейском его написал, или что-то вроде того.
Федор за столько лет так и не смог разобраться, так что и Магистр сию проблему вряд ли с наскока зарешает. Программисты говорят, что в своем-то коде спустя десяток лет не так-то просто разобраться, что уж тут о чужом говорить.
— Ты уверен, что в Ленинграде достаточно безопасно? — спросил Кевин.
— Вполне, — сказал Виталик.
— Не хочешь, чтобы я усилил твоих лучших людей моими лучшими людьми?
— Не стоит, — сказал Виталик. — Но спасибо за предложение.
— Хотя бы одним, — сказал Кевин. — Если что-то вдруг пойдет не так, он сможет выдернуть его оттуда.
— Пожалуй, на это я соглашусь, — сказал Виталик. — Хотя бы ради твоего спокойствия. Кандидатуру обсудим отдельно, вне рамок этого заседания.
— Да, это разумно, — сказал Кевин. — Спасибо. Раз с этим тоже разобрались… временно разобрались, можно перейти к следующему пункту. К покушениям, локальным армагеддонам, Кристофу и тему, кто за ним стоит.
— Кстати, о Кристофе, — сказал Федор. — Приношу тебе свои соболезнования, Оберон. Твой конструкт бился, как лев… как маленький такой лев, но это ему не помогло. В последний момент он пытался бежать, как заяц, маленький такой заяц, но это ему тоже не помогло. И он нашел свою смерть, как Т-1000, маленький такой Т-1000, и многим стало легче дышать.
Дерзко, подумал я.
На Сумкина не похоже. Видать, Магистр и его умудрился достать.
Магистр, он такой. Кого угодно достанет.
— Инструменты время от времени ломаются, — сказал Магистр.
Я подумал, что к Магистра остается все меньше ресурсов. Брюс погиб в схватке при столкновении с новым внешним врагом, Кристофа я собственными руками утопил в вулкане, да и огромных человекообразных боевых роботов что-то давно никто не видел…
Человек более оптимистичный мог бы подумать, что эпоха Магистра наконец-то заканчивается, то я бы не стал торопиться с выводами. Этот ушлый тип вполне может достать еще пару тузов из рукава, а рукава у него широкие, и, скорее всего, их больше двух.
Наверняка где-то есть еще тайный и невидимый.
— Зеро мертв? — уточнил Полсон.
— Пшшш, — сказал Федор, воздевая руки к потолку. — Он испарился.
— Особая физручья магия, — объяснил Виталик.
— Немного жалею, что в свое время просто вышвырнул его с Земли, а не попытался забросить на Солнце, — сказал Полсон.
— Слишком сложный расчет траектории для обычного броска, — сказал Федор. — К тому же, это бы все равно не помогло. Как только он оказывался в космосе, у него срабатывал эвакуационный телепорт на одну из исходных точек.
— Так почему он тогда так и не вернулся? — спросил Полсон.
— Полагаю, у него произошел плановый сброс памяти или что-то вроде того, — сказал Сумкин. — Или кто-то из присутствующих, не будем указывать на него пальцем, поставил перед ним другие задачи.
— Можешь показывать на меня пальцем, я разрешаю, если он у тебя чистый, — сказал Магистр. — Что же касается Кристофа, то я его тогда отозвал, потому что обстановка на Земле относительно стабилизировалась. А когда она вновь попыталась дестабилизироваться, я просто не успел среагировать и все ушло в откат.
— Убивать людей во имя стабильности — это очень прогрессивно, — сказал Полсон.
— А ты на себя сначала посмотри, — сказал Магистр. — Знаешь, из-за чего случился прошлый откат? Из-за тебя. У тебя в центре города сработал твой чертов скилл “убить нахрен всех”, умерло несколько сотен тысяч людей, среди которых был и его сын.
Магистр указал на Виталика.
— Это точно?
— Я отслеживал хронологию, — сказал Магистр. — Так что да, это точно.
— Я же не знал, — сказал Полсон. — К тому же, я этот чертов скилл не контролирую, и я его себе не выбирал, мне Система сама назначила.
— Система ошиблась, — сказал Магистр. — Такое случается.
— Кстати, а я ведь тогда как раз от Зеро отбивался, — вспомнил Полсон. — И что он там тогда делал? Чью волю выполнял?
— Мою, — сказал Магистр, ничуть не смущаясь. — Я искал триггер. К тому моменту уже было понятно, что это человек.
— Искал триггер, выбивая потенциальных кандидатов по одному? — уточнил Виталик. — Очень своеобразный способ.
— Он бы сработал, если бы кандидаты были более предсказуемы.
— В тот раз Кристоф положил и меня, — сказал Виталик. — Значит, этим неприятным моментом я обязан тебе?
— Как справедливо заметил физрук несколькими минутами ранее, здесь собралось одно старичье, — сказал Магистр. — Так что это абсолютно нормально, что мы задолжали друг другу пару неприятных моментов. И все зависит от того, как ты сам видишь развитие этой ситуации. Если ты хочешь закуситься и мстить Кристофу, так он уже мертв. Если ты хочешь мстить мне, встань в очередь.
— Я не буду закусываться, — сказал Виталик.
Но я знал его достаточно хорошо и понял, что он затаил.
— Отличное решение, — сказал Магистр. — И давайте уточним еще кое-что прямо сейчас. Последнюю итерацию Кристофа я не контролировал. Кто-то сумел найти подход к его программной оболочке и изменить список приоритетов.
— И после всего этого мы должны тебе поверить, потому что…? — спросил Виталик, и это был вполне логичный вопрос.
— Между прочим, я тоже был в его списке, и он пытался убить и меня, — сказал Магистр.
— Если только это не было отвлекающим маневром, — заметил Виталик. — Причем, довольно примитивным.
— Слишком простая двухходовочка для такого мастера интриги, как я, — заявил Магистр. — Поверь, если бы я хотел вас всех поубивать, то действовал бы не так.
— А все всегда просто, — сказал Виталик, повторяя слова Кевина.
— Не настолько, — сказал Магистр.
— А почему нет?
— А мотивы? Зачем бы мне это делать?
— Да откуда ж нам знать, — сказал Виталик. — Тебе больше тысячи лет, я вообще не представляю, какой бардак у тебя в голове. Не удивлюсь, если ты ходишь по зданию с и электрическими лампочками здороваешься.
Что ж, похоже, Магистр в этой компании большой популярностью не пользуется, что и неудивительно. Ведь большинство присутствующих здесь — земляне, а у землян нет особых причин испытывать теплые чувства по отношению к Архитекторам. Хотя вот Кевин, вроде бы, и не землянин, а все равно на защиту вставать не спешит.
А компания подобралась довольно странная.
Демиург, Власть, Смерть, Месть, Разрушение, еще одна Власть, и примкнувший к ним Федор Сумкин.
Не знаю, как насчет спасения галактики, но вот разрушить что-нибудь для такой команды — это как два пальца об асфальт. У каждого за плечами такой послужной список, что и потенциальные полтора миллиарда Фединых китайцев не кажутся чем-то из ряда вон.
— Я замечаю какую-то недружелюбность, — сказал Магистр. — И вынужден заметить, что мне не слишком комфортно находиться в столь враждебной атмосфере.
— Недружелюбность? — удивился Полсон. — Да с чего бы? Ведь не ты же создал этого конструкта, не ты натравливал его на нас раз за разом, не ты с его помощью положил народу больше, чем коронавирус.
— И Систему создал тоже не он, — добавил Виталик. — И цивилизации она крушит совсем не потому, что его народ так решил. И к грядущему геноциду он тоже никакого отношения не имеет.
— А, вот оно что, — сказал Магистр. — Классовая ненависть. Понимаю.
— Да не такой уж ты классный, — сказал Виталик.
— Я вам, между прочим, помогал и содействовал, — сказал Магистр.
— Вне всякого сомнения, — согласился Виталик. — Потому что мы делали что-то для сохранения статуса-кво, и все наши действия шли на пользу Системе. Вряд ли бы ты стал нам помогать, если бы мы пытались ей навредить.
— Система стабильна.
— Это да, — согласился Виталик. — Она настолько стабильна, что Вычислители создали безумного Элронда, дабы он сделал то, что им самим не по силам или на программном уровне запрещено. Она настолько стабильна, что сделала одного обычного парня Разрушителем Миров, а другого возвела в статус бога. Это все, конечно же, происходило в рамках ее нормального функционирования.
— Это попытка саморегуляции, — сказал Магистр.
— Ну, я еще могу понять физручий случай, — сказал Виталик. — Легендарный игровой путь, запрос массового бессознательного, этому городу нужен новый шериф и все такое. А Разрушителя ты мне как объяснишь?
— А я вообще обязан что-либо тебе объяснять? — спросил Магистр.
— Так-то, да, — сказал Виталик. — Если в очередной раз хочешь втравить нас во что-то не совсем понятное.
— Да вы мне и не нужны, — сказал Магистр. — Все, что мне нужно было от тебя узнать, я уже узнал. По сути, для разрешения текущего кризиса мне необходим только Борден, а все остальные — это просто статисты. Довольно живописная, но массовка.
— Тем не менее, я бы тоже хотел послушать, — сказал Гарри.
— А я-то как бы хотел, — сказал Полсон.
Нельзя сказать, что Магистр был абсолютно глух к аудитории и не чувствовал, что скоро его могут начать бить, и возможно, ногами. Просто ему было наплевать.
Первый из игроков и последний из Архитекторов считал себя настолько выше всех присутствующих, что не разговаривал, а снисходил до диалога.
— Ладно, — в очередной раз снизошел он. — Я объясню. Моя теория заключается в том, что Разрушитель был ответом лояльных Системе Вычислителей на создание Элронда. Элронд был способен контролировать наноботов, игнорируя системные ограничения и создавать из них все, что угодно, а Разрушитель может что угодно разрушительно разрушить. А то, что в момент их встречи силы оказались несопоставимы… Что ж, Элронд все время качался, а комплект скиллов разрушения явно должен был достаться более амбициозному человеку.
— То есть, я еще и виноват, что не затащил? — уточнил Полсон. — Я тогда снес все, что было, и не моя вина, что на аппаратном уровне эта проблема не решалась в принципе. А глотку мне перерезали, как я понимаю, в рамках какой-то другой войны.
— Я объясняю, почему тебя создали таким, какой ты есть, — сказал Магистр. — А вовсе не говорю, что это было правильное решение, которое я всецело поддерживаю. Это была ошибка, но отчаянные времена требовали отчаянных мер.
— Понять и простить, — сказал Полсон.
Смотреть, как со всех сторон плющат Магистра было невероятно захватывающим занятием, и я мог предаваться ему еще долгое время, но, к сожалению, эта пикировка никак не приближала нас к решению актуальных на данный момент задач. И Кевин тоже это понял.
— Друзья мои, закончим этот спор, — предложил он. — Все это — дело прошлое, и если мы начнем препираться по пустякам… ну, пусть даже и не по пустякам, но по вопросам, от которых сейчас ничего не зависит, мы потеряем кучу времени. Давайте ближе к сути.
— Но мы как раз и пытаемся выяснить суть, — сказал Виталик. — И я все еще не убежден, что из головы Кристофа и в этот раз не торчали архитекторские уши.
Ладно, ладно.
Раз уж никто не стал пинать Магистра ногами, я решил таки вмешаться и рассказать им все.
— В этот раз точно не торчали, — сказал я. — Я знаю, кто стоял за Кристофом и натравил его на нас.
— Пришло откровение, откуда не ждали, — сказал Магистр, демонстрируя черную неблагодарность. — И кто же это?
— Это мой косяк, — сказал я. — В смысле, это я в свое время недоработал. Кристофа на нас натравил Элронд. Точнее, постЭлронд. То, что он него по моему недосмотру осталось. Все это время он копил силы, разрабатывал планы и искал союзников, и вот, видимо, решил выступить только сейчас.
Я рассчитывал, что после моих слов воцарится напряженное молчание, во время которого каождый из присутствующих будет обдумывать новые вводные, но Магистр молчать не стал.
В обвинительном порыве он выбросил вперед правую руку с указующим на меня пальцем.
— Вот! — заявил Первый Игрок. — А я с самого начала говорил, что это физрук во всем виноват!

Глава 6

Взгляды всех присутствующих устремились на Магистра. На его палец. На меня. Потом снова на Магистра.
Эдакая немая сцена, или, как сказал бы мой старик-отец, картина Репина “Приплыли”.
Но, в принципе, я был к этому готов. Это был мой косяк, как я и говорил, мне и нести ответственность.
Виталик нарушил молчание первым. Он повернулся к Магистру, опасно сощурившись, и вежливо у него поинтересовался:
— А не охренел ли ты в атаке, Оберон?
— Я с самого начала говорил, что охота идет за физруком, — заявил Магистр. — Что именно он — корень и причина всех бед.
— Да-да, — сказал Сумкин. — Именно поэтому после смерти… как бы смерти Чапая в Подземелье Зеленых Гоблинов, Кристоф пришел сюда за остальными. Мы все были в его списке, давайте не станем этого отрицать.
— Реально был какой-то список? — спросил Гарри.
— Ну, воображаемый список точно был, — сказал Федор. — И я сильно сомневаюсь, что в нем не было и тебя тоже.
— Не понимаю, почему вы все говорите в прошедшем времени, — сказал Кевин. — Кристоф мертв, но тот, кто его послал, явно нет, и список до сих пор существует. Нападения ведь начались до Кристофа. Здесь вы все, конечно, в безопасности, дворец укреплен, столица накрыта защитным куполом, но стоит нам выйти за его пределы… В общем, я рекомендовал бы всем ходить с оглядкой, пока мы все не утрясем.
— Утряс уже один такой, — заявил Магистр. — Столько утрясателей собралось, что аж плюнуть некуда.
— Ты сегодня как-то особенно хамовит, Оберон, — заметил Виталик. — Может, у тебя случилось чего? Так ты скажи нам, не держи в себе. Скорее всего, это возрастное, так бывает.
— У меня случилось, — сказал Магистр. — У меня случилась целая команда сотрясателей основ и разгибателей скреп, а ответственности у них меньше, чем понятий о гигиене у какого-нибудь вонючего гоблина. Долбоклюй на долбоклюе сидит и долбоклюем погоняет. Один написал глючный код с постоянной рекурсией, которая грозит навернуть все мироздание, другой, сам того не желая, уничтожает все живое и неживое вокруг, третий построил свою империю, и больше ничего его не колышет, крестись оно все конем, четвертый ни убить никого, ни сам умереть толком не может, а пятый и вовсе Сумкин.
А про Бордена он ничего не сказал. Потому что Борден ему нужен.
— Никого не забыл? — вкрадчиво спросил Виталик. — Как насчет самого тебя, унылого демиурга кусок? Система стабильна, Система устойчива, а тут баг к багу синей изолентой примотан и костыли со всех сторон торчат. Где чуть тронь, так оно сразу и качается.
— Потому что не надо было трогать то, что работает.
— Да если б оно работало, — сказал Виталик. — Против тебя собственные искины бунтуют.
— Это был единичный эксцесс.
— Который, конечно же, на ровном месте появился, — сказал Виталик. — Ты все это начал, чувак. И все косяки — это в первую очередь твои косяки.
— Когда ты был зомби и неписью, ты меня так не раздражал, — сказал Магистр.
— Так в чем проблема? — спросил Виталик. — Давай выйдем на пару раундов, окропим газон красненьким, как сказать. Если не слабо.
— А ты думаешь, что если уровень себе нарисовал и статы под кап, то на тебя и управы нет? — осведомился Магистр. — Думаешь, ты теперь самый крутой перец на этой грядке?
— Ну так давай выйдем сам на сам, — предложил Виталик. — Если смелости хватит.
Магистр встал.
Это было довольно неожиданно, раньше он демонстрировал куда большую выдержку и в драку без особой необходимости не лез. По крайней мере, если у него не было решающего преимущества.
А сейчас…
Черт его знает, на кого бы я поставил. В нечестном бою на смерть — скорее всего, все же на Магистра, у него игровой опыт побольше и рукава с тузами подлиннее.
Но в честном кулачном бою шансы были и у Виталика.
— Давайте лучше все успокоимся, — предложил я. — Если мы передеремся друг с другом еще на стадии обсуждения, эти миры обречены.
— Я абсолютно спокоен, — сказал Виталик, снимая плащ и начиная закатывать рукава.
Магистр ухмыльнулся и принялся хрустеть костяшками пальцев.
— Так-то я тоже не нервничаю, — сказал он.
Может быть, и надо было дать им подраться.
Вышли бы во двор, измолотили бы друг друга до потери девяноста процентов здоровья, пар бы выпустили…
Всяко легче потом беседовать бы было.
Но Кевин им не дал.
— Давайте не будем пороть горячку, — сказал он. — Василий, ты уверен, что проблема — это Элронд?
Магистр сел.
Виталик усмехнулся и принялся спускать уже закатанные рукава.
Видать, не очень-то и хотелось.
— Уверен, — сказал я.
— Но каким, позвольте полюбопытствовать, образом? — позволил себе полюбопытствовать Федор. — Разве во время своей первой официальной мтистельной миссии ты не грохнул его и не вычистил его остатки по всей инфосфере? Откуда он теперь-то взялся? Внезапно восстал из секретного бэкапа?
— Все проще, — сказал я.
— Конечно, все проще, — сказал Магистр. — Чапай его просто не добил и не вычистил его остатки по всей инфосфере. Решил, что не стоит напрягаться и так сойдет. Не правда ли, Чапай?
— Неправда, — сказал я. — Добил и вычистил. Инфосфера на тот момент была чиста от Элронда. Проблема возникла из-за того, что какой-то части Элронда, очень маленькой и незначительной его части, в тот момент в инфосфере не было.
— И где же он был?
— В глубоком космосе, — сказал я. — За пределами планетарного влияния Вычислителей.
— А, — сказал Виталик. — Тот слизняк, о котором ты рассказывал. Но разве ныне покойный предшественник ныне покойного Соломона Рейна Большой Ватанабэ не зарешал проблему, взорвав корабль?
— Видимо, этого не хватило, — сказал я. — Слизеэлронд выжил и со временем вернулся в Систему. Уже после того, как мы решили основную часть проблемы с его прародителем.
— Ты решил, — сказал Виталик.
— Я решил, — согласился я.
— А он, значит, вернулся и затаил, — сказал Виталик. — Его можно понять, в принципе. На его месте любой бы затаил.
— О чем вы вообще говорите? — поинтересовался Полсон.
— Я не назвал бы это твоим косяком, Чапай, — сказал Кевин. — Ошибиться может кто угодно, но по большому счету это даже не ошибка. Просто неудачное стечение обстоятельств. Нельзя предусмотреть всего.
— Элронд уже не тот, что прежде, — сказал Магистр.
— Он больше не Вычислитель, — сказал я. — Точнее, сейчас он меньше, чем Вычислитель, хотя со временем он наверняка планирует вернуть себе былое могущество. Но в данный момент его силы в основном принадлежат материальному миру.
— Он склепал себе оружейный завод? — спросил Федор. — Все эти дроны и ракетные атаки?
— Да, — сказал я. — Он склепал себе оружейный завод. Размером примерно с Африку. И оттуда он пытается нас атаковать. пытался, пока ему не удалось перевербовать Кристофа.
— Который сам себе оружейный завод, — добавил Федор. — Маленький такой заводик. Был.
— Но откуды тебе все это известно, Чапай? — спросил Виталик.
— Когда я умер, я побывал в инфосфере, — напомнил я. — Оттуда видно то, что нельзя рассмотреть с этой стороны.
— Умирать иногда полезно, — согласился Магистр.
— Но лучше обойтись без этого, — сказал Кевин.
— Тем более, если помереть все равно не получается, да? — спросил у него Магистр и снова посмотрел на меня. — Ну, раз уж ты оказался кладезем информации, физрук, может быть, ты даже знаешь, где этого Постэлронда искать?
— Знаю, — сказал я.
— И почему ты еще не там?
— Я думал об этом, — сказал я. — И даже одно время собирался туда отправиться. Но потом я решил, что сначала стоит обо всем рассказать вам. Потому что никто не знает, как оно там может обернуться, а вы должны быть предупреждены, вооружены и вот это вот все.
— Удивительно здравая мысль, — сказал Магистр. — Даже странно, что она пришла в голову именно тебе.
Я подумал, не настал ли мой черед пригласить его на пару раундов на газоне, но решил, что не стоит. Он ведь явно на что-то такое и нарывается, и черт знает, какие цели он при этом преследует.
Так пусть хоть раз не получит того, чего хочет.
— Кроме того, — сказал я. — Если это проблема лежит в физической плоскости, среди нас есть человек, который справится с ней не хуже меня. И, возможно, даже быстрее.
— А почему вы все на меня смотрите? — спросил Полсон, хотя никто на него и не смотрел.
— С одной стороны, это логично, — сказал Виталик. — Кому, как не Разрушителю Миров, стоит поручить эту задачу. Но, с другой стороны, это очень не похоже на тебя, Василий. С каких пор ты… э…
— Посылаешь ломать шею кого-то другого, хотя вполне мог бы и сам, — сказал Магистр.
Который всю дорогу именно так и делал.
— … делегируешь свои обязанности, — закончил свою мысль Виталик. — Это слишком…
— Разумно, — снова подсказал Магистр.
Виталик вздохнул.
— А усилить Артура мы можем Борденом, — сказал Федор. — Для двоих это вообще раз плюнуть, тем более, что они вдвоем уже работали.
— Неприемлемо, — тут же отреагировал Магистр. — Гарри нужен мне в другом месте.
— Да и я мог бы с ними прогуляться, — сказал Виталик, видимо, на время забывший, что он президент и отец.
— Тебе нужно к стране и сыну, — напомнил ему я. — К тому же, ты должен помнить, чем кончился проошлый раз, когда вы решили принять бой втроем.
— Традиционной безымянной могилой в подмосковном лесу, — сказал Виталик. — Но мне кажется, мне удалось переломить эту тенденцию.
— И тем не менее, ситуацию на Земле надо держать под контролем, — сказал я. — Обе ситуации, если ты понимаешь, о чем я.
— А я не прочь размяться, — сказал Гарри. — Прямо как в старые добрые времена. Астральные войны достаточно скучны и мое тело, отлаженный и отточенный инструмент для убийства, не принимает в них никакого участия.
— Ты уже передумал быть пацифистом? — поинтересовался у него Кевин.
Гарри пожал плечами.
— Таков путь.
— Меня вообще хоть кто-нибудь слышит? — спросил Магистр. — Гарри никуда не пойдет, потому что Гарри мне нужен в другом месте и я не могу им рисковать.
— И до сих пор непонятно, чем в этом время собирается заниматься физрук, — сказал Виталик. — Вряд ли он запланировал отпуск, пока мы будем спасать планеты от всевозможных напастей, количество которых уже зашкаливает. Не задумал ли ты очередную попытку суицида, Чапай?
— Я хочу полететь на разведку, — сказал я. — Посмотреть на внешнего врага в естественных условиях обитания. И к тому времени, когда я вернусь, Полсон с Гарри уже решат проблему Постэлронда и будут свободны для твоей новой войны, Оберон. Риск минимален.
— Но но есть, — сказал Магистр. — И я не собираюсь…
— Так и есть, задумал. Почему на разведку? — поинтересовался Виталик. — Почему ты? И как ты это собираешься осуществить чисто технически?
— Потому что, похоже, я тут единственный человек, который считает, что не стоит развязывать войну и устраивать геноцид только потому, что новые ребята не хотят играть в эту дурацкую игру, — сказал я. — А даже если и развязывать войну и устраивать геноцид, то надо понимать, с кем мы имеем дело. Как говорил Сунь-Цзы, надо познать своего врага. Может быть, мне вообще удастся с ними договориться.
— Это да, — сказал Виталик. — Это ты у нас большой умелец, конечно. Переговоры…
— Мы тут уже второй час переговариваемся, между прочим, — сказал я. — И все до сих пор живы.
— Это другое, — сказал Виталик. — К тому же, не факт, что все останутся живы к концу беседы, которого я вообще не вижу. Кто-то, не будем показывать на старикана пальцем, может и от старости помереть.
— Разведка — это хорошо, — сказал Федор. — Но техническая сторона вопроса мне по-прежнему неясна. Как ты собираешься туда попасть, Чапай?
— Перед тем, как вы вошли, я как раз попросил Оберона одолжить мне космический корабль, — сказал я.
— Вот как? — удивился Виталик. — И что он ответил?
— Пока ничего, — сказал я. — Но не думаю, что он мне откажет. А если на него еще и общественность надавит…
— И ты решил лететь один?
— Так безопаснее.
— А как ты собираешься управлять космическим кораблем? Или мы еще чего-то о тебе не знаем?
— Мы же в игре, — сказал я. — Наверняка есть какие-то быстрые способы всему научиться. Кинга навыков, магический артефакт в виде шлема пилота…
— Давай подобьем бабки, — сказал Виталик. — Значит, ты отправляешься на разведку, Артур с Гарри отправляются мочить то, что осталось от Элронда, я отправляюсь защищать Землю от инопланетных захватчиков, которые, в общем-то, пока не особенно торопятся на нее нападать, Федор отправляется со мной для усиления… Все так?
— Да.
— А чем займется наш гостеприимный хозяин?
— Да, — сказал Кевин. — Очень интересно. Мне-то что делать?
— Правь, — сказал я. — И следи за тем, чтобы Оберон не натворил глупостей.
Я думал, Магистр вот-вот взорвется, но он смирил свое естество и только расхохотался.
— Тактика и стратегия от бога кровавого возмездия, — сказал он. — Гениальный и в тонкостях разработанный план.
— Это не план, — сказал я. — Так, общие положения.
— Но звучит достаточно разумно, — сказал Кевин. — Это может сработать.
— Я против, — сказал Магистр.
— Давайте проголосуем, — предложил Федор. — У каждого из нас есть право совещательного голоса. А права вето нет ни у кого. Даже у тебя, Оберон.
— У нас тут что, демократия? — поинтересовался Магистр. — Демократия базируется на допущении, что тысяча человек может быть умнее одного, это одна из самых отстойных систем правления, от которой все давно отказались. Ты веришь в демократию, Кевин?
— Демократия работает, — сказал бог-император. — Время от времени. Может быть, ее время как раз настало.
Тирания базируется на допущении, что один человек может быть умнее тысячи. Тоже не очень понятно, как это работает.
— Я, пожалуй, сразу воздержусь, — сказал Полсон. — Недостаточно хорошо вас всех знаю. Но если вы считаете, что надо разобраться с этим вашим Элрондом или как его там, то я готов. Я этого типа еще по Техасу помню, он довольно неприятный.
— Я с ним, — сказал Гарри. — В смысле, не воздержусь с ним, а прогуляюсь с ним. А так-то я за, потому что надо уже что-то делать.
— А ты же в курсе, чем такие прогулки могут закончиться? — поинтересовался Магистр. — Допустим, в какой-то момент вы не затащите, и у Разрушителя сработает его любимый пассивный скилл “убить всех”.
— Я достаточно натаскал твоих ребят, чтобы они справились и без меня, — сказал Гарри. — К тому же. я почему-то верю, что мне повезет.
И он едва заметно, краем глаза, как, наверное, умеют только британские разведчики, подмигнул мне.
Поскольку я таким искусством не владею, и вообще, мимика у меня не слишком богатая, я не стал ему отвечать.
— Ладно, допустим, вам повезет, — не сдавался Магистр. — А если не повезет Чапаю? Если он из этой разведки вообще не вернется?
— Тогда начинайте войну, как и планировали, — сказал я.
— И толку от такой разведки? — спросил Магистр. — А вот убыток вполне реальный. Минус один космический корабль.
— Чапай прав, — сказал Кевин. — Мы должны попробовать. Хотя бы для очистки совести.
— Моя совесть чиста, — заявил Магистр.
— Хорошо, наверное, быть тобой, — сказал Виталик.
— Очень неплохо, — подтвердил Магистр. — Впрочем, черт с вами, делайте, как хотите. Но потом, если вы поломаете ноги, свернете себе шеи и прибежите к папочке магистру жаловаться на несправедливую жизнь, вселенную и все остальное, и причитать, чтобы он все исправил, уже я буду делать, что хочу.
— Звучит честно, — сказал я.
— Значит, не будем голосовать? — несколько разочарованно спросил Федор, главный сторонник демократических процедур в этом помещении.
— Не будем, — сказал Магистр. — Я дам физруку космический корабль. Не свой, разумеется, своим космическим кораблем ни с кем не делятся, но у меня есть запасной.
— Только один? — удивился Виталик.
— Когда-то было больше, — сказал Магистр.
— И что с ними со всеми случилось?
— Они утонули.
На том мы и закончили переговоры и покалили сростень.

Интермедия. Феерический старт Полсона в первом забеге

В тот день, когда привычный всем мир накрылся медным тазом, Артур, как обычно, работал.
Разумеется, не по специальности.
Потому что, куда бы он ни приходил устраиваться по специальности, первым делом у него спрашивали про опыт работы. А откуда ему взяться у вчерашнего выпускника ВУЗа? У Артура был богатый опыт работы в “макдональдсе” и в разнообразных службах доставки, но это было немного не то, чего ждали от него расфуфыренные девушки-эйчары.
— Есть опыт?
— Нет.
— Приходите, когда будет.
— Все так говорят.
— Так это нормально.
— Нет, ненормально. Это замкнутый круг. Это Уроборос, кусающий себя за хвост.
— Вселенная полна парадоксами, молодой человек. Идите уже, не задерживайте очередь. Мы бы все равно вас не взяли, вы какой-то недостаточно позитивный.
Как уже упоминалось, был разгар рабочего дня, и Артур ехал с одного объекта на другой, крутя рулем и обдумывая способы разорвать этот чёртов замкнутый круг, когда мироздание сжалилось над ним и предложило свое решение.
“Внемлите голосу высшего разума, жалкие смертные. Внемлите и трепещите.
Отныне для вашего мира началась новая эпоха. Эпоха войн за личное возвышение. Становитесь сильнее или умрите. Жрите других или пожраны будете. Бегите, прячьтесь или сражайтесь.
Сильные возвысятся. Слабые падут. Система поглотит и тех и других.
Каждый восьмой житель вашей планеты превратится в зомби и начнет убивать, стремясь заглушить свой неутолимый голод. Сможете ли вы остановить эпидемию или сгинете в пожаре зомби-апокалипсиса?
Игра началась.
И да, если вы прослушали это сообщение, это означает, что вы — не зомби.
Удачи!”
По зрелом размышлении Артур нашел, что решение было предложено так себе. С мирозданием такое вообще часто случается. Как правило, оно работает топором, а не скальпелем.
Но в тот момент, будучи взрослым и относительно вменяемым человеком, Артур сначала подумал, что это какой-то розыгрыш на радио. Правда, эта теория опровергалась тем, что во время сообщения из колонок продолжала литься бодрая инструментальная музыка, а как только оно закончилась, в эфире раздались странные звуки, по которым можно было догадаться, что диджею таки не повезло.
И он этого текста не услышал.
Артур понажимал кнопки на руле, пытаясь найти волну, на которой все объяснят, но этого, разумеется, не произошло. Либо музыка, либо тревожная в разгар буднего дня тишина.
Тренькнул телефон.
МЧС прислало штормовое предупреждение и призвало всех граждан вернуться домой и не выходить на улицы без крайней необходимости. Артур выглянул в окно, посмотрел на синее безоблачное небо и усомнился в прогнозе.
Но сообщение МЧС отлично легло на его собственное настроение, и он подумал, а не стоит ли на самом деле закончить этот чертов рабочий день. Можно было со спокойной совестью поехать домой, а потом, при случае, сослаться на МЧС, но Артур, будучи ответственным сотрудником, решил все же позвонить на следующий объект.
Во избежание, так сказать.
Трубку сняли почти сразу.
— Артур? Какой Артур? А, в смысле, Артур… Ехал бы ты домой, Артур, мы тут немного заняты, и объект, видимо, сдавать уже никому не будем.
Разговор прервался. Трубку не положили, судя по всему, ее просто бросили на стол, а, может быть, уронили на пол, и Артур еще некоторое время слушал чье-то рычание и глухие удары.
Семеныч был неплохим мужиком, и Артур понадеялся, что удары, которые он слышал в трубке, Семеныч раздавал, а не получал. Но возможно, что правды мы уже никогда не узнаем…
А потом на капот его машины упал труп.
По крайней мере, Артур предпочитал думать, что это было именно так. Что труп упал на его капот уже в готовом виде, а не стал таковым из-за того, что Артур залипал в телефон, щелкал кнопками на руле, всячески отвлекался и не следил за дорожной ситуацией.
Удар был сильный, но все же недостаточно, чтобы сработала подушка безопасности в руле. Тело отбросило на дорогу, и Артур, судорожно сжимая руками руль, некоторое время просто на него смотрел.
Кроссовки не слетели, отметил он.
Это хороший признак.
Артур огляделся по сторонам. Переулок был пуст, только все обочины забиты припаркованными машинами, из-за одной из которых этот тип и вывалился на дорогу.
Как зомби.
Но с ним, наверное, все в порядке, обнадежил сам себя Артур. Если обувь не слетела, это верный признак, хороший признак…
“Поздравляем вас с первым убийством. Возможно, вы все-таки хищник, а не жертва”.
Артур моргнул, и табличка, внезапно возникшая у его перед глазами, исчезла.
А вот это уже не очень хороший признак, подумал он. Висящие в воздухе буквы, поздравление с первым убийством…
“Для своего первого убийства вы использовали бампер от автомобиля фольксваген. Вы можете ввести оружие “бампер от автомобиля фольксваген” в Систему. Убивая врагов оружием Системы, вы будете получать очки опыта, необходимые для прокачки. Ввести оружие “бампер от автомобиля фольксваген” в Систему? (Такая возможность предоставляется только один раз.) Да. Нет.”
— Хм, — сказал Артур.
Очки опыта, необходимые для прокачки, штука, конечно, хорошая, но бампер слишком тяжелый, здоровый, неухватистый и, вдобавок, прикручен к автомобилю, что несколько затрудняет его использование в качестве оружия. И даже если получится быстро его от автомобиля оторвать, Артур все равно не обладал теми физическими кондициями, при которых бойцу положено размахивать таким дрыном.
Живое воображение сразу же подсунуло ему картинку, как он выходит на поле боя, волоча за собой эту хреновину, и Артур оканчательно решил отказаться от сомнительного предложения.
Он предпочел бы что-нибудь более утонченное. Это если уже не говорить о том, что он вообще предпочел бы не оказываться на поле боя. Там слишком шумно, слишком много людей и слишком большая вероятность получить чем-нибудь тяжелым по голове.
И хорошо, если это будет только бампер от автомобиля фольксваген, а не, скажем, боевая дубина огра, гриф от штанги или бампер от автомобиля хаммер.
Артур вышел из машины, чтобы посмотреть, не нужна ли сбитому им чуваку какая-нибудь помощь. Пусть там что-то написали о первом убийстве, но нельзя же верить всему, что пишут.
В интернете вон тоже много чего написано.
Чувак уже явно не нуждался ни в какой помощи, и все, на что он мог рассчитывать, это вежливый и сугубо профессиональный интерес патологоанатома. Но выглядел чувак странно.
Одет, вроде бы, вполне прилично, а на лицо — типичный бомж. Рожа какая-то синяя, опухшая, с синяками, шрамами и какими-то язвами, зубы вдвое длиннее обычного, серые, кривые и торчат…
— Наверное, болел чем-то, — пробормотал Артур и решил совсем уж близко не подходить.
Но тут же изменил свое решение, потому что увидел шкатулку, которую, видимо, тот мужик нес в руках. Потому что никак иначе объяснить ее появление на мостовой было невозможно, да и ни в один из карманов этого типа она бы не поместилась.
А шкатулка была любопытная. Деревянная, с филигранной резьбой по крышке, и еще от нее исходило слабое свечение. Шкатулка словно притягивала Артура, просила поднять ее с асфальта и заглянуть под крышку.
Артур шагнул поближе и поднял шкатулку, она оказалась довольно тяжелой, но это была приятная тяжесть. Словно внутри что-то очень ценное, и ценность этой хреновины измеряется не только в деньгах…
— Грац с первым лутом. Что-нибудь интересное упало?
Твою же мать, тоскливо подумал Артур. Сначала один голос, потом таблички эти дурацкие, теперь другой голос… Но тот, первый, нравился ему больше, потому что там хотя бы не подразумевалась возможность диалога, а этот новый еще и вопросы задает…
— Да здесь я, здесь, башку свою подними.
Артур поднял голову и обнаружил источник голоса, и, по счастью, этот источник находился не у него в голове. В окне третьего этажа какого-то старинного здания обнаружился белобрысый молодой человек, наполовину перевесившийся через подоконник.
— Это же был он? — поинтересовался молодой человек.
— Несомненно, — сказал Артур. — А кто он?
— Ну, ходячий, — сказал молодой человек.
— Теперь он уже в любом случае никуда не идет, — сказал Артур. — Видимо, уже пришел.
— Так что с него упало-то, с зомбаря?
— Не знаю, — сказал Артур. — Фигня какая-то. Дома посмотрю.
— А почему оно светится?
— Не знаю, — сказал Артур. — Может, оно так и должно быть. А может, это радиация.
— Сча, погодь, — сказал молодой человек и исчез в глубине комнаты. Или офиса. Или что там было внутри этого здания. Где-то наверняка есть табличка, но Артур решил, что ему все равно.
Он сунул шкатулку под мышку, сделал шаг по направлению к своей машине, и в следующий миг из открытого окна третьего этажа вылетел десятикилограммовый блин от штанги. Промчав по вполне предсказуемой траектории, блин разбил ветровое стекло фольксвагена и примостился на пассажирском сиденье.
— Промазал, — разочарованно сказал белобрысый.
— Ты не охренел ли? — поинтересовался Артур. — Это что такое было вообще?
— Сча, погодь, — сказал белобрысый и снова исчез.
Артур логично рассудил, что блины от штанги, как правило, существуют парами, и если где-то завалялся один, то наверняка там есть и второй, если, конечно, их используют по назначению, а не квашеную капусту ими придавливают. Но белобрысый был, скорее, фитоняшка, чем любитель квашеной капусты, и Артур решил не дожидаться второй попытки.
Он прыгнул на водительское сиденье, благо, машину он даже не заглушил, хлопнул дверью и дал по газам. Второй десятикилограммовый подарочек шлепнулся на асфальт уже где-то сзади.
— Я все понимаю, — сказал Артур. — Опыт, прокачка, жажда убийства… Но ведь еще и полчаса не прошло.
Такое впечатление, что белобрысый не просто не был ошарашен начавшимся… как они там это называли? Зомбиапокалипсисом.
Нет, он как будто ждал его, был к нему готов, возможно, был даже рад его приходу. Его готовность убивать, причем не только зомби, но и нормальных людей, и это уже в первые минуты игры, не могла не настораживать.
От таких типов стоит держаться подальше.
Конечно, не все люди такие, но первое время лучше держаться подальше вообще от всех в принципе.
Во дворе было… тревожно.
На газоне лежали трое уже неходячих ходячих с проломленными головами, но их убийц поблизости не обнаружилось. Людей вообще не было, видимо, кто-то еще не успел вернуться с работы, а те, кто успел, заперлись в своих квартирах за железными дверями в надежде пересидеть катастрофу.
Артур решил, что это здравый подход, взял из машину странную светящуюся шкатулку и, зачем-то, тот самый десятикилограммовый блин от штанги, и поднялся к себе.
Дверь съемной квартиры (очень удачное расположение, почти центр города, до офиса недалеко, за это сотня долларов сверху, но, в принципе, терпимо, хотя и ремонт по бабушкиному варианту) была металлическая, может быть, даже чрезмерно металлическая по мирным временам, но сейчас она показалась Артуру даже недостаточно надежной. Тем не менее, он тщательно закрыл ее на оба замка и на цепочку, бросил блин на пол в прихожей, разулся и вместе со шкатулкой прошел на кухню.
Там он включил чайник, налил себе растворимого кофе, бухнул в чашку три ложки сахара и наконец-то открыл шкатулку.
В шкатулке лежал шприц.
Здоровенный золотой шприц, от которого и исходило то самое свечение, пробивающееся даже сквозь дерево стенок. На пятисантиметровой длины игле был надет колпачок, но вряд ли все эта конструкция была стерильной.
На шприце было выгравировано “избранный”.
Прямо вот русским языком было написано, золотым по золотому. Артур нашел это немного странным.
Он достал шприц из шкатулки, покрутил в руках и обнаружил с обратной стороны еще одну надпись, еще более странную.
“Вколи меня”.
— Все чудесатее и чудесатее, — сказал Артур.
Разумеется, колоть себе эту фигню он не собирался.
Во-первых, это негигиенично.
Во-вторых, никогда не знаешь, что там за дрянь, и делать себе инъекции непонятно чего из найденного на улице шприца — это и есть настоящее безумие.
Бабушка бы не одобрила. Впрочем, она бы в принципе не дала притащить в дом эту гадость.
И, в-третьих, это была до боли знакомая ситуация, и она не сулила Артуру ничего хорошего. Ценный артефакт, найденный или выбитый с врага в самом начале игры — это очень распространенная фишка. И стоит только ей воспользоваться, как тут же начнутся они.
Приключения.
Да и надпись еще эта…
Как только ты становишься Избранным, от приключений уже не отвертеться. За тобой тут же начнется охота, половина организаций мира захочет, чтобы ты их возглавил, вытащил из забвения и вернул им былую мощь, а другая половина захочет тебя уничтожить, чтобы этого не произошло. Какие-нибудь древние гаврики захотят, чтобы ты спас мир, а это тоже занятие довольно небезопасное, и кто-то начнет непременно за тобой охоту только из-за твоего статуса и желания повесить твою голову над камином, так как раз между головами Нео и Довакина свободное место осталось.
Артур не любил приключения, потому что рано или поздно любое приключение приведет тебя на место битвы, а если ты хочешь прожить долго, то таких ситуаций стоит избегать.
— Не-не-не, — сказал он, решительно откладывая шприц в сторону. — Меня вполне устраивает мой текущий статус.
Стоило ему закончить это предложение, как мир изменился.
А, нет, мир остался прежним, изменилось только его мировосприятие.
Теперь Артур смотрел на окружающую действительность через призму виртуального интерфейса, видимо, открывшегося ему при произнесении кодового слова.
Значит, все-таки игра, подумал Артур.
А раз это игра, то он первым делом полез смотреть свои характеристики. Первый уровень, ну, это нормально, вон, опыта уже половину до второго насыпали, и это за одного-то убитого, и то случайно… Дальше будет тяжелее, но это всегда так.
Сила… Это было предсказуемо. Не каждому же быть атлетом.
Интеллект. А вот это обидно.
Выносливость. Правильно сделал, что не сдал бампер от машины отрывать, на втором ударе выносливость бы и кончилась.
Ловкость…. Не, это уже свинство какое-то, не может быть, чтобы он был прям уж таким неуклюжим.
В целом, статы воображения не поражали, но это же только первый уровень, и значит, все можно прокачать. Если удастся прожить достаточно долго.
Но качаться лучше традиционными методами, не используя запрещенных препаратов, заправленных в девайс для олигархических наркоманов.
Артур допил кофе, пошел в соседнюю комнату и достал из шкафа мотоциклетный костюм, купленный за пару месяцев до текущих событий. (собирался кататься)
Какая-никакая, а защита. Уж по-любому надежнее, чем обычная одежда, а шлем, хоть и ограничивает обзор, зато надежно защищает голову.
Стоп, подумал Артур.
Если есть интерфейс, должен быть и инвентарь. Не может быть такой игры без инвентаря, тут ведь все больше половины игрового процесса должно быть на сборе лута построено, к тому же, шкатулка со шприцом тоже откуда-то должна была вывалиться…
Еще немного покопавшись в настройках, Артур нашел вожделенный пространственный карман (ну и пусть нарушает известные нам законы физики, кому теперь сдались эти законы?), и убрал туда шприц. А заодно и блин от штанги.
Тоже трофей.
Переодевшись, Артур оглядел квартиру на предмет хоть чего-нибудь, отдаленно напоминающего оружие.
Скучно живу, подумал он. Ни топора, ни аматурины, ни бейсбольной биты.
Больше всего под заданные характеристики подходили молоток и кухонный нож, но она подразумевали работы со слишком небольшой дистанции, а Артур предпочел бы так близко к зомби не подходить.
Ладно, что-нибудь придумаю, решил он. В конце концов, судя по статам, в первую очередь ему надо качать не силу, а выносливость и хотя бы немного ловкости, и лучше всего делать это при помощи бега.
Артур вышел на улицу, обежал вокруг дома, запыхался, но существенной прибавки к статам не обнаружил. На втором круге из зарослей живой изгороди выбрался ходячий и увязался за ним. Артур обнаружил, что существенно превосходит зомби в скорости, и сначала решил просто от него оторваться, но вдруг заметил, что в ситуации, приближенной к боевой, статы стали расти заметно быстрее.
Артур посадил зомби себе на хвост и побежал дальше, стараясь поддерживать относительно безопасную дистанцию, и в то же время не слишком большую, чтобы зомби не потерял интереса.
Уже через пятнадцать минут ему капнуло первое очко выносливости, и бежать стало значительно проще. У зомби появилась компания, и Артур убедился, что двое преследующих зомби влияют на скорость прокачки сильнее, чем один.
Через полчаса он взял уже три дополнительных очка выносливости и одно ловкости, а за ним увязался небольшой табун ходячих. По счастью, прирожденных бегунов среди них не было, и Артур мог легко оторваться от преследующей его компании в любой момент.
Прокачка замедлилась, и Артур, поздравив себя с удачным решением, вытащил из инвентаря десятикилограммовый блин, дабы использовать его в качестве дополнительной нагрузки.
Вечерело.
Народу на улицах было по-прежнему не слишком много, и на артуровских зомби никто не покушался. Он был паровозом, они были составом, и вместе они делали одно общее дело — прокачивали Артура, и не так уж важно, что в конечном итоге ему придется с ними распрощаться.
Или их перебить, тут он еще не решил. Впрочем, молоток и кухонный нож в его инвентаре явно были против этого варианта. Такую толпу надо заманивать в какую-нибудь хитроумную ловушку, а где её взять в центре Москвы, куда завела Артура его вечерняя пробежка.
Впрочем, об этом можно было подумать потом. Сейчас он больше переживал, что кто-нибудь распугает его зомби и обломает процесс прокачки, и в какой-то момент ему показалось, что все висит на волоске.
Он бежал по какому-то очередному переулку, и там в этот момент как раз припарковалась видавшая виды “девятка” с подмосковными номерами, из которой вылезли два гопника с одной бейсбольной битой на обоих. Они и в мирной жизни наверняка выглядели довольно опасными людьми, а сейчас, да еще и против беззащитных зомби Артура…
Впрочем, у гопников были какие-то свои дела в центре. Они проводили Артура взглядами и не попытались отжать его зомби, а поперлись в какое-то офисное здание.
Ну вот и хорошо, подумал Артур и слегка прибавил скорость. Выносливость качалась неплохо, а вот для развития ловкости явно требовалось что-то большее. Например, заниматься паркуром, и Артур стал прикидывать, как он будет прыгать через мусорные баки и бегать по крышам припаркованным машин
И начать он решил вон с того черного “майбаха”.

Глава 7

Смеркалось.
Тени удлинились, но на этот раз я не ждал никакой беды, потому что дворец Кевина все еще был одним из самых защищенных мест в игровой вселенной, да и компания тут подобралась такая, что напасть на нас сейчас решился бы только полный неадекват, а я последнего такого недавно в горячей лаве утопил.
Как говорил мой старик-отец, на каждого терминатора найдется свой сталеплавильный завод.
Я сидел в кресле-качалке под сенью каких-то местных плодовых деревьев, курил сигарету и раскачивался.
Позади были войны, безумная игровая карьера, куча опасностей и смерть. Впереди было… Ну, примерно то же самое, потому что правила игры тут за последнюю тысячу лет ни фига не поменялись. Но это все будет завтра, и до утра у меня есть еще немного времени, чтобы спокойно курить и раскачиваться.
Или нет.
Виталик вышел в сад и, ведомый каким-то внутренним чутьем, двинул прямиком ко мне. Наверняка опять свои читерские способности включил, я проверял, мое кресло с той стороны вообще не просматривалось.
Он безошибочно выбрал направление и оказался рядом уже секунд через тридцать. Поскольку второго кресла тут не было, Виталик просто привалился к ближайшему стволу и скрестил руки на груди.
— Чем занимаешься, Чапай?
— Раскачиваюсь, — сказал я.
— А выглядит так, как будто ты прячешься.
— От кого мне тут прятаться?
— Это верно, — сказал Виталик. — А от себя в любом случае не скрыться, не так ли?
— Не знаю, не пробовал, — сказал я.
— Ты все такой же, Чапай.
— Зато ты изрядно изменился.
— Ты имеешь в виду, что я больше не раб мертвой плоти?
— Вообще-то, я имел в виду бороду и живот, — сказал я. — Но и это тоже неплохо.
— С тех пор, как я все вспомнил, я успел соскучиться по старым добрым временам, — сказал Виталик. — Знаю, звучит глупо, потому что я все вспомнил только пару дней, как, и ситуация вроде бы такая, что особо не заскучаешь, но все равно… Помнишь, как оно было в старые добрые времена?
— Помню, — сказал я.
— Мы против эльфов, — сказал Виталик. — Мы против Элронда. Мы против Системы. Да, мы выиграли не все битвы, как недавно оказалось, далеко не все, но играли-то красиво.
— Красиво, — согласился я. — Но не всегда честно.
— И тем не менее, — сказал Виталик. — Тогда все было как-то… проще. Ответственности меньше, враги понятнее. Проблема морального выбора так не давила.
— Может быть, это потому, что ты тогда был зомби? — спросил я.
— Думаешь, в этом все дело?
— Я только предположил.
— Может, и так, — сказал Виталик. — А может, все дело в том, что мы этот мир был новым для нас и мы ни хрена о нем не знали, поэтому крушить все вокруг было гораздо проще. Кстати, ты знаешь, эльфы из Дома Красных Палок все еще за мной охотятся. Они попытались достать меня на Земле в первые же минуты после официального начала этой фигни. Их бы упертость, да в мирных целях…
— Возможно, у них какие-то дикие штрафы за провал модераторского квеста, — сказал я. — Как бы там ни было, я вернулся, и думаю, что теперь они прекратят. У нас было соглашение с их князем…
— Это с тем, которого Гарри прикончил?
— Думаешь, мне нужно их навестить, чтобы напомнить его преемнику о своем существовании и нашем уговоре?
— Не стоит, — сказал Виталик. — Пусть поживут еще. Мне они почти не мешают. Скорее, они мне сейчас даже полезны. Не дают заскучать, увязнуть в рутине вот этого вот всего.
— ОСССР, значит? — спросил я. — А что значит первое О?
— Охренительный, — сказал Виталик. — Я был молод, у меня была возможность менять мир, я догадывался, что скоро всему кирдык, так что мне было делать?
— И то правда, — согласился я.
— И вот теперь оказалось, что мы лучше всех готовы к этому кирдыку, — сказал Виталик. — Что мы меньше всех пострадали от перемен, которые принесла Система, и теперь на нас смотрит вся остальная планета, и все ждут, как я поступлю с миллиардной армией зомби у моих границ. И, с одной стороны, они же зомби, а это опыт и лут, и грохнуть их всех — это вполне в рамках игровой логики. Но с другой, они же не виноваты, что стали зомби, верно? Я сам как-то был зомби, и это тоже был не совсем, чтобы мой личный выбор. Может быть, не стоит их жечь?
— А что еще ты можешь с ними сделать?
— Я не знаю, — сказал Виталик. — Но геноцид, пусть даже и нежити, уже не кажется мне такой же веселой идеей, как раньше. Тем более, что этот геноцид мне пытается навязать Система, против которой мы когда-то боролись.
— Так не жги, — сказал я.
— А если они прыгнут?
— Тогда у тебя не останется выбора.
— И мне придется их жечь, — сказал Виталик. — Но знаешь, я тут недавно выяснил, что очень не люблю оказываться в ситуации, где у меня нет выбора.
— Никто не любит, — сказал я.
— Ты что-то задумал, — сказал он, и это был не вопрос.
— Пока ничего конкретного, — сказал я.
— А на брифинге выглядело так, как будто у тебя есть план.
— Ты же меня знаешь, Виталик, — сказал я. — Где я и где долгосрочное планирование?
— Ну да, — сказал он. — Главное в драке…
— … это красиво в нее ворваться, — сказал я. — Кстати, о драках. У тебя есть нож?
— Конечно, — сказал Виталик и вытащил из инвентаря мачете. — Такой подойдет?
— А ничего поскромнее у тебя там не завалялось?
— Вот такой еще есть, — сказал он, убирая мачете и доставая швейцарский перочинный ножик. — Но это только чтобы грязь из-под ногтей выковыривать.
— Пойдет, — сказал я. — Я тут вроде как и не харакири задумал.
Он передал мне нож, я вытащил лезвие и резанул себя по ладони.
— И правда, не похоже на харакири, — согласился Виталик. — Разве что ты решил зайти очень издалека.
Я протянул нож Виталику и помахал ему окровавленной рукой.
— А могу я задать вопрос?
— Можешь, но потом.
— Ладно.
Он резанул себя по ладони и мы обменялись рукопожатиями.
— А ты уверен, что это именно так работает?
— Нет, — сказал я. — То есть, не до конца. Но тут, черт побери, магия, а магия — это символизм.
— Ну и сколько наноботов изначального мира ты мог передать мне таким способом? — спросил Виталик, протирая зажившую ладонь. — С учетом того, что они в естественных условиях не размножаются?
— Это больше, чем ничего, — сказал я. — Просто мне так спокойнее.
— Ну тогда ладно, — сказал Виталик. — Пусть тебе будет спокойнее.
Я докурил сигарету и убрал окурок в инвентарь. Пепельницы тут не было, а мусорить во внутреннем дворцовом садике Кевина мне не хотелось.
— Я еще о Федоре хотел спросить, — сказал Виталик. — Слушай, а он на самом деле может… то, что он говорит?
— Он может, — заверил его я. — Этот уже не тот Федор, которого мы знали на Земле. Он возмужал.
— Скорее, просто прокачался, — сказал Виталик.
— В данном контексте разница не так уж и велика, — сказал я.
— Наверное, — сказал Виталик. Судя по тону, разговор о Федоре был ему не слишком интересен, но он не знал, как подступиться к теме, которая действительно его волновала.
И, в принципе, я догадывался, о чем он заведет речь.
Поэтому не стал ему мешать. Даже напротив, я решил ему помочь, поэтому достал еще одну сигарету и прикурил.
— В космосе от этого придется воздержаться, скорее всего, — запасной корабль у Магистра небольшой, не стоит прокуривать его насквозь. Вдруг фильтры какие-нибудь забьются или еще какая-нибудь важная фигня крякнет.
— Ты уверен, что хочешь лететь один? — спросил Виталик.
— Да, — сказал я. — Так оно спокойнее. Каждый раз, когда я беру кого-то с собой в такую вот опасную миссию, с этим кем-то может произойти какая-нибудь нездоровая фигня.
— А с тобой, типа, не может?
— Может, — согласился я. — Но я-то уже привычный.
— Но вдвоем…
— Ты не себя, часом, имеешь в виду? — уточнил я. — У тебя там целая страна, между прочим. И потенциальное вторжение. И с зомби надо что-то решать.
— Ладно, не себя, — сказал Виталик. — Но хоть кого-нибудь.
— Давай честно, — сказал я. — Это вообще довольно сомнительная идея с разведкой. В лучшем случае я просто прилечу туда, покручусь на орбите и прилечу обратно, потеряв пару недель времени. Я не уверен, что кому-то еще тоже стоит их терять.
— А в худшем?
Я пожал плечами.
— Все мы взрослые люди, — сказал я.
— А ты уверен, что вообще хочешь туда лететь?
— Я не уверен, что ты правильно формулируешь вопросы, — сказал я. — Эта проблема не находится в плоскости “хочу-не хочу”. Она находится в плоскости “надо”.
— И почему ты считаешь, что надо?
— Потому что Магистр очень хочет устроить геноцид, — сказал я. — И я хочу узнать причину.
— Возможно, он просто реагирует на угрозу, — сказал Виталик.
— Возможно, — сказал я. — Но можем ли мы быть уверены, что его реакция адекватна?
— У тебя тут провал в логике, ты в курсе? — спросил Виталик. — С одной стороны, ты не доверяешь Магистру в его желании развязать войну, равных которой еще не было, а с другой, ты вполне доверяешь его космическому кораблю. А что, если он прилетит не туда? Или тупо взорвется где-нибудь в космосе?
— Тогда ты за меня отомстишь, — сказал я.
— Без базара, — сказал Виталик. — Но ведь вопрос не в этом. Ты ведь даже не умеешь управлять космическим кораблем.
— Вообще-то, уже умею, — сказал я.
Книгу навыков вручил мне, как ни странно Кевин.
С другой стороны, вообще ни разу не странно, мало ли, каких диковин не завалялось в его обширной, славящейся на все системные миры, библиотеке. Вот и обучающий всем премудростям космического пилотажа талмуд там нашелся.
Книгу я уже изучил, благо, очки навыка у меня имелись в изрядном количестве, и новые знания уложились где-то внутри моих чертогов разума. Я пока не чувствовал их присутствия, но знал, что как только они понадобятся, они тут же всплывут из глубин.
Так тут это обычно и происходит.
И то, что книга была получена не от Магистра, немного успокаивало мою паранойю.
— И ты даже знаешь, куда лететь? — скептически осведомился Виталик.
— Точные космические координаты мне неизвестны, — сказал я. — Но общее направление я знаю. И пойму, если корабль вздумает полететь куда-то не туда.
— И ты узнал их…
— Находясь в инфосфере.
— Ну да, оттуда ты все и почерпнул, — вздохнул Виталик. — Очень удобно.
— На самом деле, не очень, — сказал я. — Для этого мне пришлось умереть.
— Удивительно, что после смерти ты стал интересоваться такими вещами, — сказал он. — Всегда доводишь начатое до конца, да?
— Типа того, — сказал я. — И я думаю, что с кораблем Магистр будет играть честно.
— Да с чего бы?
— Он мутный тип, — сказал я.
— И довольно неприятный.
— И довольно неприятный, — согласился я. — Но в том, что касается наших с ним отношений… Бывало, он недоговаривал или сознательно утаивал часть информации, но слово свое держал.
— Ты же понимаешь, что это частные случаи, по которым нельзя судить?
— Подумай вот о чем, — посоветовал Виталику Магистр, выходя из-за деревьев метрах в десяти от нас. — Я мог бы просто упереться и не дать ему корабль.
— Ты подслушивал, — сказал Виталик.
— Не благодарите, — сказал Магистр. — Так вам не придется ничего мне пересказывать.
— Как давно ты здесь?
— Достаточно давно, мой юный друг, на которого давит проблема морального выбора, — сказал Магистр. — Жечь или не жечь, вот в чем вопрос.
— Мутный и неприятный, — сказал Виталик.
— А ты думаешь, ты — душа общества, что ли? — поинтересовался Магистр. — Чем человек старше, тем мутнее и неприятнее он кажется окружающим. Потому что у него свои резоны, и они не могут их понять хотя бы в силу недостаточного жизненного опыта. Мутный? Да. Неприятный? Есть такое. Собираюсь подстроить Чапаю космическую катастрофу? Да ни в коем случае.
— А ты сказал бы, если бы собирался?
— Конечно, — сказал Магистр. — Прямота и честность — вот мой нынешний девиз. Они здорово экономят время. Можете проверить прямо сейчас, задайте мне любой вопрос, и я отвечу на него прямо и честно.
— Почему ты так хочешь истребить другую цивилизацию?
— Потому что ее существование угрожает Системе, — сказал Магистр.
— Чем?
— А тебе мало того, что уже было? Сколько еще миров они должны разрушить, чтобы ты поверил моим словам?
— Система первая к ним полезла, — заметил Виталик.
— Это уже совершенно неважно, — заявил Магистр. — Есть концепция, они в эту концепцию не вписываются. Эрго, они должны быть уничтожены.
— Во имя чистоты эксперимента? — спросил Виталик.
— А с каких пор ответ в стиле “ну а чо они”” перестал прокатывать? — поинтересовался Магистр. — Кстати, Чапай, а со мной побрататься ты не хочешь?
— А тебе оно надо? — спросил я.
— Думаю, что не надо, — сказал Магистр. — Но если тебе так будет спокойнее…
Значит, он стоят там с самого начала, подумал я. Возможно, еще даже до того, как Виталик нарисовался. Почему я его не почувствовал? Потому что он — Первый Игрок, и у него игрового опыта на порядок больше, чем у меня?
— Аттракцион невиданной честности еще работает? — спросил я.
— Конечно. Для тебя — так вообще всегда, — ухмыльнулся он.
— Почему ты согласился дать мне корабль?
— Потому что мы, вроде как, команда, и команда так решила, — сказал Магистр. — На самом деле, я не вижу ничего плохого в том. что ты полетишь и свернешь себе шею. Ну, в смысле, для команды это будет плохо, но общее дело не пострадает, а мне так вообще наплевать. Мы тут все взрослые люди, между прочим, и каждый обращается со своей шеей так, как сам того хочет. А так, между нами, твоя разведка вряд ли на что-то повлияет, что бы ты там ни разведал. Гарри готов, Вычислители взбодрены, флот летит… Не вижу, что может пойти не так.
На самом деле, много чего могло пойти не так.
Флот может не долететь, Гарри может споткнуться об ПостЭлронда (звучит невероятно, но все мы люди, и даже Борден в какой-то степени наверняка), Вычислители могут не затащить…
— Есть еще вопросы? — спросил Магистр.
У меня был к нему вопрос. Один, но долгий и обстоятельный, который требовал такого же долгого и обстоятельного ответа. Но я не сомневался, что Магистр на него не ответит.
Даже сейчас.
Что он найдет способ извернуться и не сказать правды, или заявит, что сейчас это уже неважно, или просто пожмет плечами и уйдет.
А даже если и ответит, я все равно не буду уверен, что на этот раз он не соврал.
Так что я не стал спрашивать.
— Какого черты ты вообще тут делаешь? — поинтересовался Виталик.
— Я пришел, чтобы поговорить с физруком, — сказал Магистр. — Дать ему последние отеческие советы, так сказать. Но вижу, что он в них особенно не нуждается. Или я ошибаюсь?
— Нет, — сказал я. — Сейчас — нет.
— А еще я пришел сказать, что я уже вызвал космический корабль и он уже прибыл сюда и совершил посадку на заднем дворе… ну, в смысле, где-то в тыловой части нескромного дворца нашего скромного друга, — сказал Магистр. — Хочешь, я провожу тебя к нему и объясню, за какие рычаги надо дергать, и на какие кнопки не надо нажимать ни при каких условиях?
— Конечно, — сказал я.
— Отличный выбор, — сказал Магистр.
Космический корабль стоял на плацу позади дворца и не поражал ни вычурностью своих форм, ни величием своих размеров. Простая сигарообразная хреновина около десяти метров в длину, сделанная из блестящего материала. Больше похоже на какой-нибудь постмодернистский памятник, чем на реально действующее устройство.
— Это скаут, — сказал Магистр. — Он летает и он быстр, на этом его характеристики исчерпываются.
— Вижу, — сказал я.
— Я уже дал тебе доступ, — сказал Магистр.
Я положил ладонь на небольшую выпуклость на борту корабля, и передо мной открылся люк. Ну, как люк…
— И на каких хоббитов это летательное устройство рассчитано? — поинтересовался Виталик.
— Это устройство рассчитано на максимальную скорость и маневренность, — сказал Магистр. — Комфорт и чувство собственного достоинства в комплект не входили.
Я согнулся в три погибели и полез внутрь, чувствую себя Брюсом Виллисом из первой части “Крепкого орешка”. Или из второй.
Благо, кишка коридора была достаточно короткой и я быстро вывалился в рубку пилота. Там стояло кресло пилота и был дисплей, и много всяких кнопочек и рычагов, чье предназначение тут же начало всплывать из подсознания.
Удобные все-таки штуки — эти книги навыков. Мечта любого студента.
Потратил добытое в бою очко, и ты уже нейрохирург.
Я улеглся в кресло, и оказалось, что оно достаточно удобно.
— Надеюсь, ты не страдаешь клаустрофобией, — заметил Виталик, с трудом засовывая голову внутрь.
— Зато домчит за неделю, — буркнул откуда-то снаружи Магистр.
— Это да, — согласился я, положила руки на управляющие джойстик. — От винта, так сказать.
— В смысле? — удивился Виталик. — Что, даже “до свидания” никому не скажешь?
— Долгие проводы — лишние слезы, — сказал я. — Не люблю пафосные прощания с длинными напутственными речами.
— Так и не начинай сам такую толкать, — сказал Магистр. — Летишь или не летишь?
— Лечу, — сказал я. — До встречи, Виталик.
— Будь осторожен, — сказал Виталик, убирая голову из космолета.
Я нажал кнопку и задраил люк. В тот же миг мой виртуальный интерфейс обогатился корабельными настройками и я убедился, что все системы в норме.
Магистр играл честно.
Или жульничал на таком уровне, на каком нам с Виталиком его не подловить.
Я вывел на монитор изображение вокруг корабля, и увидел, что Магистр с Виталиком отошли на добрый десяток метров. Видимо, Магистр посчитал это расстояние вполне безопасным, потому что остановился и прощально помахал мне рукой.
— Поехали, — буркнул я, выжимая джойстик и активируя тягу.
И корабль поехал. В смысле, полетел.

Глава 8

Как говорил мой старик-отец, прежде, чем влезать в какое-нибудь сомнительное предприятие, трижды подумай. А если подумал и влез, то гни свою линию до конца. Чего бы тебе это уже ни стоило.
Ну, конечно, он немного не так говорил, я переформулировал для благозвучности.
Не буду отрицать, это не самая разумная стратегия, хотя бы потому, что она слишком… негибкая. Однако, я все равно старался ее придерживаться, потому что… Ну, просто потому что надо быть последовательным.
Начатое — завершай, и все такое.
На длительной дистанции это периодически приносило свои проблемы, потому как некоторые предприятия по факту оказывались чрезвычайно дорогостоящими и времязатратными, и меня так и подмывало их бросить.
Но я был верен заветам предка и гнул свою линию, пусть частенько она уводила меня в минус.
К чему это я?
Да просто пока ты торчишь в открытом космосе, а твой корабль мчит к неведомой цели, заданной автопилоту, у тебя появляется много свободного времени, которое тебе совершенно нечем занять, и ты начинаешь тратить его на всякую ерунду, в том числе, на самокопание и рефлексию.
А ведь у меня даже не было спутника, чтобы просто с ним поговорить, и постоянное ожидание подвоха… ну, оно не сводило меня с ума, конечно, но все равно доставляло определенный дискомфорт.
Слишком многое могло пойти не так, и большая часть этого от меня совершенно не зависела.
Начнем с этого полета.
Я мог напутать с координатами, а Магистр, даже если бы это заметил, ни разу не стал бы меня поправлять, потому что… ну, потому что он был против этого полета и готов был начать войну.
Корабль мог выйти из строя.
По разным причинам. Например, потому что он старше меня на порядок, большую часть жизни провел в консервации, и фиг его знает, какая микросхема у него могла за это время отгнить, и какой атомный реактор мог проржаветь до полной потери работоспособности. Или, опять же например, Магистр мог подсунуть мне какой-нибудь заведомо неисправный экземпляр, или устроить какую-нибудь диверсию, эффект от которой проявится только тогда, когда я покину пределы контролируемого Системой пространства. Опять же, потому что Магистр был против этого полета и готов был начать войну.
Когда речь шла о его детище, которому он посвятил почти всю свою жизнь, Магистр был не склонен к переговорам.
Я, в общем-то, тоже к переговорному процессу не очень хорошо отношусь, так уж исторически сложилось, что он у меня не особо складывается. Но я все же чувствовал себя обязанным хотя бы посмотреть на чуваков, прежде чем влезать в тотальную войну на их уничтожение.
Или наше, чего уж греха таить. Даже по самым оптимистичным прикидкам, шансы Системы уцелеть в результате этих боевых действий расценивались, как фифти-фифти, а так-то у неизвестных чуваков даже было некоторое преимущество.
Хотя бы в том, что их развитие не упиралось в искусственный потолок, установленный Архитекторами.
Конечно, за предшествующее время Магистр попытался поднять эту планку, сняв системные ограничения с имперского флота (и мы до сих пор не знаем, чем это может аукнуться в долгосрочном плане), сбив армию из Вычислителей и поставив над ней великого и ужасного Гарри-Нет-Разницы-Кого-Убивать Бордена, и, может быть, предпринял еще ряд каких-нибудь мер, о которых не счел нужным нам сообщать, но я бы в этом раскладе на Систему ставить все равно не стал.
Хотя бы потому, что дело наше было неправое, и если мы победим, это будет ужасающей и вопиющей несправедливостью. Ведь, если разобраться, ребята просто хотели жить, как живут, и чтобы никто не навязывал им эти протухшие игрушки, и это было вполне естественное желание.
Этого хотели обитатели примерно чуть менее, чем всех миров, в которые приходила Система, просто они стали первыми, кто реально смог огрызнуться.
Первыми, кто попытался дать отпор, и у них это получилось.
И мне хотелось избежать войны. Потому что я понимал, что если (когда) она начнется, и встанет обязательный вопрос “мы или они”, я обязательно впишусь за нас. За Виталика, Федора, Кевина, чертова Магистра, семь миллиардов землян, в очередной раз угодивших в эту мясорубку, ну и за саму мясорубку, естественно. Потому что, как ни крути, на данный момент я сам был частью Системы и в случае войны выбора у меня не будет.
И это особенно погано.
Я посмотрел на экран бортового компьютера. Конечно, у этой хрени было куда более мудреное название, но я все равно называл его бортовым компьютером. У меня в “ласточке” и такого не было. Там вообще в электроникой все довольно грустно обстояло, по крайней мере, до ее последнего апгрейда в “физрукомобиль”.
Пределы Системы я уже давно покинул, и лететь мне оставалось два с половиной дня. Не так уж много по галактическим меркам. Даже в анабиоз ложиться не понадобилось…
Если бы он тут, конечно, был.
Необходимые мне координаты я узнал в инфосфере в тот промежуток времени, когда был мертв. Время в инфосфере течет по-другому, что, в общем-то, довольно логично, и если Кристофу с Дойлом показалось, что я воскрес практически мгновенно и на том же месте, субъективно для меня прошло несколько часов. Могло бы пройти и больше, если бы я решил там еще задержаться, но я подумал, что не стоит злоупотреблять гостеприимством Вычислителей.
Они меня тоже почему-то недолюбливали.
Наверное, никак не могли забыть мне финала той битвы с Элрондом, когда я под занавес поубивал несколько их коллег. А может быть, им в принципе люберецкие несимпатичны.
Магистр добытые мной координаты подтвердил. Точнее, он их назвал, а я сверил с тем, что уже знал, и оно совпало. Это внушало определенный оптимизм.
Что мне никакого оптимизма не внушало, так это информация, полученная сравнительно недавно, и к текущей кампании никакого отношения не имеющая.
Зато имеющая отношение к моей родной планете и той фигне, что происходила с ней за последние сто пятьдесят с лишним лет.
Покойный Кристоф присутствовал на Земле во время второго витка, когда Вычислители еще не восстановились после отката, Система официально не пришла, и началась игра по каким-то другим правилам. Та самая, которую вроде бы как закончили Полсон и Гарри Даже-Тогда-Мог-Убить-Практически-Кого-Угодно Борден.
Когда не было интерфейсов, квестов, подземелий, выраженной в цифрах прокачки и всей прочей игровой лабуды, а были только скиллы, причем строго по одному на человека (не считая Полсона и ему подобных, но их было немного по отношению к остальному количеству игроков), и когда при помощи этих скиллов люди устроили не ММОРПГ, а королевскую битву, сами придумывая себе правила и сводя какие-то старые счеты.
Все это грозило превратится в локальную катастрофу, но Полсон и Борден, в тот раз выступающий исключительно в качестве поддержки, свели ее в ничью, а потом случился первый незапланированный и тогда неожиданный для нас откат, и тогда еще было не понятно, что проблема Земли может превратиться в проблему для всей Системы…
Но Кристоф уже был там. И вряд ли по собственной воле, ведь в итоге от контроля Магистра его смог освободить только возрожденный Элронд.
Значит, он выполнял там какое-то поручение Магистра. Уже тогда.
Впрочем, почему “какое-то”? Это было вполне известное мне поручение, и оно идеально подходило для системного убийцы с внесистемными способностями. Он убивал особо продвинутых игроков, делая так, чтобы никто из них не смог докачаться до уровня Полсона. В идеале он стремился избавиться вообще от всех людей, у которых были хоть какие-то скиллы.
Потому что так хотел Магистр. Потому что эти люди Магистру чем-то мешали.
Чем?
Какую они могли нести угрозу?
Должен признаться, тогда я интересовался тем, что происходит на Земле, и пытался понять, что происходит и чем это может закончиться, но потом случился откат, а после него Игра возобновилась по уже привычным правилам, а потом еще раз и еще, и я списал тот виток со счетов, потому что мне показалось, что это была просто какая-то статистическая погрешность, случайная флуктуация, не способная повлиять на текущее положение дел.
Спонтанное изменение правил перед тем, как все вернулось в привычное русло.
Но Магистр, похоже, уже тогда так не считал.
Спрашивать об этом самого Магистра напрямую было бессмысленно.
Он — тип довольно скользкий, и если не захочет отвечать на какой-нибудь вопрос, то не будет на него отвечать, даже если ему пистолет к башке приставить. А если и ответит, то как-нибудь туманно, или просто наврет с три короба, и сиди потом, разбирайся, что он на самом деле имел в виду.
Мне иногда кажется, что даже если спросить у Магистра, какая сейчас погода, он ответит тысячей слов, в который будут фигурировать такие термины, как влажность, направление ветра и погодный фронт, но для того, чтобы выяснить реальное положение дел, тебе все равно придется выйти на улицу.
Магистр, конечно, утверждает, что он на нашей стороне, но это вранье. Он никогда не бывает на чьей-либо стороне, кроме своей собственной, и его мотивы до последнего остаются тайной за семью печатями.
Иногда он делает что-то, чтобы спасти Систему или хотя бы подправить какие-то недоработки. А иногда он делает что-то только потому, что это его забавляет.
В любом случае, мой скаут уже покинул пределы контролируемого Системой пространства, и связь ни черта не работала, так что никакой возможности поговорить с Магистром у меня не было. Если, конечно, у корабля нет каких-нибудь недокументированных возможностей.
Он скаута Архитекторов можно было ожидать чего угодно.
От цивилизации, которая ввергла целую галактику вот в это вот все, в принципе можно было ожидать, чего угодно. И доверять ее последнему представителю не стоило ни при каких условиях.
С такими союзниками порой и врагов никаких не надо.
Жаль только, что сами враги об этом не знают и продолжают появляться с удручающей регулярностью.

***

Когда скаут Архитекторов достиг конечной цели нашего путешествия, я спал.
Ну, для меня это нормально. Нервы у меня в порядке, бессонницей я не страдаю, организму требуется отдых, тем более, в моей жизни не всегда понятно, когда представится следующая такая возможность, так что я могу спать практически в любых условиях, если ситуация того позволяет.
Разбудил меня автопилот, сообщивший о том, что мы достигли расчетных координат. Поскольку места на скауте было мало, и я предпочитал спать в кресле пилота, довольно удобном, кстати, потому что анатомия Архитекторов от человеческой практически не отличалась, я сразу же вперил свой взгляд в обзорные экраны и убедился, что в очередной раз что-то пошло не так.
Планеты предполагаемого противника в искомом месте не оказалось.
Первым делом, и, учитывая обстоятельства, меня сложно было бы в этом обвинить, я подумал, что это диверсия Магистра и скаут тупо завез меня куда-то не туда. Чтобы, значит, я стоял в стороне, не отсвечивал и не мешал его имперским союзникам проводить свою боевую операцию, за которую им так щедро заплатили авансом.
Но черта с два.
Это было то самое место. Координаты совпадали, я проверил это при помощи другого устройства, полученного от Такеши и не связанного с бортовым компьютерам скаута.
Это было то самое место. Та самая звездная система. Та сама звезда, вокруг которой эта система была построена.
Практически все совпадали с тем, что мне было известно.
Вот только в звездной системе не хватало одной планеты.
Второй от местного солнца, той самой, на которой и зародилась враждебная нам жизнь.
Я сверился с атласом.
Атлас утверждал, что система состоит из двенадцати планет.
Но их, черт побери, было одиннадцать, и те, который были, находились на положенных им местах.
А двенадцатой не было.
— Автопилот, — позвал я. — И как ты можешь объяснить мне этот странный факт?
— Не понимаю запроса, кэп, — залихватским голосом ответил мне бортовой компьютер.
По степени разумности он был, конечно, далеко не Вычислитель и вообще не искин. Так, набор алгоритмов, чуток усовершенствованная Сири из какого-нибудь айфона, да это и понятно.
Кто станет в каждый скаут на полноценному искину пихать, особенно в те времена, когда цивилизация занята стройкой века и пытается запустить компьютер размером с галактику и возможностью его практически бесконечного расширения?
Да и зачем?
Вторая гипотеза, которая пришла мне в голову, тоже была логичной, довольно не веселой и строилась на том, что Магистр соврал не про место, а про время.
В частности, про подлетное время, которое требовалось его имперским друзьям.
Могло же быть так, что они прилетели чуть раньше меня, не стали терять и пятнадцати минут на попытку переговоров и просто сделали свое дело, добившись фантастического успеха?
Однако, версия была так себе.
Я понятия не имел, каким уровнем вооружения они обладали, но вряд ли им удалось бы разнести целую планету на атомы так, чтобы от нее не осталось вообще никаких следов. Хотя бы в виде облака пыли.
Не говоря уже о каких-то более крупных обломках.
В принципе, оружие, способное уничтожить планету вот так, без следа, здесь когда-то существовало, а, может быть, существует и до сих пор. Длинное Копье, примененное Элрондом против изначального мира Архитекторов, просто стерло их планету из реальности, и, хотя я и не побывал на том месте после катастрофы, сомневаюсь, что в космосе остались хоть какие-то следы.
Однако, я не думал, что имперцы располагают подобными штуками. К тому же, для того, чтобы влупить по планете Длинным Копьем, Элронду вообще не пришлось никуда лететь. Он просто навел его дистанционно по предоставленным мною координатам.
Предельная дальность той штуки тоже была для меня неизвестна, и далеко не факт, что при ее помощи можно было уничтожить объект, находящийся далеко за пределами Системы.
В общем, вопросы оставались.
Но банальная логика подсказывала, что если бы Магистр мог решить проблему вот так просто, по щелчку пальцев, он не стал бы городить огород ни с имперским флотом, ни с Борденом и его армией Вычислителей. И вряд ли допустил бы потерю Брюса. Зачем ему лишние сложности?
Версия, что он вспомнил о такой возможности только после моего отлета, и вовсе не выдерживала никакой критики. Магистр был стратегом и рассчитывал все на несколько ходов вперед, и если бы решение было таким простым, он бы вообще ни с кем из нас связываться не стал.
А значит, имперский флот все еще лети сюда, и когда он долетит, его будет ждать тот же сюрприз, что и меня.
— Автопилот, — снова позвал я. — Ты же видел карту этой звездной системы?
— Конечно, кэп.
— И куда делать вторая от солнца планета?
— Не могу знать, — сказал компьютер.
Все равно, что материть навигатор, который завез тебя в какие-то глухие дебри, закончившиеся тупиком.
Тогда у меня появилась третья гипотеза.
В которой Магистр на данном этапе играл относительно честно, корабль привез меня туда, куда нужно, а имперский флот еще сюда не долетел.
Эта гипотеза гласила, что раз мы еще ничего не сделали с этой планетой, с ней мог что-то сделать кто-то еще.
Например, ее обитатели.
Гипотеза была… э… не слишком умной, я это признаю. Но в этих условиях, посреди открытого космоса и без возможности посоветоваться с кем-нибудь более сведущим в таких вопросах, я так и не смог придумать ничего лучше.
— Автопилот, — позвал я. — Ты фиксируешь здесь хоть какую-то активность? Космические корабли, спутники, какие-нибудь выплески энергии?
— Нет, кэп, — добродушно доложил автопилот.
Я сверился с приборами.
Запас хода у скаута был значительный. По сути, я мог бы пролететь на расстояние, раза в четыре превышающее уже проделанный мною путь, и все равно вернуться в Систему.
Со временем все обстояло не так радужно, но я надеялся, что ребята справятся с текущими кризисами и без меня.
— Автопилот, принимай новый курс, — сказал я.
И начал его прокладывать.

Интермедия. Феерический старт Полсона в первом забеге 2

К вечеру второго дня Артур окончательно разочаровался в своем плане прокачки и впал в уныние.
Характеристики расти практически перестали. Поднять уровень, тупо убегая от зомби, тоже не получалось. Артур понятия не имел, как обстоят дела у других игроков, но было понятно, что если все пойдет такими темпами, то он даже в обычных середнячках не удержится, а быстро скатится на дно рейтинга, так и не став крупной рыбой, а превратившись в планктон.
Который, как известно, жрут.
И, как правило, оптом, отдельных планктонин даже не замечая.
Все это было печально, но еще печальнее было то, что у зомби, от которых он тупо бежал, и которые тупо бежали за ним, подобных проблем с прокачкой не наблюдалось.
Их уровни росли. Их характеристики росли, и Артур предположил, что это происходит исключительно от того времени, что они провели живыми, потому что других причин для этого он не находил.
И если в первый день он мог просто ускориться и оставить своих преследователей вне зоны видимости, теперь, для того, чтобы оторваться от очередной порции ходячих, ему потребовалось больше часа.
И он не был уверен в том, что они прекратили его искать.
Спрятавшись в туалете покинутого всеми торгового центра, Артур задумался над дальнейшими перспективами. Перспектив было две, и обе они сулили довольно туманное будущее.
Нужно было искать другой способ быстрой прокачки или таки разыгрывать выпавшую ему карту Избранного.
Делать этого не хотелось по уже озвученным ранее причинам, но альтернативный способ быстрой прокачки тоже в голову не приходил.
А прокачка должна была быть быстрой, это он понимал очень хорошо. У него был некоторый опыт игры в ММОРПГ, и он знал, что основная опасность уже очень скоро будет исходить не от мобов, в которых превратились назначенные Системой зомби, а от других игроков.
Сильные возвысятся, слабые падут, примерно вот такая фигня дальше и будет происходить.
И вряд ли эта Система зародилась на Земле или возникла откуда-то из вакуума. Скорее всего, она пришла откуда-то извне, и это значит, что там, в этом “извне”, есть и другие миры, уже ей сожранные.
И другие игроки, уже прокачавшиеся.
Возможно, до капа, если он тут в принципе есть.
Возможно, конечно, они придут на Землю не сразу, возможно, Система продумала какие-то буферные зоны, чтобы топы не могли нагибать нубов уже со старта, но… Артур сомневался, что это надолго его защитит.
Да и других землян не стоит списывать со счетов. Вспомнить хотя бы того же идиота с блинами…
Дверь в туалет едва слышно скрипнула, и засевший в угловой кабинке Артур насторожился.
Он уже видел быстрых зомби, сильных зомби и относительно соображающих зомби, но осторожных зомби, пытающихся в стелс, ему еще встречать не доводилось.
Он на всякий случай с ногами забрался на унитаз и вытащил из инвентаря меч. Меч был дрянной и дешевый, это было видно с первого взгляда, но у него не было никаких требований ни к характеристикам, ни к уровню, ни к набору навыков, так что пользоваться этих хламом мог кто угодно.
Даже обладающий нулевым опытом человек вроде Артура.
С теорией он разобрался быстро — вот за этот конец держишь, вот этим пытаешься сделать противнику бо-бо, а что касается практики…
В туалете был кто-то помимо него. Артур слышал тихий скрип подошв по кафелю, иногда ему казалось, что он различает чье-то чужое дыхание…
Дыхание, а не хрипение зомби.
Здесь был другой игрок, и он явно хотел, чтобы его присутствие оставалось незамеченным как можно более долго.
Но он хотя бы был один.
Артур прикинул свои шансы, но сделать это было довольно сложно, поскольку он понятия не имел об уровне противника. У него самого был седьмой, набранный практически за сутки, но он понятия не имел, много это или мало, и какой сейчас средний уровень по городу.
Похоже, у асоциальности есть и свои минусы.
Шаги затихли как раз перед кабинкой, в которой прятался Артур. Он затаил дыхание. По сути, его и неизвестного игрока разделяло не более полуметра, в который входили и несколько сантиметров картонной двери.
Дверь по какому-то идиотскому архитектурному решению открывалась внутрь. То есть, для того, чтобы покинуть кабинку, Артуру, стоящему напротив не, понадобилось бы сначала открыть дверь, сделать шаг назад, и лишь потом выходить наружу. Это сводило на нет все возможности для внезапной и стремительной атаки, даже если бы она значилась у Артура в планах.
— Э… — неуверенно сказал голос снаружи. — Выходи.
Артур промолчал.
— Да выходи же, — повторил игрок. — Я знаю, что ты там.
Интересно, откуда?
— Тут полно свободных кабинок, — отозвался Артур. — А эта занята.
— Ты там уже больше часа сидишь, — сказал игрок.
— Откуда ты знаешь?
— Выходи, и я объясню.
— Но я тебя и так превосходно слышу, — сказал Артур.
— Ты у меня на карте отображаешься, — доложили снаружи.
— С чего бы это?
— У меня квест.
— А можно про его условия поподробнее услышать?
— Открой дверь.
— Не хочу. И вообще, может быть, я тут без штанов.
— У меня арбалет, — сообщил игрок. — Если ты не выйдешь, я буду стрелять через дверь.
— А если я выйду, то выстрелишь мне в лицо? — уточнил Артур.
— Я вообще не хочу в тебя стрелять, — сказал игрок. — Но ты не оставляешь мне выбора.
В том, что хлипкая местная дверь арбалетный болт не остановит, Артур ни секунды не сомневался. Но арбалеты славятся своими долгими перезарядками, так что, если позволить этому чуваку выстрелить, на какое-то время он останется безоружным.
Но если чуваку повезет, то оружие ему и не понадобится.
Артур слез с унитаза, левой рукой отодвинул задвижку и приоткрыл дверь. В правой руке он по-прежнему держал меч, но так, чтобы снаружи этого было незаметно.
Вовне обнаружился парнишка восьмого — значит, Артур не так уж и отстал — уровня и в руках у него действительно был арбалет. Примерно такого же качества, как и меч самого Артура, но стартовое оружие никогда особенно крутым и не бывает.
Арбалет был направлен куда-то Артуру в живот.
— Чего хотел-то? — осведомился Артур.
— Выйди целиком.
— Что за квест?
— У тебя есть артефакт, — сказал арбалетчик. — Отдай.
Ну вот и началось, подумал Артур.
— Бред, — сказал он. — Нет у меня никакого артефакта.
— Не ври, — сказал арбалетчик. — У меня квест. Тебя Система красным подсвечивает.
— Удобно-то как, — сказал Артур. — А если это баг? Или просто подстава? Ты о таком в принципе подумал?
На лице арбалетчика отразилась неуверенность, и на какой-то короткий миг в душе Артура поселилась надежда, что на этот раз ему удасться обойтись без вот этого вот всего, но, разумеется. это была лишь иллюзия. Он заметил смену, как неуверенность и сомнения на лице игрока сменяются решимостью, дернулся в сторону, а арбалетный болт, сорвавшийся с тетивы, попал ему в левую ногу.
Ну, как попал… Скорее, поцарапал внешнюю часть бедра.
Это был шанс, и Артур попытался им воспользоваться, вытащив руку с мечом и попытавшись рубануть игрока сходу. Но все-таки он промедлил, и тот успел сделать шаг назад, так что клинок Артура оставил зарубку на арбалете и выбил оружие из рук игрока.
В руке парня материализовался длинный кинжал.
По идее, меч имеет перед кинжалом определенные преимущества. Например, преимущество в длине.
Проблема в том, что воспользоваться этим преимуществом может только человек, который умеет мечом пользоваться. Артур не умел.
По счастью, его противник тоже не был большим знатоком боя на холодном оружии. Он выставил кинжал перед собой и принялся раскачиваться из стороны в сторону.
Артур сделал шаг вперед. Игрок сделал шаг назад. Но уступать дорогу и позволять Артуру выйти из туалета он не собирался. Так они стояли друг против друга, раскачивались, переминались с ноги на ногу и шевелили своими клинками, делая вид, что выискивают слабые места в обороне противника, и это все длилось и длилось, и по внутреннему ощущению Артура с момента выстрела прошло уже минут пять. Может быть, первоначальный расчет противника строился на том, что Артур истечет кровью от царапины на ноге, но эта ставка не сыграла.
Регенерация перекрыла дебафф кровотечения и здоровье Артура вернулось к ста процентам.
— Слушай, это смешно, — сказал он.
Игрок сделал неловкий выпад. Слишком медленный и слишком предсказуемый. Артур легко парировал его клинок своим, но меч был слишком непривычным оружием, слишком тяжелым и слишком длинный, и инерция унесла его дальше, и Артур разбил висевшее на противоположной от кабинок стене зеркало.
Игрок воспользовался этой оплошностью и смазал открывшемуся Артуру кулаком в лицо. Это было не столько больно, сколько обидно, и Артур широко замахнулся мечом, намереваясь рубануть мерзавца от плеча и до бедра, когда у того взорвалась голова.
Кровь выплеснулась наружу, залив лицо Артура и на время лишив зрения, и когда он проморгался, то увидел, что в туалете торгового центра появился новый шериф.
Точнее, новый игрок.
Это был немолодой и не особо приметный мужчина в сером деловом костюме, и в руке у него был здоровенный пистолет, пулей из которого он и пришиб напавшего на Артура молодчика. Уровень у игрока был двадцать первый.
Тут без шансов вообще, подумал Артур. И левел, и огнестрел…
— Жалкое и отвратительное до тошноты зрелище, — прокомментировал стрелок. — Смотреть, как два дилетанта корчат из себя мужиков, размахивая железками, которые они раньше видели только в фильме “Гладиатор”.
Были и другие фильмы, мысленно не согласился с ним Артур. И игры. И вообще… Но этот тип немолод явно катастрофически отстал от культурной жизни поколения, но Артур вряд ли станет тем человеком, который ему об этом сообщит.
— У тебя, как я понимаю, тоже квест? — поинтересовался Артур.
— Плевал я на квесты, — сказал стрелок. — У тебя есть какой-то артефакт, который может сделать тебя суперменом. Почему ты им до сих пор не воспользовался?
— Может быть, потому что я не хочу быть суперменом? — предположил Артур.
Мужчина убрал пистолет в кобуру, что внушало Артуру определенный оптимизм. Но очень сдержанный, потому что он представлял, с какой легкостью этот тип сможет расчехлить свое оружие обратно.
— Ну и дурак, — сказал мужчина. — Кто ты был до этого? Вчерашний выпускник? Какой-нибудь менеджер низшего звена в мелкой “купи-продай” конторе? У тебя наверняка было съемное жилье и разбитая машина, не было страховки и никаких перспектив. Твой бывший потолок — это однушка за МКАДом в ипотеку, по которой ты бы расплатился лет через двадцать. Двушка, если бы ты нашел какую-нибудь дуру, которая вышла бы за тебя замуж, и вы бы скинулись. Работы свою ты бы возненавидел уже лет через пять, но на приличное место тебя бы не взяли, потому что квалификацию, если бы она у тебя и была, ты бы к тому времени все равно утратил. И сдох бы ты лет в шестьдесят, мало кого при этом огорчив. А кто ты сейчас? В нынешних реалиях ты — мясо, у которого нет никаких шансов докачаться хотя бы до пятидесятого уровня. И единственный шанс не стать кормом для мертвяков ты почему-то использовать не желаешь.
— Тебе в этом какая печаль? — поинтересовался Артур. — Жалеешь, что такой шанс не выпал тебе?
— Мне подачки от Системы не нужны, — заявил стрелок. — Все, что мне нужно, я возьму сам.
— Конечно, — сказал Артур. — Гораздо проще корчить крутого, если Систему уже подкинула тебе пистолет.
— Это табельное оружие.
— Ты цээрушник, что ли? — поинтересовался Артур. — Пистолет-то американский.
— Это не твоего ума дело.
— Ну да, ну да, — сказал Артур. — А от меня-то тебе чего надо?
— Теперь меня зовут Полковник и я создаю альянс, — сказал стрелок. — Я хочу предложить тебе в него вступить. После того, как ты воспользуешься артефактом, разумеется. В своем нынешнем виде ты мне не нужен. В своем нынешнем виде ты вообще никому не нужен.
— А если я откажусь? — осторожно поинтересовался Артур.
— Тогда ты сдохнешь, — бесстрастным голосом сообщил ему Полковник. — Но это твой выбор, твоя никчемная жизнь, тебе и решать.
— А у меня есть время, чтобы подумать? — осведомился Артур.
— Конечно, — сказал Полковник. — Думаешь, если откажешься, я убью тебя прямо сейчас?
— Э… А разве не так?
— Нет, — сказал Полковник. — Минут пятнадцать у тебя есть. А потом я тебя застрелю и заберу артефакт для кого-нибудь из членов моей команды.
— Похоже, выбор у меня довольно ограниченный, — философски заметил Артур.
— Да ты и сам довольно ограниченный, — сказал будущий глава альянса.
И самое обидное, что по большому счету Полковник был прав.
ММОРПГ, а землянам предложили сыграть именно в нее, это игра командная, и одиночки в ней не катят. Как в реальности… в смысле, в прошлой реальности, рулили танвоые клинья и ковровые бомбардирвоки, так и в игре власть будет принадлежать кланам и гильдиям, и одиночка, сколь бы имбовыми скиллами он ни обладал, на длинной дистанции всегда проиграет организованной структуре.
Не может быть такого, чтобы какой-нибудь левый чувак, вооруженный какой-нибудь бейсбольной битой, или там грифом от штанги и чувством морального превосходства тут всех нагнул. Рано или поздно он налетит на ребят, которые окажутся ему не по зубам. В целом.
Даже если каждого отдельно взятого парня он может уделать одной левой.
И, опять же по большому счету, выбора у него действительно не было. Система не просто создала какой-то артефакт, Система хотела, чтобы этот артефакт был использован. И когда Артур отказался это делать, Система передала этом квест другим игрокам, число которых оставалось для Артура загадкой. Может быть, только тем, кто был рядом. А может быть, всему городу вообще. Всем желающим.
Всем, кто выжил.
И почему эта чертова штука выпала именно мне, подумал Артур. И какого дьявола я ее подобрал?
Решение было очевидно, но воплотить его в жизнь Артур не успел. Он уже был готов и почти сунул руку в инвентарь, когда раздался страшный грохот, подвесной потолок обвалился и им на головы посыпались зомби.
Полковник сориентировался быстро. Он начал стрелять, и тут же выяснилось, что страшных здоровенных американских пистолетов у него аж целых два.
Полковник положил уже троих зомби, когда Артур сообразил, что это его шанс, взял ноги в руки, ткнул загораживающего ему проход ходячего мечом и рванул в двери.
— Стой, дурак! — рявкнул Полковник, но Артур уже выскочил из туалета, а стрелять через стену будущий глава Альянса не решился. Впрочем, у него там и без этого мишеней хватало.
Понимая, что фора у него очень небольшая, Артур рванул во всю свою новоприобретенную прыть и даже получил достижение “спринтер” первого уровня.

***

Когда стрельба закончилась, Полковник первым делом перезарядил свои пистолеты, оглядел груду дважды мертвых тел и вбросил в меткость полученное за повышение очко навыков.
Если бы он был человеком, лучше чувствующим драматический накал момента, он бы кинул вслед Артуру какую-нибудь хлесткую фразу. Что-нибудь вроде “мы с тобой еще встретимся”.
Но Полковник был прагматиком, и драматизм этого момента остался для него за кадром.
Поэтому он промолчал.

***

Оторвавшись от небольшой погони, в которой принимали участие обитающие в торговом центре низкоуровневые зомби, Артур забился в относительно безопасное место (абсолютно безопасных мест в этом мире уже не существовало, особенно если на твою голову выдается квест), достал из инвентаря золотой шприц и еще раз на него посмотрел.
Похоже, это действительно его единственный шанс, как бы неприятно это ни звучало. Нужно признать очевидное…
Может быть, имбой он и не станет, но у всех окрестных игроков хотя бы квест обломается…
— Горите в аду, — пробормотал Артур, сам до конца не понимаю, к кому именно он обращается.
После чего откинул защитный колпачок и воткнул шприц себе в ногу.
Поршень давить не пришлось, все сработало автоматически и Артуру казалось, будто он прямо таки чувствует, как неведомая инопланетная зараза проникает в его организм.
Шприц опустел и рассыпался у него в руках золотой пылью.
А больше ничего не произошло.

Глава 9

Как говорил мой старик-отец, удача дураков любит, а умному она и не нужна. При условии, что он действительно умный, а не считает просто себя таким.
Со мной эта фигня почему-то не работает. Не могу сказать, что я особенно умный, но и не помню, чтобы мне когда-нибудь везло по-крупному.
По мелочи, то, может быть, и везло, но вот так, по-настоящему, чтобы один раз и этой удачи на всю жизнь хватило — этого нет.
И если я чего-то в этой жизни и добиваюсь, то исключительно благодаря своему упорству. Или, как сказал бы Виталик, ослиному упрямству, которому можно было бы найти и лучшее применение.
Может быть, и можно было бы найти…
Но я не люблю отступать.
Итак, планеты предполагаемого противника не оказалось на том месте, где она должна была быть. Что бы сделал в этой ситуации любой нормальный человек? Наверное, вернулся бы в Систему, взял бы Магистра за грудки и попытался вытрясти из него новые координаты. Или хотя бы получить ответ, как такое могло произойти в принципе.
В конце концов, планеты — это вам шарик в руках наперсточника, они просто так пропасть не могут.
Как было известно даже мне, все планеты в звездной системе движутся по своим орбитам, и если одна из них внезапно чудесным образом пропадет, или даже не чудесным, а просто развалится на части, например, то гравитационное равновесие в системе нарушится и траектории других планет могут незначительным образом измениться. Или значительным, если пропавшая планеты была ну уж очень здоровая.
Здесь ничего подобного не наблюдалось. Изменения орбит, если они и были, укладывались в рамки статистической погрешности, из чего можно было сделать вывод, что планета снялась с места не так давно. По галактическим меркам, наверное, это вообще произошло пару минут назад.
Сделав такой вывод, я немного раскинул мозгами и решил исходить из допущения, что никакой катастрофы здесь не происходило (от нее должны были бы остаться хоть какие-то следы, обломки и вот это вот все), и никакие слепые орудия Магистра или прочие исходящие из Системы напасти сюда еще не добирались. Следовательно, неведомый враг сделал это со своей планетой сам.
Конечно, все это базировалось на очень хлипком каркасе из предположений и допущений, и я сам мог бы разбить свою теорию в два счета, если бы захотел.
Но я себе такой цели не ставил.
Я понятия не имел, как они это сделали, как такое возможно осуществить чисто технически, но жизнь в Системе научила меня, что пределы возможного могут находиться гораздо дальше той отметки, которую ты в состоянии себе представить. То есть, что возможно практически все.
Допустим, они подвесили искусственное солнце, построили на полюсах два супер-мега-гипер-реактивно-гравитационных двигателя на мезонно-бозонной тяге, превратили свою планету в один большой космический корабль и отправились на поиски лучшей доли. Я подобное в какой-то книге читал, там Земля от катаклизма удирала. Солнце там в сверхновую должно было превратиться или что-то вроде того.
Куда бы я полетел на их месте?
Честно говоря, все равно, куда, лишь бы подальше от Системы с ее сомнительными играми и весьма туманными правилами, которые могут изменятся по велению левой пятки Магистра.
Поэтому я приказал автопилоту лететь по нашему прежнему курсу, то есть, от Системы в неизвестно куда, надеясь, что по дороге в это самое неизвестно куда я и встречу искомую блуждающую планету.
Конечно, был еще вариант, что они могли подвесить искусственное солнце, построить на полюсах два супер-мега-гипер-реактивно-гравитационных двигателя, а на экваторе разместить батарею пушек на мезонно-бозонном заряде, превратив свою планету в один большой космический линкор и отправились навешивать Системе люлей, но его я отмел, как маловероятный. Во-первых, раньше у них и без этого все прекрасно получалось, а во-вторых, в таком случае в моем участии не было никакого смысла. Пусть с ними имперский флот тогда разбирается. И армия Вычислителей под водительством Гарри-Вы-Ни-Черта-Не-Умеете-Без-Меня-Воевать Бордена.
Конечно, следовало установить себе лимит.
По заверениям Магистра, скаут был одним из самых быстрых кораблей в галактике, и запас хода у него был еще вполне приличный, так что я решил остановиться на еще одной неделе. Если в ближайшие семь дней я не найду следов блуждающей планеты или ее саму, я вернусь в Систему.
Если, конечно, мне еще будет, куда возвращаться.
Вообще, конечно, я не представлял, какими технологиями обладает наш потенциальный противник, и насколько возможен нарисованный моим воображением сценарий. Я понятия не имел, возможно ли так сделать чисто технически, и мог лишь догадываться о том, куда они бы двинули, если бы это было возможно.
Грубо говоря, я ткнул пальцем в стог сена, даже не зная, тот ли это стог.
И тут мне, вероятно, наконец-то повезло.
Я нашел эту чертову иголку.

***

Конечно, все вышло не так гладко, как я только что описал.
Во-первых, это произошло далеко не сразу, а только на третий дополнительный день полета, когда мне стало уже так скучно, что я всерьез подумывал, а не развернуть ли мне лыжи в обратном направлении.
Во-вторых, блуждающую планету внешнего врага Системы я так и не нашел.
И самих врагов тоже не нашел, строго говоря.
Это они меня нашли.
Я предавался размышлениям в кресле пилота, когда боровой компьютер разбудил меня легкой вибрацией и посоветовал срочно посмотреть на экраны.
Я посмотрел.
Сначала я ничего не увидел. Потом, секунд через тридцать, я сообразил, что звезды прямо по курсу куда-то исчезли. Бортовой компьютер услужливо подсветил мне выделенную область, и я обнаружил, что на самом деле звезды не исчезли. Их просто заслонил от моего взора громадный абсолютно черный космический э… объект в форме шара около двух километров в диаметре.
Судя по тому, что расстояние между ним и скаутом не сокращалось, он летел прямо передо мной, выровняв скорости. Из чего я сделал вывод, что это не просто космический объект. А космический корабль. Ну, или что-то вроде того.
Я не особенно удивился.
Это было не совсем не то, на что я рассчитывал, но, говоря по правде, на что тут вообще можно было рассчитывать?
Я сверился с приборами. Скаут не менял ни скорости ни курса, значит, уравнивание скоростей было инициативой другой стороны. Или очень-очень странным совпадением, в которое я поверю только после лоботомии.
Поэтому я не стал ничего предпринимать и предоставил ребятам право сделать и следующий ход.
— Принимаю радиосигнал, — доложил автопилот.
— Дай послушать, — сказал я.
Он повиновался, и из динамиков тут же полилась какая-то тарабарщина, состоящая их хрипов и повизгиваний.
Мда, этот момент я до конца не продумал. Поскольку мы были вне Системы, автоматический переводчик не работал, да и вообще не факт, что он смог бы что-то сделать с языком цивилизации, в Систему не входящей, поэтому вопрос взаимопонимания встал достаточно остро. Но изначально я надеялся, что на первых порах смогу объясниться хотя бы жестами. А потом мы бы что-нибудь придумали.
Ну, точнее, они бы что-нибудь придумали. Они же ребята продвинутые, раз с детищем Архитекторов на равных махаться способны.
Я включил рацию и сообщил в эфир, что я их нифига не понимаю. А потом назвался бортом номер два (это на самом деле был номер скаута, первым номером, видимо, числился корабль Магистра), и принялся считать от одного до ста… Ну, чтобы они что-нибудь проанализировали, например.
Я успел досчитать до тридцати восьми, когда какофония в эфире сменилась вполне пристойным русским языком.
— Борт номер два? Вы меня слышите? Мы меня понимаете?
Голос был довольно механический, словно говорил какой-то робот. Интересно, как они это сделали?
— Слышу, — заверил я. — И понимаю.
— Приглашаю подняться на борт.
— Принято, — сказал я.
— Стыковочный маневр беру на себя.
— Э… — сказал я, не совсем понимая, что он имеет в виду.
— Попытка взлома навигационных систем, — доложил автопилот. — Попытка блокирована.
— Эй, полегче, — сообщил я в эфир. — Руки прочь и все такое.
— Был выбран наиболее безопасный вариант стыковки.
— Не-не-не, — сказал я. — Другие варианты есть? В смысле, я не против сходить в гости, но вот корабль мой трогать не надо.
— Вы располагаете скафандром для выхода в открытый космос? — с каждом фразой механический акцент моего собеседника все более сглаживался. Видимо он, кем бы он ни был, учился на ходу.
— Есть, — сказал я.
— Выходите, — предложили мне. — Я вас подберу.
— Дайте мне пять минут, — сказал я.
— Принято, — сказал он.
Вообще, конечно, все это немножечко подавляло.
Неизвестные ребята, за пять минут освоившие русский язык на основании вообще непонятно чего и предпринявшие попытку взлома чужого космического корабля, который они видели в первый раз в жизни… С другой стороны, тот факт, что техника Архитекторов им не поддалась, хотя бы с первого раза, внушал мне некоторый весьма осторожный оптимизм.
Ну, в том плане, что они все-таки не всемогущи…
Я облачился в скафандр и проверил, что пульт дистанционного управления кораблем занимает место в соответствующем кармане.
— Какие распоряжения, капитан? — поинтересовался автопилот, когда я втиснулся в шлюзовую камеру.
— Держись подальше и не дай себя захватить, — сказал я. — Если будет попытка захвата, предпринимай стандартные маневры уклонения и все такое. Я буду действовать по ситуации, так что жди моего сигнала. И тщательно все фиксируй, конечно же.
— Принято, — сказал он.
Странно. Может ли у обычного компьютера прорезаться чувство юмора?
Одна створка шлюза закрылась, другая створка шлюза октрылась, и я выбросился в открытый космос. Как только я это сделал, скаут сбросил скорость и принялся резко от меня удаляться, растворившись в черноте космоса. Разумеется, я видел его на тактическом дисплее моего шлема, но вот рассмотреть его невооруженным глазом мне уже не удавалось.
И вот еще что странно.
Я был абсолютно спокоен. Сердце мое учащенно не билось, дыхание оставалось ровным. Да, у меня было много вопросов, и я вроде бы нашел того, кому их можно задать, и он вроде бы был не против пообщаться, но никаких поводов для волнения мой организм все равно не находил.
Видимо, у каждого человека есть какой-то предел, какая-то грань, переходя которую он перестает нервничать не только по пустякам, но и вообще.
Я пережил Апокалипсис, начал игру обычным игроком и вознесся до статуса местного бога. Я побеждал, проигрывал, был свидетелем разных событий, включая крушение целых планет. Я несколько раз видел, как падает моя собственная цивилизация, и однажды чуть не сокрушил чужую. В конце концов, к этому моменту я уже успел дважды умереть, и восстать из мертвых, и раздать всем, кто пытался отправить меня на тот свет.
Ну ладно, пока еще не всем.
Но я надеюсь, что проблему с остатками Элронда ребята смогут решить и без меня. А учитывая, сколько прошло времени с тех пор, как я покинул Систему, они ее уже, наверное решили.
Худшее, что сейчас могло со мной произойти — я мог умереть еще раз. Типа, бог троицу любит и все такое. Может быть, это будет уже последний раз, мой персональный геймовер, а может быть, я опять найду какую-то лазейку. В общем, разберусь по ситуации.
Так чего лишний раз переживать?
Я не успел провисеть в космосе и нескольких минут, как черный корабль внешнего врага… вообще, глупо называть этих ребят внешним врагом, собираясь начать с ними переговоры, так что я решил, что пока будут называть их просто внешними. В общем, черный корабль внешних начал вырастать в размерах, сбрасывая скорость и надвигаясь на меня круглой черной фигней.
Затем меня подхватил гравитационный луч.
Это было похоже, как будто меня несет течением реки, только вот воды вокруг не наблюдалось, и за ннесколько минут я набрал преизрядную скорость, так что, если здесь не предусмотрены какие-то системы торможения, то в конце моего путешествия меня могут запросто размазать по обшивке этого корабля, как жука по лобовому стеклу.
Досадный финал дипломатической миссии.
Но когда гравитационный луч поднес меня поближе к кораблю, в его черном борту открылось отверстие, аккурат под человека моего роста, через которое меня аккуратно затащили внутрь корабля и отпустили. И даже умудрились не уронить, что особенно ценно.
Не то, чтобы я боялся упасть, подняться, в принципе, недолго, но я считаю, что во время первого контакта особенно важно стоять за своих двоих.
И стоять уверенно.
Можете называть меня старомодным, но я своего мнения все равно не изменю.
Шлюз, как ему и положено, был небольшим, с такими же черными стенами и полным отсутствием освещения, и если бы не визоры скафандра, я бы и собственной руки в нем не рассмотрел.
Кислород с легким шипением заполнил помещение, и датчики скафандра сообщили мне, что наружная атмосфера вполне пригодна для дыхания, и я вполне могу снять шлем. Но я слишком хорошо помнил про ядовитые поры и агрессивных ксеноморфов, имеющих обыкновение присасываться к лицу неосмотрительных космонавтов и решил пока с этим повременить.
Внутренняя переборка открылась… ну, в смысле, она просто исчезла, и передо мной обнаружился длинный черный коридор, в конце которого горел тусклый свет. Видимо, электричество внешние экономили вовсю.
Никаких ответвлений у этого коридора, насколько я мог судить, не было. Одна длинная черная слегка изгибающаяся кишка. И поскольку новых инструкций от хозяев этого корабля не поступало, я наплевал на зашкаливающий символизм и пошел по темному коридору на свет. Пора бы уже мне увидеть того, кто его включил.
На ходу я постучал пальцами по стене. Поверхность была твердой, но звук получился глухой, словно стена строили не из металла и даже не из пластика. Я придвинулся поближе и увидел каменную кладку. Причем, чем дольше я на нее смотрел, тем больше текстур камня на ней проступало. Словно кто-то понял, куда направлен мой взгляд и принялся на ходу увеличивать детализацию.
Ну, вряд ли они корабли из камня строят, так что это, скорее всего, какая-то иллюзия. Только не совсем понятно, на кой черт она нужна.
Спустя двадцать секунд наблюдений я смог обнаружить даже растущий в местах стыка камней мох. В зачаточном, правда, состоянии.
Я провел там пальцем, и на нем остался зеленый след.
Очень натуралистично.
Впрочем, удивляться не стоило. Система умела проворачивать и не такие трюки, и эти внешние ребята недалеко от нее ушли. Или, напротив, уже очень далеко.
Вот это вот расстояние мне и предстояло выяснить.
Я пошел дальше и очень скоро добрался до источника света, которым оказался воткнутый в стену факел. Факел тоже выглядел очень аутентично и даже слегка коптил, отчего мое ощущения, что я нахожусь не на космическом корабле чужих, а прохожу очередной системный данж, только усилилось.
Поскольку коридор и не думал заканчиваться, я вытащил факел из крепления (сам не знаю, зачем. наверное, потому что мог, и потому что зажатая в руке палка, хоть и не особо увесистая, в любом случае придавала мне уверенности, вот такой вот атавизм) и пошел дальше.
Так сказать, в недра.
Впрочем, особо углубиться у меня не получилось. Коридор совершил поворот, за которым обнаружилась тесная монашеская келья. ну, в смысле, там была кровать, какая-то пародия на шкаф, грубый деревянный стол и два неудобных даже на вид стула. Вся эта красота освещалась еще двумя чадящими факелами.
Вот как раз тот уровень технологий, который ожидаешь от расы, способ сокрушить Систему…
Понятно, что здесь все не то, чем кажется. Но зачем?
На одном из стульев сидел человек. Не совсем, конечно, человек, но что-то на него очень похожее. Оно было довольно массивным, и это все, что о нем можно было сказать, поскольку свободного покроя ряса и падающий на лицо глубокий капюшон не позволяли мне рассмотреть прочие подробности.
— Слишком атмосферно, — сказал я. — Слишком театрально. Не верю.
Человек поднял руку и откинул капюшон с лица.
И даже сейчас я не особенно удивился, потому что у него было лицо Виталика.

Глава 10

— Неправильный выбор, бро, — сказал я.
Это в любом случае был неправильный Виталик, не тот, которым он стал сейчас. Передо мной сидел элитный зомби вариант Виталика, обильно бородатый, с пузом и длинными нечесанными волосами. Тот самый вариант, с которым мы вместе долгое время шлялись по пыльным дорогам игровых миров.
Как же давно это было…
— Странно, — сказал он. — По моей информации, именно этот образ должен вызывать у тебя наиболее положительный эмоциональный отклик.
— Отклик вызывает не образ, а человек, который за ним стоит, — объяснил я. — А ты — не он.
— А так лучше? — он мгновенно, без всякого перехода, превратился в Морриган. Момент трансформации был настолько краток, что я его даже не заметил. Словно я моргнул, и вот она уже стоит передо мной с таким видом, как будто всегда тут была.
Со всеми ее соблазнительными выпуклостями и изгибами.
— Это, видимо, второй по значимости? — уточнил я. — По твоей информации?
— А разве не так?
— Ты можешь выглядеть, как хочешь, — равнодушно сказал я. — Мне все равно.
— Я не хочу доставлять тебе дискомфорта, — сказал он.
— Тогда выбери что-нибудь нейтральное, — сказал я, и он превратился в Магистра. — Еще более нейтральное. И, желательно, незнакомое.
— Я подумал, что уже известные тебе образы помогут нам создать атмосферу доверия, — сказал он.
Черты его лица расплылись и оно из хорошо знакомой рожи Магистра превратилось в что-то наподобие “а я его где-то видел, но не помню, где и при каких обстоятельствах”. Такой, знаете ли, один из толпы.
Фигуру он тоже немного подкорректировал, а одежду превратил в серый деловой костюм.
— Хорошо, я уже понял, что ты — великий метаморф и любой доппельгангер умрет от зависти, увидев твои способности в деле, — сказал я. — Но к чему этот спектакль? И зачем эти декорации?
— Я просто пытался создать знакомую тебе атмосферу.
Одновременно намекая, что по сравнению с ними мы живем в Средневековье? Но я вроде бы на космическом корабле сюда прилетел, а тут подземелья, факелы и монашеские кельи. Не перебор ли?
Или они настолько далеко ушли, что для него уже нет разницы между скаутом Архитекторов и темным монастырским коридоров, освещенным лишь факелами?
— Зачем?
— Чтобы облегчить нам взаимопонимание, — сказал он.
— Я — человек достаточно широких взглядов, — заявил я. — И могу постараться найти взаимопонимание и без таких дешевых фокусов.
— В таком случае, приношу тебе мои извинения, — сказал он. — Зачем ты прилетел?
— Для переговоров? — предположил я.
Он неумело улыбнулся.
Это выглядело так, словно он точно знал, что именно он хочет изобразить, но не знал, как это сделать. Так что он просто нарисовал улыбку на своем лице.
— Я достаточно информирован, — сказал он. — В тех местах, откуда ты прибыл, ты известен, как Бог Кровавого Воздаяния. Кто уполномочил тебя вести переговоры?
— Я сам себя уполномочил, — сказал я. — А что касается того, в каком качестве я известен… К чему нам следовать этим шаблонам?
— Но эти шаблоны не возникают на пустом месте, — сказал он. — Вы сами их создаете. И разве этот шаблон не описывает твою поведенческую модель?
— Во всем виновата череда нелепых случайностей, — сказал я.
— Или твое неумение идти на компромиссы.
— Вот уж неправда, — сказал я. — Я умею идти на компромиссы. И вообще, если ты собираешься выставить мне счет за этот сеанс психоанализа, то учти, я ничего платить не буду.
— Мы не придерживаемся вашей экономической модели, — сказал он. То ли поддержал шутку, а то ли вовсе ее не понял.
— Повезло вам, — сказал я. — Но я проделал столь долгий путь не для того, чтобы обсуждать труды Маркса или Адама Смита.
— Жаль, — сказал он. — Это было бы любопытно. Я люблю собирать информацию о чужих культурах. С другой стороны, ваша культура достаточно примитивна, и я не думаю, что мне потребовалось бы много времени.
Я пропустил это оскорбление мимо ушей. Мало ли, что этот нелюдь наговорить может, что ж его, за каждое слово цеплять?
— Я бы тоже не отказался от информации, — сказал я.
— Так спрашивай.
— Куда делась ваша планета?
Он пожал плечами. Почти совсем по-человечески.
— Думаю, ты уже знаешь ответ, — сказал он. — Мы не хотим продолжать конфликт и решили покинуть эти места, зная, что ваша… как вы это называете?
— Система, — сказал я.
— Зная, что ваша Система не оставит нас в покое, — сказал он.
— Но сначала вы были готовы драться, — сказал я. — Что заставило вас изменить это решение?
— Когда в наше локальное пространство вторглись первые корабли-Сеятели, мы запаниковали, — сказал он. — И, возможно, после их уничтожения приняли поспешное решение нанести ответный удар. Тогда мы еще слабо представляли, с какими именно силами нам предстоит столкнуться, и первый виток нашего конфликта можно расценивать, как разведку боем.
— И вы этот бой даже, вроде бы как, выиграли, — сказал я.
— Скорее, свели его к ничье, — сказал он. — Но это столкновение принесло нам много новой информации. Мы поняли, с чем столкнулись, поняли, с кем имеем дело. Пойми меня правильно, для нас ваша Система неприемлема.
— У нас тоже многие от нее не в восторге, — сказал я. — Например, я.
— Мы не хотим жить в мире, который кем-то придуман, — сказал он. — Который существует по навязанным извне правилам. Эта дорога завела вас в эволюционный тупик, и мы не желаем оказаться там вместе с вами.
Как будто нам в этом тупике очень нравится, подумал я.
Внешний был прав. Система действительно была кем-то придуманным искусственным образованием, и я даже знал последнего из этих парней. И мы действительно зашли в тупик, уперлись в потолок, наткнулись на выставленные Архитекторами системные ограничения и понятия не имели, как их можно обойти.
Да что там, большинство игроков наверняка и не знали, что эти ограничения вообще существуют. И я сам, наверное, долгое время о них ничего не знал.
Но когда ты становишься богом, это событие изменяет твой взгляд на некоторые вещи.
— Мы способны вести войну на этом уровне, — продолжал внешний. — И, несмотря на то, что вы на несколько порядков превосходите нас в численности, мы вполне способны в этой войне победить. Но война — это не то, к чему мы стремимся. Во-первых, практически при любом варианте развития событий мы понесем определенные потери, а наше сообщество очень тяжело переживает смерть каждого своего члена. А во-вторых, мысль о геноциде миллиардов разумных существ противоречит нашим базовым убеждениям.
Любопытно, подумал я.
Убеждения у них, значит, базовые, но это только “во-вторых”. Значит ли это, что они бы могли запросто перебить нас всех, если бы это не грозило “определенными потерями” им самим?
Впрочем, это вопрос, ответ на который мы вряд ли когда-нибудь узнаем. Они же не люди, и логика у них нечеловеческая.
— Вы находитесь довольно далеко от нас, — заметил я. — И все же довольно много о нас знаете.
— Мы черпаем информацию из того, что вы называете инфосферой, — сказал он.
— А как это называете вы? — спросил я.
— Пройденным этапом.
— И теперь вы решили дистанцироваться?
Он снова пожал плечами.
— Для нас нет большой разницы, в какой именно точке пространства находится наш дом, — сказал он. — Мы знаем, с какой скоростью распространяется ваша зараза, и за ближайший десяток лет способны выйти из пределов досягаемости ваших кораблей. А если все же они когда-нибудь до нас доберутся, к тому времени вероятность конфликта будет уже слишком ничтожна.
— Почему? — спросил я. Хотя на этот вопрос был довольно очевидный ответ.
— Потому что вы останетесь такими же, как и сейчас, — сказал он. — А мы — нет. Возможно, к этому времени мы уже будем существовать в другой плоскости.
— В какой другой плоскости?
— Я не смогу объяснить, — сказал он. — Потому что ты не способен понять.
Неприятно, когда тебя называют тупым невежественным дикарем. И еще неприятнее, когда ты понимаешь, что так оно и есть.
— Ладно, проехали, — сказал я. — Желаю вам успешного перехода в другую плоскость и всякого такого. Значит, конфликт между нашими… цивилизациями можно считать исчерпанным?
— Да, — сказал он. — Ты же именно это хотел услышать?
— Конечно, — сказал я. — У нас никто не хочет войны. Ну, почти никто.
— Довольно странное заявления для Бога Кровавого Возмездия, — заметил он. — И довольно нелогичное, поскольку определенный процент твоих собратьев живет исключительно войнами. Это не стыкуется с тем, что мы знаем о вашей природе.
— Это не наша природа, — напомнил я, немного покривив душой. — Это навязанные извне правила.
— Насколько мне известно, как раз это правило не является незыблемым, — таки он меня подловил.
Действительно, очень хорошо осведомленный тип.
— Это не единственный, но самый эффективный способ развития, — согласился я. — Но сами-то способы нам все равно навязаны.
— Да, я понимаю, — сказал он. — К сожалению, у вас уже не будет возможности это перерасти.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты начинал простым игроком, — сказал он. — Сколько лет ты уже в Системе?
Я сказал.
— Сравнительно недавно. Совсем недавно по меркам существования ваших миров. И вот ты уже стал богом, — сказал он. — Что дальше?
— А, ты в этом смысле…
— Это уже финальный этап, — сказал он. — Последняя точка, наивысший пик твоего развития. Ты и подобные тебе уже забрались на нарисованную кем-то вершину, стоите на ней, смотрите на тех, кто копошится у подножия и не знаете, что делать дальше. А дальше уже ничего нет. Вы достигли своего предела. Того предела, который для вас придумали. Который вам навязали. Вы можете жить дальше, заниматься тем, чем вы занимались до этого, или попробовать что-то новое, но развиваться вы уже не способны. Вам некуда расти.
И мне нечего было ему возразить, ибо это тоже было так.
— Но так ли это страшно? — спросил я. — Разве развитие это самоцель? Единственная цель?
— Развитие — это жизнь, — сказал он. — Нет ничего страшного, когда отдельный индивидуум упирается в свой потолок и останавливается. Но когда в потолок упирается вся цивилизация, это начало ее конца. Дальше будет только стагнация и упадок. Ваши миры идут в никуда.
— Не то, чтобы мы сами выбирали эту дорогу, — сказал я.
— У вас не было возможности выбирать, — сказал он. — Система пришла к вам слишком рано. А у нас такая возможность есть.
И они выбрали бегство.
Что ж, я их прекрасно понимаю. И даже где-то завидую.
Ураган сметает жалкие хижины, но ничего не может сделать каменным домам.
— И куда вы теперь направитесь? — спросил я.
— Это неважно, — сказал он. — Нашему дому больше не нужна звездная система. Мы больше не зависим от внешних обстоятельств и условий. Мы можем остановиться, где угодно. Сами выбрать себе место, пусть даже оно будет в абсолютной пустоте.
— А так вообще бывает?
— Я не смогу объяснить, — сказал он. — Потому что ты не способен понять.
Есть мнение, что когда кто-то что-то не понимает, это проблема того, кто объясняет, а не того, кто слушает с недостаточным вниманием. Но сейчас явно не такой случай.
Попробуйте объяснить муравью, что он идет не в ту сторону…
— Теперь настала моя очередь спрашивать, — сказал он.
— Я не против, — сказал я. — Но не мог бы ты для начала сменить интерьер? Эта обстановка меня несколько угнетает. Слишком уж тут темно и неуютно.
— Но ты не снял шлем, — сказал он. — Разве устройства обзора не компенсируют тебе недостаток освещения?
— Но они не дают мне достаточного положительного эмоционального отклика, — сказал я.
— Ладно, — сказал он.
Стены исчезли. Точнее, они раздвинулись, и потолок тоже улетел куда-то ввысь. Теперь мы находились в огромном пустом зале, наполненным равномерным светом, льющимся откуда-то сверху.
Убогая мебель частично исчезла, а частично трансформировалась. Стул, на котором сидел внешний, превратился в комфортное кожаное кресло, второе такое же стояло передо мной.
Между нами возник небольшой столик, на котором стояли бутылки с напитками и несколько стаканов.
И только мой собеседник остался таким же, как был. Неуловимо знакомым в сером деловом костюме, который, надо сказать, не слишком вязался с обстоятельствами.
В смысле, мы же не в офисе в центре Москвы сидели, а внутри космического корабля, мчащегося куда-то через пространство.
Пусть даже это был космический корабль свободной планировки.
Я сел в кресло, таки снял шлем и положил его к себе на колени. Воздух в помещении был свежим, но с легким ароматом машинного масла. Уж не знаю, откуда он тут взялся.
— Как ты это делаешь? — спросил я.
Насколько я видел, он с внешним миром никак не взаимодействовал, но все же был способен изменять его по своему желанию. Телепатическое управление? Невидимый постороннему взгляду встроенный интерфейс?
— Любая достаточно развитая технология неотличима от магии, — процитировал он. — Наверное, ты воспринимаешь это, как волшебство. Ведь ты не знаешь другого мира, кроме материального, и никакой другой мир, кроме материального, тебе не доступен. На следующей ступени развития, на той самой, на которую ты уже никогда не заберешься, ты мог бы узнать, что материя — это всего лишь инструмент. А потом к тебе могло бы прийти понимание, что материя — это рудимент.
— Интересная теория, — я потянулся к бутылке и налил себе какой-то коричневой жидкости. На вкус она напоминала колу, только не брэндовую и негазированную.
Та еще гадость.
— То, что для вас — теория, для нас уже пройденный этап, — сказал он.
— Значит, материя — это рудимент?
— В какой-то степени, — сказал он. — Но сейчас мы пока еще не можем полностью без нее обойтись.
Тяжело им, наверное, бедолагам. Страдают…
— И о чем же ты хотел меня, такого недоразвитого, спросить?
— Когда я узнал, кто пожаловал ко мне в гости, я проследил твой игровой путь, — как ни в чем не бывало сказал он. — И нашел его весьма… нетривиальным.
Так вот почему коридор был такой длинный, подумал я. Пока я по нему шел, он наводил обо мне справки. Несанкционированное подключение к нашей сети, куда только системные администраторы смотрят. В смысле, Вычислители.
— В основном мой нетривиальный жизненный путь можно охарактеризовать фразой “так получилось”, - сказал я. — Но что тебе за дело до моего стиля игры?
— Меня не интересует твой стиль, твои выборы и причины, по которым ты эти выборы делал, — сказал он. — Но я заметил, что в определенные периоды времени рядом с тобой возникает серое пятно. Завеса, за которую я не могу заглянуть. И я хочу знать, кто прячется за этой завесой.
Ну, это вообще просто. К гадалке не ходи, а за серым пятном скрывается главный читер всех игровых миров и по совместительству последний из команды разработчиков. Магистр постоянно утверждал, что он невидим для Вычислителей, если сам не хочет обратного, и если его не видят Вычислители, значит, его вообще невозможно рассмотреть с этой стороны.
И хотя я не испытывал по отношению к Магистру особенно теплых чувств, я все же не собирался сдавать его какому-то непонятному типу за здорово живешь.
— Зачем тебе это знать? — спросил я.
— Меня беспокоит то, чего я не знаю, — сказал он.
— Но какая разница? В любом случае, это будет очередной индивидуум, упершийся в потолок и не способный шагнуть за предел.
— Я понимаю, почему ты строишь разговор именно так, — сказал он. — Это твои поведенческие паттерны, и ты не можешь от них отступить даже в такой непривычной для тебя ситуации. Скорее всего, именно потому, что ситуация непривычная, и ты пытаешься подогнать ее под свои прежние установки. В ваших мирах принято считать, что информация — это ценный товар, и вы не готовы с ним расставаться просто так, без выстроенного вокруг этого ритуала. Что ты хочешь получить взамен?
— Миллион долларов и космический корабль с полным баком, — сказал я.
— Это шутка, — констатировал он в невозмутимым видом.
— Да, — сказал я. — На самом деле, я просто веду диалог. Ну, знаешь, ты спрашиваешь, я спрашиваю, мы обмениваемся друг с другом… Это вот как-то так работает. Ты хочешь знать, кто скрывается за тем серым пятном? А мне, например, интересно, почему ты отстал от своих. Ведь твоя планета уже давно… э… улетела, а ты до сих пор болтаешься на своем космическом корабле где-то неподалеку от ее прошлого места швартовки, и мне совершенно непонятно, зачем.
— Ответь на мой вопрос, и я отвечу на твой.
— Ладно, — сказал я. — Скорее всего, за этим серым пятном от вашего вездесущего взора скрывается один из демиургов Системы. Представитель той самой цивилизации, что придумала наш мир и навязала всем эти дурацкие правила и пределы.
Откровенно говоря, я не думал, что сдаю Магистра. Что внешний будет делать с этой информацией? Что они в принципе могут с ней сделать?
Создадут диверсионный отряд и попытаются выкрасть Магистра оттуда, где он практически всемогущ? Сыграют с ним на его поле? Но зачем им это? И зачем бы им обострять ситуацию, если они уже решили ее отпустить?
— Мы полагали, что демиурги ушли, — сказал внешний.
— Один остался, — сказал я. — Так что там с моим вопросом?
— Почему я здесь? — уточнил он. — Потому что мы следили за тем, что происходит в ваших мирах, и нам известно о том боевом флоте, что движется по направлению к нашей прежней звездной системе, ныне нами покинутой. Еще нам известно, что скорость большей части кораблей, входящих в состав флота, превосходит скорость кораблей сеятелей. И поскольку нам неизвестно, как далеко способны зайти командующие этим флотом люди, а там вполне может оказаться кто-нибудь вроде тебя, то… Рисковать мы никоим образом не собираемся. Я здесь для того, чтобы этот флот уничтожить.

Глава 11

— Уничтожить? — уточнил я.
Он промолчал. Видимо, посчитал, что я и в первый раз его достаточно хорошо расслышал.
— Хм, — сказал я. — Но тебе не кажется, что это несколько противоречит озвученной тобой позиции? Я не знаю никого из тамошних парней, но ведь они в любом случае люди, ограниченные Системой, люди, у которых есть предел, за который они не смогут шагнуть, а вы — все такие… — я чуть было не сказал “беспредельщики”, но в последний момент передумал. — … высокоцивилизованные и охренительно развитые, технологически нас на голову превосходящие и все такое. Неужели этот флот может представлять для вас хоть какую-то опасность? Даже в том маловероятном раскладе, что он вас найдет?
— Ничуть не противоречит, — заявил он.
— Но вы же, вроде как, не хотели эскалации конфликта и устраивать геноцид, — напомнил я. — К тому же, вашей планеты нет на месте, и никто не знает, в какую сторону вы двинули. То есть, очевидно, что подальше отсюда, но с каждым новым днем задача вас найти становится все более сложной, и скоро она станет попросту невыполнимой, потому как вселенная достаточно велика. Так зачем вам эти игрушечные кораблики топить?
— Это война, — сказал он. — А на войне возможны любые случайности. Мы не хотим, чтобы жизнь нашего сообщества зависела от случайностей.
— Выходит, ты с одним космическим кораблем может уничтожить весь этот флот прямо здесь, — сказал я. — А если он прилетит к вашей планете, то существует какой-то риск не отбиться? Как по мне, что-то здесь не стыкуется.
— Кроме того, это должно стать посланием, — сказал он.
— Посланием кому?
— Тому, кто отправил эти корабли в полет, — сказал внешний.
Магистру, значит.
— И уроком всей вашей Системе, — продолжал он. — Усвоив которые, все ее обитатели должны понять, что искать нас не нужно. Что это смертельно опасно.
— Те, кто мог понять, уже поняли, — сказал я. — А остальных это все равно не остановит.
— Что ж, посмотрим, — сказал он.
Фигня какая-то, подумал я.
Узнаешь о существовании иной цивилизации, ничуть не уступающей Архитекторам в самом их рассвете, а возможно, и вовсе их превосходящей, бросаешь все, пилишь на другой конец географии, встречаешь существо, по его собственным уверениям, шагнувшее за предел и ждешь… Ну, фиг знает, чего ты ждешь. Мудрости какой-нибудь, может быть. Нового взгляда на протекающие в галактике процессы. Понимания и толкования.
А получаешь ту же риторику и те же дешевые понты, как обычно. Рассуждения о показательной порке, акты устрашения, вот это вот все.
Признаться честно, я был слегка разочарован. А может быть, даже и не слегка.
Возможно, я ожидал встретить здесь нового союзника в борьбе с Системой, или хотя бы какого-нибудь мудрого сенсея, который указал бы мне правильный путь, но здесь все было ровно тем же самым, пусть, может быть, и на другом уровне могущества.
Я знаю дорогу, но я вам ее не покажу, потому что у вас паспорта нет и ноги не той системы.
Это что, какое-то общее свойства разума в галактике?
— А вот еще такой вопрос, — сказал я. — А с кем я, собственно говоря, имею дело? Ты про меня все знаешь, я из Системы, я физрук, я бог, за мной толпы верующих и горстка настоящих друзей, и слово мое имеет какой-никакой вес. А ты сам кто?
— Один из множества, — сказал он. Хотя, скорее, не так.
Слово “множество” он произнес так, словно оно было с заглавной буквы.
Один из Множества.
— И кто принял решение об уничтожении флота? — поинтересовался я. — Кто санкционировал наши переговоры? От чьего лица ты вообще уполномочен говорить?
— Я говорю от лица всего Множества, — сообщил он. — Как и любой из нас. Любое решение, которое я принимаю и претворяю в жизнь, одобрено Множеством. Говоря со мной, ты говоришь со всеми.
Понятно.
У них тут своя теплая ламповая атмосфера. Точнее, своя инфосфера с блекджеком и как обычно, через которую они и поддерживают связь друг с другом и со всеми в целом. И, судя по тому, что он мог творить с внутренним убранством корабля, каждый из них еще и сам себе Вычислитель.
Да, с такими ребятами особенно не пободаешься.
По крайней мере, здесь и сейчас.
— Что касается флота, — сказал я. — Есть ли хоть какие-то шансы, что у меня получится вас переубедить?
— Нет, — сказал он. — Множество уже приняло решение.
Если я прав в своих выводах, то стало понятно, почему они так боятся военный потерь. Ведь если они все связаны воедино, но гибель любого из них нарушит общую связность сети.
Ну, и кроме того, наверное, они почувствуют примерно то же самое, что и человек, потерявший какую-то часть своего тела. Например, палец.
Это если очень упрощенно говорить.
К тому же, они совсем не люди…
Я заложил ногу за ногу и забарабанил пальцами по лежавшему на коленях шлему.
— А что со мной? — поинтересовался я.
— Множество еще не приняло решения, — сказал он. — Мы прямо сейчас его обсуждаем.
— И какие варианты?
— Я могу отправить тебе назад, чтобы ты растолковал своим собратьям наше послание, — сказал он. — Или я могу тебя уничтожить.
Зря я, наверное, эту их дрянную колу пил.
Она и сама по себе напиток не слишком полезный, а теперь еще и порция их наноботов плещется где-то посреди моего организма. А если пойти чуть дальше, то зря я, наверное, и шлем снимал, потому что наноботы и в воздухе есть.
Хотя, это все напрасные страхи. Скафандр наноботам в принципе не помеха…
— А на это решение я могу как-то повлиять? — спросил я.
— Возможно.
Взгляд его был совершенно бесстрастен и равнодушен. Наверное, с таким же взглядом какой-нибудь микробиолог смотрит в микроскоп, пытаясь в подробностях рассмотреть какую-нибудь очередную бактерию.
— Вы должны были заметить, что я не большой фанат Системы и существующих в ней порядков, — сказал я. — И хотя за все это время мне так и не удалось ее сокрушить или хотя бы переделать, я не оставляю надежды. И в первую очередь я хотел бы вывести из Системы свою планету и свой народ.
— У тебя не получится, — равнодушно сказал внешний. — Тот, кто попал в Систему единожды, уже не сможет выйти из нее и стать прежним.
— Необязательно прежним, — сказал я. — Я, в общем-то, не против стать лучше.
— Это невозможно, — сказал он.
Я даже не стал спрашивать, почему, так как понимал, что он начнет нести прежнюю чушь про границы, потолки и прочие пределы.
— Но ты создаешь очаги напряженности, — сказал внешний. — И пока часть ресурсов Системы тратится на борьбу с тобой…
Он что-то там молотил, а я думал об еще одной несостыковке.
Когда он заговорил о сером пятне рядом со мной, я автоматически предположил, что речь идет о Магистре, который и Первый Игрок, и Архитектор, умеет пудрить мозги и игрокам и Вычислителям, и вообще, наверное, является самым опасным типом в системных мирах. По крайней мере, самым непредсказуемым.
Но не ошибся ли я?
Ведь в самом начале беседы внешний принимал облик Магистра, значит, он должен знать о его существовании. Или Множество увидело Магистра в Системе, но не сумело определить, кто он такой на самом деле? Или внешний вовсе черпал визуальные образы напрямую из моей головы?
И если я тогда ошибся, и за серым пятном скрывался не Магистр, то кто это был?
Гарри Смерть-Вычислителям Борден?
Артур Разрушитель-Миров Полсон?
Император Я-Старше-Вашей-Системы Кевин?
Кто-то еще из внекатегорийных монстров, с которыми мне довелось пообщаться?
А может быть, я вообще прошел мимо чего-то значительного, и сам того не заметил? Может, я с этим серым пятном и не взаимодействовал, а просто рядом постоял…
Жаль, что внешний не уточнил временные рамки, в которых возникало то самое пятно. А сейчас спрашивать уже как-то неудобно…
И тут я обратил внимание, что в последнее время в моих рассуждениях возникло повышенное количество многоточий, а это был плохой симптом. Неприятный.
Многоточия свидетельствуют о неуверенности, неуверенность ведет к сомнениям, сомнения ведут в поражению, а поражение ведет на темную сторону силы. Впрочем, нет, поражение уже никуда не ведет, поражение — это само по себе плохо…
Ну вот, опять.
— Множество склоняется к тому, чтобы сохранить тебе жизнь, — сообщил внешний.
— Как это мило с его стороны, — сказал я. — В смысле, с вашей. Ну, ты меня понимаешь.
Он опять нарисовал на лице улыбку.
Очень дипломатично, я считаю.
Чего я вообще хотел, идиота кусок? Искал союзников? Искал ответы? Пытался предотвратить войну? Преуспел ли я хоть в одном из этих начинаний?
Сильно вряд ли.
Союзников у этих ребят нет. Ответами они не поделятся, даже если богаты на таковые. Войны в какой-то мере все равно не избежать, пусть она будет и не такая масштабная.
Никого из ребят имперского флота я, разумеется, не знал, но мысль о том, что скоро могут умереть тысячи, а то и десятки тысяч человек, мне не нравилась.
Но что я мог поделать?
Очевидно было только одно, никакой помощи извне не будет и рассчитывать на нее не приходится. Рассчитывать можно, как обычно, только на тех, кто рядом.
Минус Магистр, разумеется, который себе на уме, и у которого тоже нет союзников. Возможно, он с этими ребятами бы и договорился, слишком уж они похожи в каких-то моментах.
Возможно, из-за этой схожести, которую он почувствовал даже из Системы, он так и стремится с ними схлестнуться.
Возможно, просто хочет померяться, у кого длиннее.
А возможно, я просто теряю время.
— Я теряю время, — сказал я. — Принимайте уже свое решение, и я пойду.
— Множество еще не закончило, — ответил внешний.
— Ну, так поторопи его, — сказал я.
И попытался встать с кресла.
Но не смог.
Хотя казалось бы, что может быть проще.
Ставишь обе ноги на пол, выпрямляешься, и вот ты уже стоишь. Ну, если какие-то проблемы, можно еще руками в подлокотники упереться, но это уже опционально.
Тем не менее, кресло меня не выпускало, словно перед там, как я в него сел, сиденье и спинку намазали быстросохнущим клеем. И подошва ноги, которая стояла на полу, никак не желала расставаться с напольным покрытием.
Я покачал второй ногой в воздухе.
— Мне это не нравится, — сообщил я.
— Тебе придется смириться с некоторыми неудобствами, — сказал внешний. — Мы отпустим тебя обратно, когда закончим.
— Когда закончите что?
— Для гарантии достижения наших целей мы внесем некоторые изменения в твою конструкцию, — сказал внешний. — Потерпи, это недолго. Ты и не заметишь разницы.
— Ага, ладно, — сказал я. Болтать ногой в воздухе было глупо, поэтому я поставил ее на пол, и она тут же прилипла, как и первая. — А вы вообще в курсе, что я — не конструкция?
— Материя — это инструмент, — напомнил он.
— А, точно, — согласился я.
Ну и вот что прикажете с такими делать?
Они умны, стары, могущественны и используют в качестве инструмента саму материю.
Как с ними такими бодаться?
Поскольку руки у меня все еще оставались свободными и ни к чему не приклеенными, я взял шлем и нахлобучил его на голову, полностью загерметизировав.
— Это не поможет, — сообщил внешний.
— Знаю, — сказал я. — Но если ты хоть чуть-чуть меня изучил, ты бы понял, что я намерен трепыхаться до последнего.
Он не ответил.
Видимо, Множество продолжало думать.
А я внезапно до конца осознал одну важную мысль.
Они умны, стары, могущественны и используют в качестве инструмента саму материю, но все-таки они бегут.
И поскольку они только что продемонстрировали полное безразличие к чужой жизни, их доводы о нежелании устраивать геноцид миллиардам разумных существ вряд ли можно считать состоятельными.
Они бегут, потому что им страшно.
Фиг знает, чего именно они испугались. Размеров Системы, ее незадокументированных способностей, серых пятен и тех, кто прячется за ними, а может быть, морального превосходства некоторых наших игроков. Скорее всего, я вообще никогда не узнаю ответа на этот вопрос, но они бегут.
И грядущее уничтожение имперского флота — это вовсе не послание и не акт устрашения. На самом деле. это гол престижа, забитый в игре, которую уже не спасти.
Может быть, это вообще ничего им не стоило, но они снялись со своего места и удирают из нашей галактики целой планетой.
— Множество приняло решение, — сказал он.
Кресло стало глубже, а из пола полезли зловещие фиолетовые щупальца числом шесть, и на каждом из них были не менее зловещие фиолетовые присоски. Ну, я искренне надеюсь, что это были просто зловещие фиолетовые щупальца, а не тентакли.
Я уперся руками в подлокотники.
— Действительно, намерен трепыхаться до последнего, — констатировал внешний.
— Просто я тут подумал и решил, что моя конструкция нравится мне, как есть, — сообщил я. — И ваш апгрейд мне в локоть не впился.
— Ты не сможешь мне противостоять, — сказал он, когда щупальцы вымахали выше моего роста и зловеще нависли надо мной. Я уже говорил, что не особо люблю, когда надо мной нависают?

***

Кто мы такие и куда мы идем? Если вы зададите этот вопрос какому-нибудь подвыпившему философу, на ответ может уйти несколько часов.
На этот счет есть много разных мнений.
Кто-то говорит, что мы просто мешки с плотью и костями, кто-то говорит, что человек — это сумма его воспоминаний, кто-то сравнивает нас с огоньками свечей, мерцающими посреди ночи и гаснущими от порывов ветра.
Разумеется, у меня нет точного ответа на этот вопрос, но одно я знал твердо.
После того, как я умер в первый раз, там, на Земле, в первые дни прихода Системы, и наноботы восстановили мое тело, я уже не был мешком с костями и плотью.
И если то, что я знаю об образе действия Системы, хотя бы на пару граммов соответствует действительности, я и до смерти им уже не был.
Внешний был прав в одном, попав в Систему единожды, ты изменяешься навсегда и уже никогда не сможешь стать прежним. И у нас при всем нашем старании не получится сбросить все к заводским настройкам и продолжать жизнь, словно системы и вовсе не было.
И помимо очевидных недостатков, у этой картины мира были и неоспоримые преимущества.
По сути, никто из игроков уже не был человеком чисто… э… физиологически.
И я управлял вовсе не плотью и костями, я управлял колонией наноботов, из которых теперь состояло мое тело, и кем же я буду, если не смогу навязать этой колонии свою волю?
Я встал.
Для этого мне пришлось пожертвовать лишь задней частью скафандра, который уже успел раствориться в чертовом кресле, так что теперь присутствие шлема на моей голове даже герметичность не обеспечивало, но что уж тут.
Иногда приходится играть теми картами, что уже у тебя на руках.
Джинсы, по счастью, не пострадали.
— Впечатляющая попытка, — оценил мои старания внешний. — Но этого недостаточно.
Щупальца упали на меня и обвили мои ноги, руки и грудь, я был, как Лаокоон, только без сыновей, и моя колония наноботов встретилась с чужой колонией наноботов и вступила с ней в борьбу, но проблема была в том, что чужая колония была куда больше.
И я понял, что вот эта шарообразная черная штука, которую я рассматривал на экранах скаута Архитекторов, на самом деле не была космическим кораблем внешнего.
Это был сам внешний.
Какого черта мы вообще подумали, что они могут быть похожи на нас?
Из пола росли новые щупальца, а некоторые свешивались с потолка, и они присоединялись к своим собратьям и пожирали мой скафандр, стремясь добраться до уже лично моих наноботов, и я старался не думать о том, что будет, если это у них получится.
Стало очевидно, что на этом уровне противостояния мне ловить нечего. Внешнего было слишком много, по сути, его была целая толпа, а толпой можно запинать любого чемпиона, поэтому я решил взвинтить ставки и перевести игру на следующий уровень.
Я прыгнул вперед .

Интермедия. Былое и думы

— В каком смысле больше ничего не произошло? — спросил Гарри.
— Ну, вообще, — сказал Артур. — Я вколол себе эту гадость, шприц рассыпался у меня в руках, а дальше — тишина. Никакого прилива сил, поднятия боевого духа, никаких новых навыков, и даже большая красная кнопка “убить всех” так и не появилась.
— Действительно, странно, — задумчиво сказал Магистр.
Они сидели на открытой веранде, потому что Магистр и Гарри курили сигары, и дыму от них было столько, что невольный прохожий мог бы подумать, будто в императорском дворце разгорается пожар.
Кевин закинул ногу на ногу и посмотрел на расстилающийся под ними сад. Веранда была то ли на пятом, то ли на шестом этаже замка, Артур плохо разбирался в причудливой местной архитектуре.
— Наверное, нам уже пора идти, — сказал Артур. — У нас все-таки война впереди и все такое, Элронд сам себя не убьет, и каждая минута промедления грозит нам…
— Примерно ничем, — сказал Магистр. — Физрук вернется в игровые миры недели через две, и это в лучшем случае, и до этих пор нам со стороны Элронда вообще ничего не угрожает.
— Это еще почему? — не понял Артур.
— Потому что даже если мы до сих пор есть в его списке, Элронд не дурак и понимает, что физрука надо убивать первым, — терпеливо объяснил Магистр. — Потому что если Элронд убьет кого-то из нас, физрук перейдет в фазу отмщения, и не того формального отмщения в стиле “эти гады порвали мои штаны”, а настоящего, с полным эмоциональным, так сказать, вовлечением. Вот ты, будь ты даже трижды искусственным интеллектом с довольно неограниченными возможностями, хотел бы, чтобы за твоей головой охотился такой парень? Ты в курсе, на что он вообще способен в фазе мести?
— Э… и на что?
— На все, — сказал Магистр.
— Но ты-то надеешься, что он вообще не вернется, — заметил Гарри. — Иначе бы не отослал его отсюда так быстро, да еще и под покровом ночи.
— Вовсе нет, — сказал Магистр. — Он, конечно, парень своеобразный, но и от него тоже может быть польза. Жаль, что не в том деле, в которое он ввязался.
— Ты не веришь в его дипломатические способности? — уточнил Кевин.
— Я не верю, что с ним вообще кто-то станет разговаривать, — сказал Магистр. — Да и с любым из нас, если уж на то пошло.
— И тем не менее, ты его отослал.
— И как я должен был его остановить? — поинтересовался Магистр. — Уверен, что не предоставь я ему скаут, он бы попытался угнать мой корабль.
— А это вообще возможно? — спросил Гарри.
— Раньше я бы сказал, что нет, — сказал Магистр. — Но после знакомства с физруком я уже ни в чем не уверен. То, что он сделал с Элрондом в прошлый раз, тоже считалось невозможным, а под поди же ты…
— Кстати, странно, что на этот раз он отдал Элронда на откуп нам, — заметил Гарри. — Раньше он предпочитал улаживать такие проблемы самостоятельно.
— Возможно, он поумнел и научился делегировать обязанности, — сказал Магистр. — А возможно, он думает, что у вас ничего не получится и все равно собирается сам все закончить.
— И, кстати об этом, — сказал Артур. — Не то, чтобы я рвался в этот бой, но мы вроде бы как согласились с его планом и то, что он улетел, Виталий с Федором отбыли на Землю, а мы все еще здесь сидим и ничего не… улаживаем, меня несколько смущает.
— В этот бой вы всегда успеете, так что не стоит торопиться, — сказал Магистр. — Можете пойти после обеда, например.
— Я не голоден, — сказал Артур.
— Я голоден, — сказал Магистр. — К тому же, у меня есть к тебе вопросы, и я предпочел бы получить ответы до того, как вы свалите совершать очередной подвиг и давать повод для возникновения еще одной легенды.
— А это никак не может подождать до нашего возвращения? — спросил Артур. — Я имею в виду, я люблю прохлаждаться. Я, в общем-то, не против того, чтобы прохлаждаться всю оставшуюся жизнь, но если у меня впереди корячится какое-то неприятное дело, я предпочитаю сначала его закончить, а прохлаждаться уже потом.
— Возможно, он думает, что мы не вернемся, — объяснил Гарри.
— Да? — удивился Артур. — Признаться честно, такой исход никак не входил в мои планы.
— В мои тоже, — сказал Гарри. — Но в таких делах никогда нельзя знать наверняка.
— Вы вернетесь, — сказал Магистр. — Так или иначе, но вернетесь. Однако, охота на Элронда, как мы уже знаем из опыта, может оказаться довольно времязатратным занятием, поэтому я предпочитаю удовлетворить свое любопытство здесь и сейчас, а не бегать за вами в очередном сиквеле. Итак, вернемся к шприцу. Ты вколол его, он исчез, и на первый взгляд ничего не произошло, так?
— Угу, — сказал Артур. — И не только на первый. Но второй взгляд тоже ничего не произошло. А потом я посмотрел в третий раз, и, угадайте, что я тогда увидел?
— Что?
— Опять ничего, — сказал Артур.
— Может быть, в интерфейса появилось какое-нибудь дополнительное меню? — уточнил Магистр. — Еле заметная вкладка, которую ты впопыхах проглядел?
— Не-а, — сказал Артур. — Ничего подобного. Ее и сейчас нет. Ни вкладки, ни меню.
— И как же тогда это все работает?
— По наитию, — сказал Артур. — Я просто делаю.
— Это не должно так работать, — сказал Магистр.
— Но работает.
— В это и суть, — сказал Магистр. — Меня, как одного из основателей вот этого вот всего, несколько напрягает, когда работает то, что не должно работать. И что ты делал дальше?
— Пережил разочарование, немного поплакал в подушку, а потом пошел качаться на общих основаниях, — сказал Артур. — С переменным успехом. За три или четыре дня докачался до двенадцатого, что ли, уровня.
— Так себе показатель, — заметил Гарри.
— Я не люблю ММОРПГ, — сказал Артур.
— Никто не любит.
— Что было дальше? — спросил Магистр. — Как ты получил свой класс?
— Да оно как-то само по себе произошло, — сказал Артур. — Я имею в виду, я для этого ничего специально не делал.
— А в кого ты качался? — поинтересовался Кевин.
— В мага, разумеется, — сказал Артур. — Я вообще предпочитаю сохранять дистанцию между собой и агрессивно настроенными толпами людей. К тому же, кому нравится махать железом в первой линии?
— Мне нравится махать железом в первой линии, — сказал Магистр.
— Ну, ты вообще странный, — сказал Артур. — Как бы там ни было, из зомби мне нападали всякие книги навыков. Телекинез…
— Самый распространенный скилл, — заметил Магистр.
— Воздушное лезвие, гравитационная волна, — продолжал Артур. — Ну, и в ходе прокачки вдруг выяснилось, что мне даже не надо по иконкам жахать, я эти скиллы мог применять просто по желанию и без отката.
— Что противоречит игровой механике, — сказал Магистр.
— Да и фиг бы с ней, — сказал Артур. — Тогда я подумал, что, возможно, смогу пользоваться и другими навыками, книг по которым мне не выпадало. И, угадайте, что?
— Все получилось, — мрачно сказал Магистр.
— Ты выиграл несгораемую сумму, — констатировал Артур. — Ибо все было именно так. Качаясь в мага, вбрасывая все в интеллект и имея чуть ли не отрицательную ловкость, мне запросто удалось освоить стелс, и с тех пор ира моя стала чуть-чуть легче и гораздо веселее. Я вам уже рассказывал, кто я Москва-Сити от клеркозомби чистил? Этаж за этажом? А там, между прочим, лифты не работали.
— Нет, не рассказывал, — сказал Магистр. — И, пожалуйста, не начинай сейчас. Давай лучше держаться ближе к теме получения класса.
— Так я к ней и веду, — сказал Артур. — Началось все довольно бодро, я взял пяток уровней, может быть, чуть больше, кто их теперь уже считает-то, а потом я несколько переоценил себя и свою мощь, набрал паровоз и угодил в тупик, и жизнь моя повисла на волоске, а смерть принялась дышать мне в загривок, а зомби перли такой толпой, и когда в этой толпе начали попадаться менеджеры высшего звена, я понял, что моя игровая карьера вот-вот накроется медным тазом. Ну, вы понимаете.
— Мы понимаем, — заверил его Магистр. — Но ты мог бы использовать свой скилл “заговорить их до смерти”, и те, кто еще не успел помереть, позавидовали бы тем, кто успел.
— Я как раз собирался этим заняться, когда случилась эта фигня, — сказал Артур. — Вы должны понимать, о чем идет речь, моя пассивная абилка, включающаяся сама по себе в тот момент, когда мне грозит ужасная опасность, и смерть дышит в загривок и жизнь моя висит на волоске. По счастью, тогда она была еще не такая прокачанная, и башня Федерация устояла. Ну, по большей части.
Поскольку никто из присутствующих не знал, что такое башня Федерация, эффект от этих слов Артура пропал втуне.
— В общем, когда пыль осела, — ничуть не смутившись продолжил он. — Или рассеялась, или как там обычно ведет себя всякая нормальная пыль, у меня перед глазами был добрый десяток всяких системных сообщений. И поскольку первый из них шла новость о начавшемся вторжении из других миров, которое я в каком-то смысле спровоцировал, все остальные я принял, уже не вникая.
— Отличный выбор, — одобрил Магистр. — Но потом-то ты вник?
— Потом я вник, — согласился Артур. — И вот там была табличка, которая предлагала мне принять уникальный класс “разрушитель миров”, да-нет, и я нажал да, ну, потому что класс-то уникальный, и кто-то же должен этим заниматься. А потом…
— А потом уже неинтересно, — сказал Магистр. — Что было потом, мы все в той или иной степени знаем, а подробности, которых мы не знаем, мы можем себе представить, если у нас вдруг любопытство проснется.
— Как по мне, вполне нормальная история, — заметил Гарри. — Может быть, из этой ситуации можно было бы выжать и больше, но, в принципе, и так получилось неплохо.
— До того момента, как вы втянули меня в свои разборки и мне перерезали глотку, — согласился Артур. — В первый раз.
Артур потер шею как раз в том месте, где ее рассек клинок Немезиды.
— Василий за тебя отомстил, — сказал Кевин. — Это был первый его акт мести в его нынешнем статусе. Который, собственно говоря, его в этом статусе и утвердил.
— Моей перерезанной глотке от этого не сильно легче, — заметил Артур. — Когда там у вас по расписанию обед, после которого мы сможем отчалить?
— Как только я распоряжусь его подать, — сказал Кевин.
— Это особая императорская магия, — объяснил Магистр. — Которая заставляет поваров постоянно иметь на кухне готовый запас свежих и горячих блюд. Но не торопись пускать ее в ход, мой друг, этот разговор еще не закончен.
Гарри пожал плечами и затянулся сигарой. Артур закатил глаза.
— В этой истории меня смущают два момента, — сказал Магистр. — Во-первых, это сам шприц.
— Что не так со шприцом? — поинтересовался Артур.
— Я участвовал в разработке практически всего, что нас окружает, за исключением, быть может, этого дворца, — сказал Магистр. — И ни одна из известных мне игровых механик не предполагает, что навыки передаются игроку через непосредственное впрыскивание в кровь. Это недостаточно элегантно.
— Значит, существуют неизвестные тебе игровые механики, делов-то, — сказал Артур.
— Это исключено.
— Даже так? Ведь Система огромна и постоянно развивается и вообще…
— Некоторые механики остаются неизменными, — сказал Магистр. — Когда мы запускали проект, никаких шприцов с навыками не существовало, и я не вижу никаких предпосылок к тому, чтобы они появились в дальнейшем. Кроме того, за все тысячи лет игры я ни разу не видел лично и не слышал истории, в которой игрок получил бы какой-нибудь скилл посредством шприца.
— Я тоже, но все когда-нибудь случается в первый раз, — философски заметил Кевин.
— Оно и случилось, глупо это отрицать, — сказал Магистр. — Но я хочу понять, как и почему оно случилось. И почему рандом пал именно на него.
— Видимо, потому что я этого достоин, — сказал Артур.
— Потому что он рандом, — сказал Кевин. — Убил ты того зомби кто-нибудь другой, и ты бы с ним сейчас разговаривал. Или не разговаривал, потому что неизвестно, как бы оно все обернулось. А почему именно шприц, наверное, стоит спросит у местного Вычислителя.
— Я бы спросил, — сказал Магистр, тыкая дымящимся концом сигары в сторону Бордена. — Если бы кое-кто из здесь присутствующих его бы не убил.
— Он не выказывал мне должного почтения и вообще раздражал, — сказал Гарри.
— И еще тебе не терпелось испытать полученный от Брюса навык, да?
— При помощи которого ты намереваешься спасти свою любимую Систему от внешнего вторжения, — напомнил Гарри.
— Выбор Брюса, поделившегося с тобой сокровенными знаниями, я еще могу понять и принять, — сказал Магистр. — Но шприц?
— Может быть, было очевидно, что Артур — не самый большой любитель чтения, — заметил Гарри.
— Эй, вот это чего сейчас началось? — возмутился Артур.
— Или что книгу он может отложить на потом…
— А шприц воткнет в себя сразу, как найдет? И мы видим, что это отлично сработало, — сказал Магистр. — Нет, я бы понял, если бы речь шла о каком-нибудь наркомане, но так… Очень странный выбор.
— Возможно, Вычислители как раз хотели опробовать новые механики, — предположил Кевин. — Но поскольку Артур так долго тянул с уколом, они приняли решение от них отказаться. Это объясняет, почему мы не слышали больше ни одной такой истории.
— Как можно собрать статистику о работе новой игровой механики и отказаться от нее на основе только одного случая? — поинтересовался Магистр.
Император пожал плечами.
— Это тупо и нелогично, — сказал Магистр.
— Может, им в тот момент вычислительных мощностей не хватало, — предположил Гарри. — Апокалипсис там, все дела.
— Всегда хватало, — отрезал Магистр. — Но черт с ним, со шприцом. Второй момент заботит меня еще больше. Система, которую мы программировали, было способна к некоторому развитию, в определенных рамках, но она никогда ничего не делала просто так. Грубо говоря, если бы миру было суждено быть залитым водой, каждому второму игроку выпадал бы шанс вырастить себе жабры. Но он, — Магистр обвинительным жестом ткнул в Артура. — Получил класс “Разрушитель миров”. И до сих пор, насколько я знаю, ни одного мира так и не разрушил. Ты разрушил хоть один мир, Полсон?
— До основанья? А зачем?
— К чему создавать суперпушку, если ты не собираешься из нее стрелять? Зачем Системе разрушитель миров, если нет ни одного мира, который бы ей требовалось разрушить?
— Возможно, создание уникального класса разрушителя миров было ответом Системы на угрозу Элронда, — заметил Кевин.
— Нет, — сказал Магистр. — По времени не бьется. Угроза Элронда встала во весь рост гораздо позже того, как он получил свой класс, и спрогнозировать такое его поведение никто не мог, поскольку Элронд был безумен и такое предсказать вообще невозможно. К тому же, эта проблема решалась на другом уровне.
— Ну и какая тогда у тебя версия?
— У меня нет версии, одни только вопросы, — сказал Магистр. — Это-то меня и тревожит.
— Возможно, ты знаешь о Системе куда меньше, чем думал.
— И это меня тревожит.
— Впереди война, — сказал Кевин. — Если мы победим, у тебя будет достаточно времени, чтобы во всем разобраться. А если нет, то это уже не будет иметь никакого значения.
— Я должен знать, что происходит, — сказал Магистр. — Нельзя выходить на битву, понятия не имея, что творится в твоем собственном лагере.
— Не все в этой вселенной происходит в пику тебе, Оберон.
— Как? — удивился Артур. — Разве вселенная не вращается вокруг него? А я-то думал, что сижу сейчас прямо рядом с центром мироздания…
— Труби уже обед, император, — распорядился Магистр. — И пусть эти двое валят на свои подвиги. А мы с тобой останемся здесь и крепко подумаем, как мы докатились до жизни такой, и куда нас стоит катиться дальше.
— И правда, засиделись мы что-то, — сказал Гарри. — Вроде как обещали Василию, что решим проблему, а сами тут в приятной компании беседами забавляемся.
— Пока он жизнью рискует, — добавил Артур.
— Да чем он там рискует, — отмахнулся Магистр. — Это ж физрук. Он всегда найдет способ, как вывернуться.
— Это здесь, — сказал Кевин. — А там-то не Система.
Магистр вздохнул.
— Но он же все равно физрук, — сказал он.
И затушил сигару об ажурный парапет.

Глава 12

Как говорил мой старик-отец, если чего-то нельзя, но очень хочется, то все равно нельзя, потому что уголовный кодекс. Но если уголовный кодекс не возражает, желание твое не слишком аморально, и все еще очень сильно, то можешь хотя бы попробовать.
Но не слишком огорчайся, если у тебя ничего не выйдет, потому что это жизнь, и и в ней такое происходит сплошь и рядом.
В смысле, когда у кого-то что-то не выходит, хотя ему и очень хотелось.
Один мой знакомый (в смысле, знакомый отца) очень хотел миллион долларов и вертолет, а получил только пулю в брюхо и путевку на Колыму, где и закончил свои дни, полные сожалений и печали.
Это, к слову, об уголовном кодексе.
Я это все говорю к тому, что у меня ни по каким раскладам не должно было получиться то, что я сделал. Я был вне Системы, и все ее игровые фишки здесь не работали, более того, я был не в фазе отмщения, пусть даже формального, и, хотя мне и было, что предъявить этому индивидууму (хотя бы ту же порчу скафандра, например), сделать это перед прыжком я все равно не успел.
Тем не менее, у меня все получилось, и я оказался в серой пустыне, простирающейся от горизонта до горизонта. Серым здесь было все.
Небо, песок, барханы. Серый ветер гонял серый воздух с легким привкусом сероводорода…
По сравнению с системной, местная инфосфера выглядела довольно унылой и слегка пованивала.
Внешний стоял передо мной, все такой же обычный, как и аватар, с которым я разговаривал. Все такой же антропоморфный, в сером деловом костюме, с гримасой легкого непонимания на лице.
Впрочем, я полагаю, что гримасу я уже сам навизуализировал.
И хотя в реальном мире своими размерами он превосходил меня на порядок, здесь мы стояли вровень.
— Ты? — удивился он. — Здесь? Но как?
— Сюрприз, приятель, — сказал я. — От меня не так-то легко избавиться.
Он нахмурился.
Черт знает, как это выглядело на самом деле, вне моей визуализации. Или как это видел он.
Возможно, мы висели в пустоте двумя энергетическими сгустками и подавали друг другу сигналы миганием, возможно, мы были двумя спрутами посреди бескрайнего океана вселенского разочарования и махали друг другу щупальцами. Возможно, были еще какие-то варианты, которые я даже представить себе не могу.
Я, в общем-то, человек довольно ограниченный, поэтому мои выходу в инфосферу обычно своим размахом никого не поражают и выглядят довольно скучно, с минимальным количеством спецэффектов.
Наверное, мне уже начать привирать что-нибудь, чтобы история не казалась такой скучной…
— Как ты это сделал? — спросил он. Видать, всей полнотой информации о моих способностях Внешние все-таки не обладали. Или вот этого конкретного индивидуума забыли в известность поставить.
— Маленький шаг для одного человека, — сказал я. — И, возможно, огромный шаг вперед для всего человечества.
— Я не знаю, как ты это сделал, — сказал он. — Но я обязательно разберусь. Мы разберемся.
— Удачи, — сказал я.
Я сел на песок, скрестив ноги, зачерпнул полную пригоршню сыпучей субстанции и принялся ее… сыпать. Это было не очень похоже на то, что я обычно делаю на… переговорах, и, в общем-то, наверное, мы уже достигли той стадии, когда мне нужно было красиво врываться в драку, прямо как я люблю, но я решил немного потянуть время.
Просто чтобы узнать его поближе. Ведь, вполне возможно, это не последняя наша встреча. Пусть и не с этим конкретным экземпляром, но с кем-то из его приятелей.
Которых, надо полагать, целое множество.
— И чего ты хотел этим добиться? — спросил он.
— Ничего, — сказал я. — Просто действую тебе на нервы.
— Ты сумел меня удивить, — заявил он. — Но этого недостаточно и это тебе не поможет. твой разум слишком ничтожен и ты не способен контролировать происходящее в обеих реальностях, и пока ты здесь, там я могу сделать с твоим телом все, что захочу. Например, полностью его уничтожить.
— Так валяй, — сказал я. — Тело — это материя, а материя — это инструмент.
Конечно же, я блефовал, и блефовал отчаянно, но у меня было подозрение, что если бы он мог сделать что-то с моим телом там, он бы уже давно это сделал и не стал бы ставить меня в известность. А может быть, он уже сделал, так чего переживать о том, что не в силах изменить?
Это проблему я буду решать потом. Как-нибудь.
Если это потом когда-нибудь вообще наступит.
— Пустая бравада, — сказал он.
Я пожал плечами и начал пересыпать песок из правой руки в левую. Может, кого-то это занятие и успокаивает, но меня — точно нет. Скорее, раздражает.
— Я могу уничтожить тебя там, — снова завел он свою шарманку. — Я могу уничтожить тебя здесь.
Скучно.
Если он все может, так почему же он ни черта не делает? Похоже, что он тоже тянет время, но если я делаю это для того, чтобы лучше понять, что происходит здесь, он, возможно, пытается что-то сделать там.
И черт знает, получается у него или нет.
Мое терпение вознаградилось.
Чем больше времени я наблюдал за непроисходящим (тут же, по большому счету, пока ничего не происходило), тем больше деталей местной инфосферы мне открывалось. Это было похоже на загрузку картинки при плохом интернете. Сначала только цветовой фон, потом общие очертания, и уже после этого тебе становятся доступны все детали.
Я заметил, что все тело внешнего было пронизано тонкими, почти невидимыми на фоне общей серости нитями. Их было великое множество, и они вели куда-то за барханы. Я проследил одну такую нить и обнаружил за горой песка еще одного внешнего, ничуть не отличающегося от экземпляра, с которым я имел дело.
И он тут, понятное дело, был не один.
Уже зная, что надо искать и сфокусировав зрение, я обнаружил, что вся местная пустыня прямо таки кишит внешними. Они были не то, чтобы вот прямо рядом с нами, до ближайшего было метров двести, и чем дальше, тем больше росла их концентрация, и уже в километре от нас они стояли стройными рядами и, видимо, до самого горизонта.
С моей позиции мне было этого не рассмотреть, но я не сомневался, что все они связаны этими самыми почти невидимыми нитями.
Ведь они Множество.
И если все они таких же размеров, как и повстречавшийся мне экземпляр, то скорее всего они и есть их планета, и тогда понятно, что они могут двигать ее, куда захотят.
И вообще, делать с ней что угодно. Что-то, что я даже представить себе не могу.
Сейчас они ничего не делали. Просто стояли и смотрели в пространство. Может быть, наблюдали. Может быть, медитировали. А может быть, я просто застал их во время послеобеденного сна.
В таких вопросах никогда нельзя быть уверенным наверняка.
Ясно было только одно — имперскому флоту тут делать было нечего. Магистр был прав, готовя армию Вычислителей и умоляя Бордена, чтобы он ее возглавил и научил.
На физическом уровне эта проблема явно не решается.
Если, конечно, империя не обладает каким-нибудь неконвенционным оружием, что вряд ли. За годы пребывания в игровых мирах я уже изучил все местные вундервафли.
— Мы готовы сделать тебе последнее предложение, — сказал он.
Я встал на ноги, стряхнул песок с вечноголубых джинсов и посмотрел прямо на него.
Есть предложения, от которых надо отказываться. И если договориться можно с каждым, это не значит, что тебе все время стоит так поступать.
Есть те, с кем нельзя договариваться.
Это опасно, безответственно и неполезно для кармы.
Наши цивилизации слишком разные, и если мы когда-нибудь и сможем понять и принять друг друга, то явно не на данном этапе развития.
Он просто стоял, смотрел на меня и ждал.
И все его Множество стояло, смотрело куда-то, и ждало.
Словно они и не знали, что будет дальше. Но я-то знал.
В каком-то смысле за мной тоже стояло Множество, и эти множества не совпадали.
— Ты же понимаешь, что я все равно не соглашусь, — сказал я. — Так давай уже перейдем к танцам.

***

Вообще, жизнь — странная штука. Порой забавная, порой печальная, порой непредсказуемая и попросту нелепая, и известно в ней только одно. Сколь бы длинной она ни была, рано или поздно она все равно закончится.
Так уж сложилось, что в последнее время я часто думал о своем личном финале. Конечно, в таких делах ничего нельзя предсказать и бессмысленно загадывать, и он может случится в любое время и при любых обстоятельствах, но иногда, в редких припадках тщеславия, мне казалось, что я достоин чего-то большего, чем просто сгинуть в очередном данже при схватке с проходным тощим противником, пусть его хоть сам Магистр пару десятков лет выпестовывал.
Правда, шансы на то, что я встречу смерть в собственной постели, старый, немощный и слегка свихнувшийся, окруженный многочисленными детьми и внуками, тоже стремились к нулю.
Все говорило за то, что это будет очередная драка. Не Серая Гавань, но поле под Камланном.
В конце концов, от старых привычек не так-то легко избавиться.
Особенно от плохих.
Особенно в том месте и тех обстоятельствах, которые эти плохие привычки только поощряют.
Но в одном я почему-то был уверен на сто процентов.
Что бы там ни случилось и каких пакостей бы ни приготовила мне жизнь, это произойдет не сегодня.

***

Он сделал шаг вперед и в его руках появился пылающий меч, и это было так банально, что у меня аж зубы свело и уши зачесались. Но тут проблема, конечно, не в нем, а в моем небогатом воображении, может быть, в его видении он галактикой в меня швырнуть попытался…
Я отбил удар меча своей верной битой, увернулся от второго, а потом пнул его в живот. Он слегка согнулся и шагнул назад, а я, развивая успех, вломил ему битой по голове.
Он упал на колени и выронил меч, который тут же перестал пылать, и серый клинок практически слился с серым фоном песка, на котором он лежал.
Это вот был тонкий момент, потому что, с одной стороны, добивать кого-то, кто уже вроде бы оглушен и стоит перед тобой на коленях, как-то не очень красиво и не в духе фэйр-плей, но, с другой стороны, кто же знает этого типа. Может быть, он таким образом группируется, и сейчас как прыгнет…
Я ударил как раз в тот момент, когда он прыгнул, и инерция меня подвела, бита разминулась с его головой на считанные сантиметры, мазнула по уху и наверняка врезалась бы в плечо, если бы не не метаморфировал прямо во время прыжка. Он превратился в гигантского змея и попытался обвить мое тело, но я против таких близких контактов третьего вида, и, брезгливо содрав его с себя, закинул подальше.
Тогда он превратился в вепря. Как по мне, вепри с пустыней не очень хорошо сочетаются.
Он рычал, сверкал клыками, пускал слюну и напрыгивал на меня, а я уворачивался, по ходе дела охаживая его бока битой, и это продолжалось, наверное, минуты полторы, и это были полторы минуты одной из самых унылых драк в моей жизни. В смысле, он как будто какую-то обязательную повинность отрабатывал и махал проходил как-то скучно, без огонька. Тот же Элронд в свое время заставил меня попотеть, да и выглядело оно куда зрелищнее…
А может быть, дело не в нем. Может быть, просто я сам старею, становлюсь скучным, предсказуемым и уже не способным навизуализировать себе что-нибудь в стиле Майкла Бэя. Не все вино становится лучше со временем. Какое-то превращается и в уксус.
В конце концов, я подловил его на противоходе и врезал битой в челюсть, так, что у него клыки хрустнули, а один даже сломался и выпал. Он рухнул на песок, вернувшись в человеческую форму, и оказалось, что его деловой костюм даже не помялся.
Он попытался встать, а я поставил ему ногу на грудь, толкнув обратно, и покачал головой.
— Зачем вы это делаете, мистер Андерсон?
— Что? — спросил он.
— Впрочем, уже неважно, — сказал я.
Остальные члены Множества стояли там, где они стояли раньше, и не делали никаких попыток присоединиться к веселью. Может быть, все дело в расстоянии, которое разделяло нас в физическом мире. Может быть, это противоречило их жизненному укладу. А может быть, они просто хотели посмотреть, что из всего этого выйдет.
Они ж не люди, кто их вообще поймет.
Я убрал ногу с его груди, убрал биту обратно в свое воображение (со стороны это выглядело, как будто бы она втянулась ко мне в рукав, словно я какой-то дешевый балаганный фокусник), повернулся к нему спиной и пошел прочь.
Словно все мои дела здесь были сделаны, а новые дела ждали меня в той стороне пустыни. Хотя, на самом-то деле, никаких дел в чужой пустыне у меня не было и быть не могло.
Я играл на публику, и играл нечестно. Пусть я и стоял к нему спиной, здесь это не имело никакого значения, и я не переставал за ним наблюдать. Я подозревал, что он прыгнет, и был готов к этому.
Я был почти уверен, что он прыгнет, потому что мы с ним уже дрались, и ты нигде не можешь узнать человека лучше, чем в драке.
Более того, я надеялся, что он прыгнет.
И он прыгнул.
Поскольку я был к этому готов, я пригнулся и перебросил его через себя, и он снова плюхнулся на песок с другой стороны. А когда я пригнулся, моя рука легла на рукоять оброненного им в начале драки меча, и лезвие его снова начало пылать, возможно, даже ярче, чем раньше.
— Немыслимо, — сказал он, когда я выпрямился, сделал шаг и всадил пылающий меч ему в грудь.
Кровь из раны не выплеснулась, но это меня не удивило. Зато в том месте, где его рассек клинок, серый деловой костюм начал тлеть и очень быстро занялся огнем, а спустя пару десятков секунд полыхало уже все тело.
Впрочем, погасло оно так же быстро, как и загорелось, и передо мной на песке лежали только обугленные останки, в которых человеческие очертания угадывались уже с очень большим трудом.
— Раз, раз, раз, проверка звука, — сказал я, и с каждым новым слогом мой голос становился все громче. Все более зычным. Наверное, если кто-нибудь возьмется написать очередную книгу о моих похождениях, в этом месте ему будет лучше использовать капс. — Вы слышите меня, бандерлоги?
Множество не ответило и вообще никак не отреагировало, но поскольку мой глас разносился над всей пустыней, я не сомневался, что они меня слышат.
Тогда я воздел к небесам пылающий меч (сразил врага его же собственным оружием, пусть знают), а потом резко его опустил и одним движением отсек от тела все нити, что продолжали крепится к обугленным останкам.
Тоже никакого эффекта. Может быть, я вообще зря позерствую?
Но, как утверждал один давно покойный чувак, шоу маст гоу он, и я был намерен доиграть этот спектакль до конца.
Поэтому я нагнулся, собрал лежавшие на земле нити и намотал их на кулак.
А потом дернул.
Конечно, это не произвело эффекта разорвавшейся бомбы, но по рядам внешних прокатилась рябь, и катилась она до самого горизонта. По крайней мере, до самого конца моей зоны видимости.
А некоторые из тех, что стояли поближе, даже попадали на песок.
— Можете расценивать это, как мое вам послание, — заявил я.
А потом дернул еще раз, чуть посильнее. И, не стал дожидаться, пока рябь докатится до самых дальних рядов, я прыгнул обратно.
Они даже не попытались меня остановить.

***

Мое тело оказалось на месте.
Ну, не то, чтобы совсем на месте, но по крайней мере очень недалеко от того места, где я его оставил.
Приятный нюанс — его так и не уничтожили.
Неприятный нюанс — не знаю, когда это произошло, но меня выкинули на мороз… в смысле, в открытый космос, и сейчас я болтался как раз там, в открытом космосе, а скафандр, как вы помните, был разгерметизирован еще во время стычки с креслом и тентаклями. Впрочем, это еще не беда, я уже однажды бывал в подобном положении.
Рядом разваливалось на части то, что я поначалу принял за космический корабль внешнего. Видно, после смерти его сознания Множество потеряло контроль над этой частью материи, и на стала подчиняться физическим законам, а внутри, судя по состоянию корпуса, что-то явно взрывалось.
Или это я… в смысле, мое тело в бессознательном состоянии рвалось наружу. Может быть, мне еще многое предстоит о себе узнать.
В любом случае, Множество не сумело дотянуться до этой части пространство из… ну, оттуда, куда они улетели, и пустило все на самотек.
Еще один неприятный нюанс — пульта для управления скаутом Магистра в специальном креплении скафандра не обнаружилось. Может быть, внешний свистнул, пока я валялся в беспамятстве, а может быть, просто вывалился по пути наружу.
Я посмотрел на беззвучно разваливающуюся громаду и на кучу обломков, которые разлетались в стороны и занимали позиции на местных орбитах.
Кто там говорил, что сложно найти иголку в стоге сена?
Подержите мое пиво.

Интермедия. Смерть и Разрушение

В последний момент Кевин заявил, что пойдет с ними. Разумеется, они отказались, сообщив, что уже воевали раньше вдвоем, и кончилось все довольно-таки неплохо, и нефиг лезть в их сработанную команду, и вообще, у императора должны быть дела и поважнее, чем за сумасшедшими искусственными интеллектами охотиться.
Кевин нехотя согласился и предложил телепортировать их поближе к зоне поисков, но они снова отказались и решили воспользоваться стационарной сетью порталов. Не то, чтобы они не доверяли темному властелину… Просто Гарри заявил, что начинать поиски с центра города было бы куда удобнее, а Артур не стал спрашивать, чем.
Магистр сказал, что это отличный выбор, и они отправились в здание мэрии, чтобы променять один подвал на другой.
— Как ты думаешь, это когда-нибудь кончится? — спросил Артур.
— Что это?
— Ну, вот это все, — сказал Артур. — Сейчас мы отправляемся на войну, после которой нас уже ждет другая война, и когда мы это все выиграем, наверное, нарисуется какая-нибудь третья война, а за ней будет еще какой-нибудь конфликт, наверняка вооруженный и наверняка нас опять попытаются в него втянуть… Ты не находишь, что в местном геймплее как-то недостаточно вариативности, и это довольно странно, если помнить про общий бюджет.
— Просто мы зашли слишком далеко и на слишком высоком уровне сложности, — сказал Гарри.
— И от этого возросла линейность?
Гарри пожал плечами.
— Нет, я все понимаю, — сказал Артур. — Если ты стрелок, то ты везде будешь видеть коридорный шутер. Но стрелок у нас — ты. Выходит, мы играем по разработанному для тебя сценарию?
— Скорее, для физрука, — сказал Гарри. — Ведь по идее именно он должен был отправиться на это задание.
— Но он выбрал другое, — констатировал Артур. — И это тоже довольно странно. Физруки этого мира не уклоняются от хорошей драки.
— Если только не видят возможность устроить лучшую, — заметил Гарри.
— А говорят, что старый враг лучше новых двух.
— Нет, с врагами это правило не работает, — сказал Гарри. — Новый враг опаснее уже тем, что ты практически ничего про него не знаешь, а неизвестность пугает.
— Тебя правда пугает неизвестность?
— Не меня, а вообще, — сказал Гарри. — С тех пор, как я закончил частную школу для мальчиков, меня запугать практически невозможно.
— Понимаю, — сказал Артур, хотя на самом деле он ничего не понимал. Знакомство с английскими частными школами закончилось для него там же, где и началось.
На серии фильмов о Гарри Поттере.
Они спустились в подвал мэрии — очереди к телепорту не было, Кевин об этом позаботился — и Гарри вбил нужные координаты в портальный камень.
— Готов? — спросил он.
— Нет, — сказал Артур. — Но разве это что-то меняет?

***

Местный подвал, конечно, отличался от подвала в столице империи. Один портальный круг вместо нескольких десятков, каменные стены, поросшие мхом, тусклый свет коптящих факелов. Но телепорт сработал, и их никто не попытался убить прямо на точке входа, что Артур расценил, как хороший знак.
Впрочем, вполне могло оказаться и так, что их заманивали в ловушку…
— Ты не думаешь, что нас заманивают в ловушку? — спросил Артур.
— Может быть, тут и есть ловушка, но вряд ли на нас, — сказал Гарри. — По идее, тут должны ждать физрука, а наши способности несколько отличаются.
— А ты не думаешь, что если тут ждут самого физрука, то они могут быть готовы куда лучше, чем мы?
— Всякое может быть, — сказал Гарри. — Но, сам подумай, в худшем случае у тебя включится пассивная абилка “убить всех”, и мы все равно победим?
— А ты?
— А я уйду эвакуационным телепортом.
— А если не успеешь?
— У меня есть некоторые основания полагать, что я успею, — сказал Гарри. — К тому же, не думаю, что физрук попросил бы меня тебя сопровождать, если бы не был уверен, что мы справимся.
— Не стоит делать из физрука культа, — сказал Артур. — Физрук тоже ошибается. И одно время его спутники мерли, как мухи.
— В таком случае даже неплохо, что его здесь нет, — заметил Гарри, но Артура это не успокоило.
Они поднялись по лестнице и оказались в холле. Он был старым, обветшавшим и по нему гуляли сквозняки, но, по крайней мере, это произошло не из-за выбитых окон или того, что остальная часть здания была разрушена. Мэрия вполне функционировала, тут были люди, и даже дежурный стражник, который лениво поинтересовался, какого лешего они забыли в этой дыре.
— Мы — составители туристического справочника “Любопытные архитектурные решения”, - сказал Артур. — Хотели посмотреть на местные шпили. Может быть, сделать пару фотографий. Если мы правильно преподнесем информацию нашим читателям, готов биться об заклад, что народ к вам просто валом повалит.
Стражник скептически ухмыльнулся и махнул рукой.
Они вышли на улицу и осмотрелись.
— Средневековое фэнтези, — уныло констатировал Артур. — Опять гребаное средневековое фэнтези. Самый распространенный шаблон.
— Мы знали это и раньше. Или ты до последнего надеялся, что за последние пару часов они превратят свой мир в высокотехнологичное нечто?
— Не надеялся, конечно. Но мне просто интересно, почему большая часть миров создана именно по этому шаблону?
— Может быть, таков запрос потребителя, — сказал Гарри.
— Кто этот потребитель, которому нравится кишащий вшами мир без комфорта, где ночные горшки выливают прямо в окно, на головы ничего не подозревающим прохожим?
— Вообще-то, если это самый распространенный шаблон, то прохожие должны о чем-то подозревать, — заметил Гарри.
Мимо как раз прошел очередной такой прохожий, на автопилоте обогнувший подозрительно выглядящую лужу, в которую Артур чуть было не вляпался несколькими секундами раньше. Прохожий носил походную кожаную броню, а на поясе у него висел длинный кинжал.
— Зачем мы здесь? — трагическим тоном вопросил Артур.
— Чтобы уничтожить угрожающий нам и нашим друзьям искусственный интеллект, — напомнил Гарри.
— Это я понимаю, — сказал Артур и обвел взглядом местные архитектурные решения, в которых не нашел ровным счетом ничего любопытного. Хотя пара шпилей тут все же наличествовали, но они были вполне заурядными. — Но зачем мы здесь?
— Потому что это ближайшая точка входа.
— Кевин мог бы перебросить нас ближе к тому месту, о котором говорил физрук.
— Я предпочитаю подойти издалека и с меньшей помпой, — сказал Гарри. — А порталы, которые открывает император темной империи могут привлекать излишнее внимание.
— А за ближайшей стационарной точкой входа тут, типа, никто и не следит?
— Вот тут сложно сказать, — задумался Гарри. — С одной стороны, вроде бы, должны и следить, а с другой — этот искусственный интеллект уже неоднократно показывал, что страдает тактическим кретинизмом. Может быть, он и не ожидает, что если его тайное местонахождение будет раскрыто, армия вторжения будет состоять из двух человек, которые придут через стационарный портал. Он вообще вряд ли ждет армию вторжения из двух человек. Я имею в виду, скорее всего, он выбирает из двух возможных вариантов: либо это будет атака сразу с нескольких направлений, масштабная настолько, насколько ее будут способны организовать Кевин с Первым Игроком, либо это будет один человек. Но все мы знаем, что физрук ходит своими путями.
— Блестящий анализ ситуации, из которого следует только то, что мы ни хрена не знаем, — сказал Артур.
— Ну, если в ближайшие минуты нас попытаются каким-нибудь способом убить, мы получим точный ответ на вопрос, наблюдал ли кто-нибудь за порталом, — сказал Гарри.
— Очередная операция в стиле “высокоуровневые отморозки спасают мир”, - пробормотал Артур. — Ты не находишь, что физрук плохо на всех нас влияет?
— Возможно, — сказал Гарри.
— И это все? Возможно? Только возможно? — удивился Артур. — А раньше тебе часто доводилось лезть в потенциально опасное место, сломя голову и не проведя хотя бы какой-нибудь разведки?
— Ты удивишься, — сказал Гарри. — К тому же, разведка может спугнуть противника раньше времени. И где его потом искать?
— Спросить у физрука очередную наводку.
— Чтобы получить предыдущую наводку, ему пришлось умереть, — напомнил Гарри. — Так что вряд ли мы можем назвать это рабочим методом.
Они дошли до городских ворот, и на них так никто и не напал. Артур решил, что будет считать это хорошим знаком, хотя понимал, что на самом деле это вообще никакой не знак.
Может быть, противник просто затаился.
Оказавшись за городскими стенами, Гарри оперся на стоявший на обочине километровый столб и закурил сигарету.
Артур снова осмотрелся по сторонам в поисках чего-то подозрительного.
За городом царило лето, цвели цветы и пели цикады, с полей доносился запах скошенной травы. По грунтовой дороге тащилось несколько повозок, на ближайшей речушке несколько человек удили рыбу.
— Не совсем то, что я ожидал увидеть, — сказал Артур.
— Чего же ты ожидал увидеть? — поинтересовался Гарри.
— Ну, не знаю, — сказал Артур. — Фабрики по производству оружия судного дня. Черное небо, затянутое дымом, и марширующие под кровавыми знаменами легионы орков. Одним словом, Мордор.
— Как раз логичнее всего спрятать фабрики под типичной пасторалью, — сказал Гарри. — А орки, насколько мне известно, тут вообще не при делах, Элронд теперь делает ставку на механизмы, которые сам и клепает на коленке.
— Что ставит под вопрос его статус Вычислителя.
— Скорее всего, у того, что он него осталось, уже нет этого статуса, — сказал Гарри. — А что касается Мордора, то пусть тебя не обманывает эта пастораль. Чаще всего Мордор скрывается именно там, где ты меньше всего рассчитываешь его встретить.
— Весьма философская сентенция, — сказал Артур.
Гарри выпустил из легких клуб дыма и затушил окурок ботинком.
— А иногда Мордор — это мы.

***

Они дождались дилижанса, купили билеты и теперь в относительном комфорте катили по дороге к самой, возможно, грандиозной драке в их общей карьере, и их до сих пор никто не попытался убить, что ничуть не беспокоило Гарри, но выводило Артура из себя. Конечно, может быть, всему виной то, что они изначально нацепили на себя амулеты анонимности и плащи пилигримов (плюс пятьдесят к умению проповедовать и изрекать прописные истины), но Артур полагал, что искусственный интеллект, не гнушающийся открывать сезон охоты на богов и императоров, такими фокусами не обмануть.
И с каждым намотанным на колесо дилижанса безопасным километром пути он все тверже убеждался, что они едут в ловушку.
— Не стоит недооценивать врага, — сказал Гарри после того, как Артур поделился с ним своими сомнениями. — Но не стоит и его демонизировать. Вряд ли кто-то может ожидать, что смертельная угроза катит к нему в рейсовом дилижансе.
— Но он же искусственный, блин, интеллект, — напомнил Артур.
— Ну да, — согласился Гарри. — Поэтому нам и нужно поступать нелогично.
— Но почему нас не ждали на входе? Или ты думаешь, что он на самом деле нас не опознал?
— Может быть, не опознал, — сказал Гарри. — А может быть, все его вычислительные мощности сейчас уходят на то, чтобы придумать план по противодействию внезапно воскресшему физруку, которого он уже успел сбросить со счетов. А это, как ты понимаешь, задача не из простых.
— Как насчет того, что не стоит демонизировать физруков? — осведомился Артур.
— Он, между прочим, бог, — сказал Гарри.
— Ты тоже без пяти минут бог, — фыркнул Артур. — Божественности тут такие запасы, что ее раздают всем подряд.
— Тебе тоже поступали такие предложения?
— Чур меня, — сказал Артур. — Учитывая мой класс, это ж миры разрушать придется, нафига мне такая морока?
К вечеру их дилижанс вкатил в ворота постоялого двора, и кучер объявил, что лошадям нужен отдых, а уж ему и подавно. Хилый поток пассажиров неспешно и немного кряхтя выполз на траву, а Гарри закурил сигарету и решил приступить к опросу местного населения. Под это описание как раз подходил столетний дед, который помогал кучеру распрягать лошадей и задавать им корма.
— А что, отец, — обратился к нему Гарри. — Ничего странного в последнее время в округе не происходило?
— Как не происходить, когда происходило, — ответил дед, отвлекаясь от своего занятия и меряя Гарри оценивающим взглядом. Борден повертел в пальцах золотую монету.
— Аккурат этой ночью и происходило, — сказал дед. Гарри кинул ему монетку, старикан ловко поймал ее одной рукой, попробовал на зуб, удовлетворенно хмыкнул и спрятал в карман. — Гремело страшно почитай, что полночи, и огненные всполохи во все небо.
— А где это происходило? — поинтересовался Гарри.
— Аккурат в соседней долине, — сказал старикан и махнул рукой. — Там, за горой.
— И что это был за грохот?
— Как будто боги лупили своими божественными колотушками в гигантские пустые демонические кастрюли, — фыркнул старикан. — Откуда мне, старому крестьянину, знать, как правильно описывать грохот? Это было громко, да и все.
— А что находится в соседней долине? — спросил Гарри.
— Раньше там гномы жили, — сказал старикан. — Нормальные ребята, работящие, хотя и низкорослые и пива пьют не в меру, а как напьются, так и начинают бородами мерятся. Нормальные соседи, кстати говоря, никогда мы с ними горя не знали. Но пару лет назад свалилась на них страшная напасть…
— Чума? — попытался угадать Артур.
— Хуже, — мрачно сказал старикан. — Политика. Явились к ним посланники из другого гномского поселения и разнесли эту страшную заразу, так что гномы всем кланом снялись с насиженных мест и отправились мировую системную революцию совершать. Ну, или еще какую гадость, я в эти подробности особливо не вникал.
— Значит, там остались разветвленные подземные коммуникации, — констатировал Гарри. — И кто же пришел в долину после гномов?
— А шут его знает, — сказал старикан. — Как гномы ушли, торговля, стало быть, с ними прекратилась, а без торговли нам в той долине делать нечего.
— Неужели ж у вас в округе любопытных не нашлось? — спросил Гарри.
— Любопытные у нас долго не живут, — мрачно сказал старикан. — Любопытные в другие миры уходят, там, говорят, жизнь совсем иная и много всяческих диковин встретить можно. Конечно, кто-то из местных в долину ходил, но…
— Никто не вернулся? — попытался угадать Артур.
— Тебя что, в детстве оглоблей ушибло? — ласково и немного сочувственно поинтересовался крестьянин. — Ежели бы оттуда никто не вернулся, таким делом бы сразу местные власти заинтересовались, и тогда бы все точно знали, что там, в той долине, обитает. Все они вернулись, просто рассказывают разное, но сходятся в одном. Ничего интересного там нет.
— И это ни у кого никаких подозрений не вызвало? — поинтересовался Гарри. — В смысле, что показания очевидцев расходятся?
Теперь старикан с сочувствием посмотрел уже на него.
— А ведь сначала казался нормальным, — пробормотал он. — Ты что, забыл, в каком мире живешь? Тут же постоянно кто-то возвышается, а кто-то падает, и нормальному человеку след держаться от всего этого подальше, чтобы возвысились не за его счет и упали не ему на голову. Не мешает жить, и ладно.
— Тоже позиция, — согласился Гарри.
— Доживешь до моих лет, поймешь, что это единственно правильная позиция, — сказал старикан.
— И сколько ж тебе лет?
— Почитай, что уже сто двадцать.
— И что, все время тут торчишь? — поинтересовался Артур. — Неужто даже в молодости тебя не манила дорога приключений?
— Манила, как не манила, — сказал старикан. — Но потом мне прострелили колено.
— Да, это многих останавливает, — сказал Гарри и посмотрел на Артура. — Вот тебе и Мордор.
— Только он какой-то очень скромный и локальный, — сказал Артур.
— Опасность истинного Мордора определяется не длиной его границ, — сказал Гарри. — Сними нам номера, что ли, а я пока покурю и скажу кучеру, что дальше мы с ним не поедем. Завтра с утра мы начнем обходить гору.

Интермедия. Смерть и Разрушение 2

Они обогнули гору.
— Вот, — удовлетворенно сказал Артур. — Это уже больше похоже на Мордор. Черная земля, мертвые деревья, зловещие развалины.
— Не буду спорить, — не стал спорить Гарри. — Но все это выглядит, как будто Мордор уже проиграл свою Войну Кольца. Земля не просто черная, она выжженная и до сих пор кое-где дымится. Да и развалины выглядят довольно свежими, как будто их развалили совсем недавно.
— Уж не пытаешься ли ты намекнуть, что нас кто-то опередил? — поинтересовался Артур.
— Пока все очень на это похоже, — сказал Гарри, закуривая сигарету.
— Но кто?
— Как ты должен понимать, у меня нет точного ответа на этот вопрос, — сказал Гарри. — Однако, исходя из характера наблюдаемых нами повреждений, можно предположить, что это был либо физрук, либо орбитальная бомбардировка.
— Но физрука здесь быть не могло.
— Резонно, — согласился Гарри. — Среди его божественных умений до сих пор не значилось способности быть одновременно в двух местах.
— Однако, насчет второй версии у меня тоже есть сомнения, — сказал Артур. — Это же фэнтези мир, а насколько мне известно, высокотехнологичное оружие в фэнтези мирах не работает.
— Насколько известно мне, это правило недавно отменили, — сказал Гарри.
— Ну и кто, по-твоему, это был?
Гарри пожал плечами.
— Система довольно велика, и в ней есть много сил, способных сотворить подобное.
— Но зачем?
— Я все это время был вместе с тобой, — напомнил Гарри. — И доступа к каким-либо сторонним источникам информации у меня нет.
— Нет, я все понимаю, — сказал Артур. — Элронд тут тоже довольно давно и наверняка успел нагадить многим и помимо нас, и эти многие тоже могли на него затаить, но то, что прорвало их прямо перед нашим приходом, наводит на определенные размышления.
— Иногда совпадение это просто совпадение, — заметил Гарри.
— Но чаще всего — нет, — сказал Артур. — Спустимся?
— Ну, не просто же так мы тащились в такую даль, — сказал Гарри.
Они спустились.
Вблизи долина выглядела еще печальнее, чем сверху.
Она выглядела так, как будто тут была не просто стычка. Она выглядела так, как будто кто-то вел здесь войну на уничтожение. Земля была покрыта слоем черного пепла, в котором ноги вязли по щиколотку.
Вся местность была испещрена следами от взрывов. В некоторые воронки мог бы провалиться и танк.
— Что за силы тут столкнулись? — вопросил Артур. — Ну, то есть, про одну-то силу нам кое-что известно, но кто же был вторым?
— Может быть, мы этого вообще никогда не узнаем, — сказал Гарри. — Посмотри интерфейс, у тебя там дебаф “радиация” случайно не появился?
— Нет, — сказал Артур после небольшой паузы. — А у тебя?
— А у меня иммунитет, — сказал Гарри.
— И когда ты успел им обзавестись?
— Это долгая история, — сказал Гарри.
— Ладно, — сказал Артур. — Похоже, что хотя бы пепел не радиоактивный.
Посередине долины была огромная воронка. Видимо, замес был настолько мощный, что возведенные еще гномами перекрытия не выдержали, и часть местности просто провалилась внутрь.
— Если там что-то и оставалось, без хорошей археологической команды мы вряд ли сможем узнать, что именно, — заметил Гарри.
— Позвонить Индиане Джонсу?
Гарри покачал головой.
— А вот это похоже на пусковую шахту, — сказал он. — Только ствол частично обрушился.
— Может быть, это просто вентиляционное отверстие, — сказал Артур. — А тебе лишь бы жути нагнать.
— Да, наверное, — Гарри присел на корточки, зачерпнул горсть земли, растер ее в ладони, а потом осторожно понюхал пальцы. — Здесь работали боевой магией. Уровня примерно божественного или что-то вроде того.
— А по-моему, ты меня лечишь, — сказал Артур. — Как можно унюхать остаточные следы магии?
— Есть многие абилки, друг Горацио, что и не снились вашим игрокам, — сказал Гарри.
— Магистр? — предположил Артур. — Пока мы тряслись в дилижансе, он мог телепортироваться сюда и… ну, ты понимаешь.
— Магистр больше похож на человека, который загребает каштаны из огня чужими руками, — сказал Гарри. — С чего бы он явился сюда, да еще и попытавшись нас опередить?
— Да, сомнительно, — согласился Артур. — Кевин?
— Мне кажется, Кевин сработал бы элегантнее, — сказал Гарри. — Кевин — это, скорее, чем, а тут как будто боевым молотом по местности лупили.
— Но физрук же…
— Физрук не здесь, — согласился Гарри. — И он не мог здесь быть.
— Федор?
— Ты выдвигаешь версии по мере возрастания их безумия? — поинтересовался Гарри. — Даже если допустить, что Федор владеет такой мощью…
— Он утверждает, что владеет.
— … то вряд ли они с Виталием уже решили проблемы на Земле, — закончил Гарри. — К тому же, любой член нашей команды наверняка согласовал бы свои действия с другими. Или хотя бы поставил других в известность, чтобы они случайно не попали под удар. Или ты так не считаешь?
— Ну, у меня здесь не так много знакомых, — сказал Артур.
— Скорее всего, здесь поработал персонаж, с которым мы еще не встречались, — сказал Гарри.
— Новая напасть?
— Почему сразу напасть? Враг нашего врага.
— Не факт, что окажется нашим другом, — сказал Артур. — Хотя, черт его знает… Все эти игры будят во мне параноика.
— Параноик в тебе вообще никогда не спит, — сказал Гарри.
— Ну ладно, я, — сказал Артур. — Признаться честно, я не слишком во все это вовлечен и отстал от местных трендов. Но ты, со всем своим опытом и умением… По идее, ты должен знать всех хоть сколько-нибудь значимых игроков, способных сотворить такой вот армагеддон.
— С чего бы? — удивился Гарри. — У меня такие же перерывы в игровых сессиях, как и у тебя. А игроков здесь — несчитанное количество.
— Ну да, — согласился Артур. — Просто все непонятно, а я не люблю, когда со мной вот так.
— Жизнь постоянно ставит перед нами вопросы, — назидательно сказал Гарри. — И не на все из них мы может найти ответы прямо сейчас. А на некоторые вообще не можем найти.
— Это и бесит.
— Давай спустимся в воронку и попробуем попасть внутрь.
— Как?
— Ты же разрушитель, — сказал Гарри. — Ну так разрушь чего-нибудь и сделай нам проход.

***

К вечеру они выбрались обратно на поверхность.
— Ладно, — сказал Артур. — Я это скажу или ты это скажешь?
— Ты это скажи, — решил Гарри. — Потому что если я это скажу, ты все равно продолжишь говорить.
— Хорошо, я это скажу, — Артур почесал подбородок грязной рукой. — Мы ни черта не знаем, кто здесь победил.
— Зато нам известно, то, что было тут под землей, смогло вылезти наружу, — сказал Гарри.
— Где либо нашло свой бесславный конец, либо одержало победу над тем, кто его атаковал, — сказал Артур.
— Либо бежало, — добавил Гарри третий вариант.
— При этом мы понятия не имеем, что именно это было и кто его атаковал.
— Судя по останкам производственных помещений, это было что-то высокотехнологичное, но не слишком большое, — сказал Гарри. — Так что Звезду Смерти и огромных человекообразных боевых роботов можно исключить.
— Это здорово сужает список вариантов, — согласился Артур. — И каков твой дальнейший план? Задержимся здесь на пару месяцев, чтобы провести полноценные раскопки и расспросить местных?
— Нет, — сказал Гарри. — Думаю, мы узнали достаточно.
— Но мы же практически ничего не узнали.
— Тем не менее, этого достаточно, — сказал Гарри. — Ты откроешь портал или я открою портал?

***

— И кто из вас в итоге открыл портал? — поинтересовался Магистр.
— Я, — сказал Артур.
— Отличный выбор, — сказал Магистр. — Значит, Элронд все еще жив?
— Мы этого не знаем, — сказал Артур.
— Но вы его не убили, — сказал Магистр, одарив их одним из своих любимых обвиняющих жестов. — И его большого жирного холодного цифрового трупа вы тоже не видели. А логи?
— Логи затерты, — сказал Гарри.
— Это ни о чем не говорит, — сказал Кевин. — Мы знаем, что Элронд умеет тереть логи, но, возможно, его противник тоже это умеет.
— В инфосфере нет никаких следов битвы, — сказал Гарри.
— А убрать эти следы сложнее, чем тереть логи? — уточнил Кевин.
— Намного. Фактически, я понятия не имею, как это вообще можно сделать, чтобы совсем ничего не осталось, — сказал Гарри. — И это значит, что они бились только в этом пласте реальности.
— Ну, то, что Элронд, возможно, уже не Вычислитель — это не новость, — сказал Магистр. — А вот то, что в истории появилось еще одно действующее лицо с неизвестными нами мотивами — это новость. И я не думаю, что хорошая.
— Есть такие люди, которые не заметят хорошую новость, даже если она подкрадется к ним сзади и ударит пыльным мешком по голове, — сказал Артур.
— В любом случае, мы должны исходить из того, что Элронд жив, — сказал Магистр. — И продолжает вынашивать свои гнусные планы. Не стоит забывать, что он долгое время считал себя военным искусственным интеллектом, и пусть сейчас он всего лишь обломок того искусственного интеллекта, он все равно может быть опасным. Вот хоть у физрука спросите, когда он вернется.
— К тому моменту, когда он вернется и узнает, что мы не выполнили его просьбу разобраться с Элрондом, нам неплохо хотя бы выяснить, разобрался ли с ним вообще кто-нибудь, — сказал Кевин. — И если да, то кто. А если нет, то нам надо готовиться к новой войне.
— Но возможно, нам сначала придется разбираться с той войной, которую физрук притащит с собой, — заметил Артур. — То есть, как ни крути, а какая-нибудь война все равно будет.
— Таков путь, — сказал Магистр, который отнюдь не выглядел расстроенным.
Здесь вообще никто не выглядел особо расстроенным, и это Артура особенно напрягало.
У него иногда даже возникало ощущение, что они играют в какие-то разные игры. Или что от него утаили часть правил.
— К возвращению физрука нам надо иметь хоть какой-нибудь ответ, — сказал Артур. — Иначе все это будет выглядеть… нелепо.
— Непрофессионально, — сказал Гарри.
— Я все же буду настаивать на нелепости, — сказал Артур. — Ну, потому что я, в общем-то, никакой не профессионал, а всего лишь любитель, и, в отличие от вас, даже ни одного мира толком не разрушил. Но у вас же тут структуры, связи, контакты, организация, веками отработанные методы и такой же опыт совместной работы…
— У нас все это, конечно, есть, — согласился Магистр. — А теперь объясни нам, как это лучше применить. Какой у тебя план?
— А, план… сказал Артур. — Если ты думаешь, что у меня есть хоть какой-нибудь план, то черта с два ты угадал. Это совсем не такая история.

Интермедия. Необходимое пояснение

Прошло некоторое время.

Глава 13

Артур сидел в полосе прибоя, подставив ноги набегающим волнам и задумчиво глядя куда-то в сторону горизонта. В его правой руке был какой-то замысловатый бокал с разноцветным напитком, и Артур периодически прикладывался к торчащей из бокала коктейльной трубочке.
Выглядел он, как когда-то беззаботный турист, который в какой-то момент ошибся с длительностью отпуска и ему до чертиков надоел царящий вокруг “олл инклюзив”.
— Как говорил мой старик-отец, не сиди на солнце, голову напечет, — сказал я. — А она и так дурная.
Услышав мой голос — мое приближение от него явно скрыл шум прибоя — он слегка повернул голову и одарил меня скучающим взглядом.
— О, ты вернулся, — сказал он.
— Я всегда возвращаюсь, — сказал я.
— Прямо, как Терминатор, — сказал он.
Мне не очень понравилось его сравнение с холодной бесчувственной машиной для убийства, но чего уж тут.
Может быть, он вовсе и не это имел в виду.
— А где отель? — спросил я.
— Отель? А, отель, — он махнул левой рукой вдоль берега. — Там, за пальмами. Как прошли переговоры?
— Как обычно, — сказал я, не желая вдаваться в подробности. — А как ваша война?
— Мы на нее опоздали, — сказал Артур. — На Элронда…
— Я называю его постЭлрондом, — сказал я.
— Да неважно уже, — сказал он. — А может быть, и важно, фиг его знает. В общем, пока мы собирались на ту войну, на него напал кто-то другой. С неизвестными для обеих сторон последствиями.
— Кто?
— Если бы мы знали, кто он, неужели я бы употребил в своей речи оборот “кто-то другой”? — осведомился он. — Мы прибыли в указанный тобой адрес, а там разруха, тишина и вдоль дорог мертвые с косами стоят. Но Элронд, возможно, ушел, так что мы тебя подвели. Выходит.
— Ерунда, — сказал я. — Войны всегда идут не по плану.
— И вот кстати о войнах, — сказал он. — Я так и не понял, что там со следующей.
— Ее не будет, — сказал я. — Страшный внешний враг решил не нарушать первое правило физрука.
— То бишь, они решили не связываться? — уточнил Артур. — Как тебе удалось их убедить?
— Исключительно при помощи дипломатических талантов, которыми я и славен, — сказал я.
— Отгрузил им пачку живительных дипломатических нот?
— Что-то вроде того, — сказал я. — А что вы здесь делаете?
— Отдыхаем, — сказал Артур. — Ждем. Прячемся. Вызываем огонь на себя. В общем, все зависит от дальнейшего развития ситуации, и ты можешь выбрать то, что тебе нравится.
— Чья была идея?
— Кевина. Он заявил, что раз Элронд… постЭлронд возможно жив, по крайней мере, мы не уверены, что он мертв, то он может придти за нами, и верхом безрассудства с нашей стороны будет остаться там, где при нападении могут пострадать мирные и ни в чем не повинные люди. Должен заметить, что для темного властелина он практически святой.
— Кто еще здесь?
— Да все, — сказал Артур. — По крайней мере, время от времени. Магистр и Гарри периодически шастают туда-сюда по делам, да и Федор может отлучиться на пару дней для помощи Виталику, который так и не готов бросить свою страну во времена затянувшихся перемен, так что как-то вот так.
— Значит, Виталика здесь не бывает?
— Был пару раз за все время.
— А Федор сейчас здесь?
— По-моему, да, — сказал Артур. — Утром, по крайней мере, был. Но так-то я за ним особо не слежу. Я вообще за происходящим особо не слежу, у меня от него изжога. Значит, ты уверен, что войны не будет?
— Той войны не будет, — заверил я разрушителя миров. — Но это не значит, что не начнется какая-нибудь другая.
— Это да, — согласился Артур. — Если постЭлронд жив, он может напасть на нас в любой момент.
Я подумал о том же. Если остатки недобитого Вычислителя до сих пор бродят по игровым мирам, мы не можем чувствовать себя в безопасности и известная субстанция может попасть на вентилятор в любой момент. И если вдруг… ну, вы понимаете, если вдруг со мной что-нибудь случится, наверное, будет лучше, если я оставлю друзьям хотя бы намек на решение навалившихся на нас проблем.
Точнее, главной нашей проблемы.
Решение, к которому я пришел после знакомства с цивилизацией Внешних и тому, что за этим знакомством последовало.
— Запомни на всякий случай, — сказал я. — Материя — это инструмент. Ты — ключ ко всему.
— Не так много информации, чтобы ее было сложно запомнить, — констатировал Артур. — Материя — это инструмент, я — это ключ, а ты опять перестал пить свой галоперидол, правда?
— Вижу, ты запомнил.
— А расшифровка какая-нибудь будет?
— Если что, просто передай это Виталику, — сказал я. — Он поймет.

***

Оставив Артура в меланхоличном настроении на берегу моря, я пошел дальше. За пальмами и впрямь обнаружилось шесть небольших, но аккуратных бунгало, и на террасе второго сидел и читал книгу Федор.
Уж не знаю, чего они тут ждали и какой огонь вызывали на себя, но на мой вкус были они слишком расслабленными. Федор тоже не обратил никакого внимания на мое приближение, пока под моими ногами не заскрипели деревянные ступеньки.
— О, ты вернулся, — сказал Федор.
— А что, на этот счет были какие-то сомнения?
— У меня — точно не было, — сказал он. — Как твоя миссия?
— Штатно. Я их нашел и убедил их не нападать.
— И они не нападут?
— Они вообще решили свалить куда подальше, — сказал я.
— И какие они были? Что за цивилизацию им удалось построить?
— Об этом мы поговорим позже, — сказал я. — А для начала я хотел бы услышать твои объяснения.
— По какому поводу?
— Вот по этому.
Я достал из инвентаря брошюру, на которую наткнулся в императорском дворце Кевина, и бросил ему на колени. Брошюра называлась “Бог Мести существует и он родом с Земли”, автором значился А. Ф. Сумкин. На обложке был нарисован чувак, похожий на полуголого молодого Шварценеггера (времен Конана-варвара примерно) с телеграфным столбом в руке.
— Это методическое пособие, которое мы используем в рамках агитационной кампании “руки прочь от Земли, мерзкие уроды”, - объяснил Федор. — И кампания, между прочим, работает. Не думал, что ты будешь против.
— Разве я так выгляжу?
— Нет, — сказал Федор. — Но то, как ты обычно выглядишь, не навидит на врагов ужас. Ну, пока ты не входишь в фазу отмщения или как это там правильно называется. Ну, и кроме того, авторские права на твое настоящее изображение все еще принадлежат “Коренному и Рукисиле”, и они запросили за них столько денег, сколько нам бюджетный комитет ОСССР никогда не выделит. Так что можешь считать обложку моим авторским видением.
— Ты ее сам рисовал, что ли?
— В фотошопе, — сказал Федор.
— Хоть на него лицензию вам оплатили?
— Боевой президент отвалил из своих личных фондов, — сказал Федор.
— А что насчет содержания? — поинтересовался я. — Я не сотворил и половины того, что тут про меня написано.
— Большинство религий построено на лжи, — сообщил Федор. — Так что и тут все правильно. И вообще, неужели ты думаешь, что я могу повредить твоей репутации?
— Моей репутации невозможно повредить, — согласился я.
— И паства твоя не возражала, — сказал Федор. — Я точно знаю, мы разбросали по храмам несколько сигнальных экземпляров. Впрочем, пусть бы кто и возражал, отдел претензий в нашем издательстве боевой президент лично возглавляет.
— Раньше ты не был таким циничным, — заметил я.
— Раньше не меня не валили столько ответственности разом, — сказал Федор. — Тут или станешь циничным или вообще свихнешься, к хренам.
— И как ваша пропаганда? Работает?
— Почти идеально, — сказал Федор. — Крупных попыток вторжения не было ни одной. По мелочи кто-то просачивается периодически, но их отстреливают на местах.
— А что с Китаем? — осведомился я.
— Да фиг знает, чего делать, — сказал Федор. — Мы держим границы, да они и не сказать, чтобы особо лезли. Предложений поступало много, но окончательного решения китайского вопроса пока еще не придумано.
— То есть, истреблять вы их уже не хотите?
— Слушай, ну там два миллиарда человек, — сказал он. — Пусть они и не совсем уже люди, но все-таки… Да и Виталик, если ты помнишь…
— Да, я помню, — сказал я.
— О, ты вернулся, — на террасу соседнего бунгало вышел Магистр.
На нем были длинные свободные шорты и расстегнутая гавайская рубаха. На волосатой груди висел какой-то амулет.
— Почему мне все об этом говорят?
— Наверное, потому что ты улетал черт знает, куда, и тебя не было черт знает, сколько, — предположил Магистр. — Имперский флот вернулся из похода на прошлой неделе, и мне доложили, что он не нашел врага. Где мой враг, физрук?
— Бежал, — сказал я.
— Отличный выбор, — сказал Магистр. — Однако, я все еще не удовлетворен. Достаточно ли позорным было его бегство? Под правильным ли углом он поджал свой коллективный хвост? Не вернется ли он потом когда-нибудь, чтобы потребовать матч-реванш?
— Сомневаюсь, — сказал я.
— Сомнения — это признак девственности ума, — сказал Магистр. — Но я не очень понимаю, на какой из моих вопросов ты ответил.
— Как известно, лучше всего запоминается последняя фраза, — сказал я. — Так что на последний. Сомневаюсь, что вернется.
— В таких вещах никогда нельзя знать наверняка, — сказал Магистр. — Сегодня они ушли, завтра они попытаются вернуться. Куда они двинули?
— Подальше отсюда.
— Мне нравится общее направление, но не мог бы ты указать чуточку точнее?
— Туда, — я махнул рукой.
— Ладно, буду знать, — сказал Магистр. — А теперь, будь добр, объясни мне, откуда ты тут вообще такой красивый нарисовался.
— Вернувшись в зону рабочей телепортации, я сразу же отправился во дворец Кевина, — сказал я. — Но самого Кевина там не оказалось…
— Потому что я здесь, — сказал Кевин, появляясь откуда-то со стороны пляжа. Он тоже выглядел расслабленным, и своим внешним видом никак не напоминал диктатора и темного властелина, наводящего ужас на половину галактики. — И я рад, что ты вернулся.
— Привет, — сказал я. — Я так понимаю, мы сейчас у тебя на даче?
— Что-то вроде того, — сказал Кевин, поднимаясь на террасу. — Местечко неплохое, но я очень редко здесь бываю.
— А почему в этом тропическом раю там немноголюдно? — поинтересовался я.
— Из-за населяющих весь остальной мир высокоуровневых трудноубиваемых монстров, с которых не выпадает ничего ценного, — объяснил Федор. — В морях тут водились акулы с вот такими вот зубами.
И он показал, с какими.
— Водились? И что с ними стало?
— Их сожрали кракены, — сказал Федор. — Вот с такими щупальцами.
И он показал, с какими.
— Леса полны динозавров, а в небесах водятся драконы, — согласился Кевин. — Их тут такая концентрация, что даже охотники за опытом перестали появляться на планете. Слишком трудно этот опыт унести с собой.
— Но здесь?
— Здесь безопасно, — заверил меня император. — Остров полностью зачищен от местной живности и накрыт защитными куполами. Со стороны моря тоже, так что купаться можешь безбоязненно.
— А Элронд через эти купола пробьется? — спросил я.
— Есть основания полагать, что пробьется, — сказал Кевин. — С другой стороны, если он и этого не сможет, то мы явно переоценили угрозу и можно о ней больше не беспокоиться.
— К тому же он, возможно, мертв, — сказал Федор.
Я покачал головой.
— Никто не мертв до тех пор, пока мы не увидели тело.
— В случае с искином сделать это может быть весьма затруднительно, — сказал Федор.
— Он не мертв, — сказал я. — Не может быть все настолько просто.
— Почему? — спросил Кевин. — Иногда бывает и так. И кстати, когда на нас надвинется страшный внешний враг?
— Физрук утверждает, что никогда, — сказал Магистр. — Он, типа, бежал.
— Ты уже сказал, что это был отличный выбор, Оберон?
— Да.
— Ну вот и пример того, как просто решаются некоторые проблемы, — сказал Кевин. — Или на самом деле это было не так просто?
— Ну, особых сложностей не возникло, — сказал я. — А где Гарри? Его для полного комплекта не хватает.
— Гарри помогает имперским спецслужбам выяснить, что же произошло, — сказал Федор. — Пытается найти хоть какие-то следы Элронда и того, кто на него напал. Пока безуспешно.
— А вы, значит, сидите здесь и изображаете мишени?
— Да, — сказал Федор. — И есть некоторые основания полагать, что с твоим появлением делать это будет куда легче.
— Кстати, об этом появлении… — начал было Магистр.
— Почему? — спросил я, обращаясь к Федору и игнорируя Первого Игрока.
— Потому что есть мнение, что ты — основная и первая мишень, — сказал Федор. — Топ номер один в списке ликвидации. Типа, системные миры слишком тесны для вас обоих, кровная месть, матч-реванш и дальше примерно в том же русле.
— Ну, рациональное зерно тут явно присутствует, — согласился я. — И вы ждете, что он нас найдет и атакует?
— Когда работаешь приманкой, план обычно примерно такой.
— И мы оставили ему достаточно зацепок, чтобы он знал, где нас искать, — сказал Кевин.
— И когда он придет, мы дадим ему бой и убьем его здесь, где никто из посторонних не пострадает?
— План примерно такой, — повторил Федор.
— Думаю, что он не придет, — сказал я.
— Почему?
— Потому что он знает, что мы все здесь и мы готовы, — сказал я. — Лезть сюда будет с его стороны актом неприкрытого суицида.
— Но в прошлый раз мы именно так его и подловили, — заметил Кевин.
— Тогда была другая ситуация, — сказал я. Я бы на его месте не пришел, а попытался бы выманить нас отсюда в какое-нибудь другое место, где обстоятельства будут более… благоприятны.
— Ну да, другие времена, другой Элронд, — сказал Федор. — Мы тоже были другие, и мир с тех пор изменился, и прочее бла-бла-бла. У тебя есть предложения лучше?
— Пока нет, — сказал я.
Да и откуда бы им взяться, я лишь полчаса назад вообще узнал, что такая проблема существует и искина еще никто не уконтрапупил.
Видимо, опять мне придется все делать самому…
— Кстати, я видел Артура и он не выглядит особенно довольным жизнью, — сказал я.
— По его меркам, нас, видимо, тут слишком много, — сказал Федор. — Он целыми днями или сидит у себя, или в одиночестве шляется по острову, мы и сами его не часто видим. Мы бы вообще его отпустили, но Магистр против.
— Он — разрушитель миров, — напомнил Магистр. — Лучше всегда держать его под присмотром.
— По крайней мере до тех пор, пока текущий кризис не миновал, — согласился с ним император.
— Ну и хватит об этом, — сказал Магистр. — Мы тут все перебиваем физрука, а это невежливо. Он как раз рассказывал нам историю о том, откуда взялся на этом острове.
— Не сказал бы, что это очень интересная история, — сказал я. — Во дворце, в котором не было Кевина, были его подданные, которые вручили мне свиток перемещения…
— Это я распорядился, — сказал Кевин.
— … которым я и воспользовался, — сказал я. — После чего оказался на берегу, встретил Артура, не слишком довольного жизнью, а потом пришел сюда и наткнулся на вас на всех.
— Это-то мне понятно, — сказал Магистр. — Но твоя история началась с того, как ты вернулся в зону рабочей телепортации, то есть, в системные миры. И меня интересуют некоторые технические подробности.
— Например? — спросил я.
— Например, как ты вернулся.
— На космическом корабле, — сказал я. — Так же, как и улетал.
— Ага, — сказал Магистр. — Тогда я посмею заострить свое внимание на одной маленькой детали. Такой незначительной несостыковочке, о которой в другом случае я и упоминать бы не стал. Видишь ли, улетал ты отсюда на моем скауте, и после того, как он потерял всякий контакт с пилотом, включая и визуальный, и получил сигнал об уничтожении терминала внешнего контроля, скаут отработал по заложенной в автопилот программе и вернулся на базу. Примерно две недели назад. И координатная точка, в которой произошло ваше расставание, лежит далеко за внешними границами системных миров. Так что я повторю свой вопрос еще раз, а ты постарайся придумать историю поубедительнее. Как ты вернулся, физрук?

Глава 14

— Я вернулся на космическом корабле Чужих, — сказал я. — Им он все равно без надобности.
— То есть, в ходе переговоров полегла вся их дипломатическая миссия? — уточнил Магистр.
— Да сколько их там было-то, — сказал я.
— А потом ты угнал их корабль, — сказал Магистр. — Как ты разобрался с управлением?
— Там оказалось не особо сложно, если главный принцип понять.
— И где сейчас этот корабль?
— Бороздит просторы космического пространства. Но уже без меня и чисто по инерции.
— Ой, как удобно, — сказал Магистр.
— Знаешь, Оберон, я человек прямой, — сказал я. — И я вижу, что ты тут пытаешься на что-то намекнуть. Не трать время зря, выскажи все, как есть.
— А заодно объясни, почему ты уже две недели знал, что челнок вернулся без физрука, и ничего нам не сказал, — попросил Федор.
— А что бы вы сделали? — поинтересовался Магистр у Федора.
— Организовали бы спасательную операцию, — сказал Федор.
— Куда? Куда-то в космос? Как ты видишь, в этом все равно не было бы никакого смысла. Он вернулся сам. И я был уверен, что он может вернуться сам…
— Только, мне кажется, ты нифига этому не рад, — сказал я.
— Я рад, — мрачно сказал Магистр. — Что мне еще сделать, чтобы показать свою радость? Джигу сплясать?
Он развернулся и двинул свое бунгало. Перед тем, как окончательно скрыться с наших глаз, он помахал рукой и буркнул:
— Алоха, физрук.
Я кивнул ему в ответ, но он, кажется, этого уже не увидел.
— Мы должны понять Оберона, — сказал рассудительный Кевин.
— И простить, — добавил Федор.
— На него слишком много всего свалилось в последнее время, — сказал Кевин. — Система трещит по швам и порой мне кажется, что он не знает, за что хвататься. Он мечется, и, возможно, принял несколько не слишком правильных решений.
— А она где-то еще трещит? — уточнил я.
— Не совсем понятно, что делать с Землей, — сказал Кевин.
— А что там опять не так?
— Официально Земля вошла в Систему, — сказал Федор. — Но… э… там мало, чего изменилось. В смысле, зомбиапокалипсис не выкосил большую часть населения, вторжение из иных миров не добило остальных… По факту, на планете сейчас сидит нерегламентированное количество высокоуровневых игроков, и они уже начинают просачиваться в другие игровые миры, чему местные обитатели, в общем-то, не очень рады.
— Установилось крайне неустойчивое равновесие, — сказал Кевин. — И когда все это опрокинется, в любую сторону, а опрокинуться оно может в любой момент, случится очередная катастрофа.
— С большими человеческими жертвами, — согласился Федор. — И опрокинется оно, скорее всего, не в нашу пользу.
— Думаешь, брошюрки не работают? — спросил я.
— Да фиг знает, что именно работает, — сказал Федор. — Рано или поздно, найдется какой-нибудь клан идиотов, который попытается развязать войну. Боевой президент, сам понимаешь, ответит нессиметрично и как-нибудь особенно страшно, на этой стороне поднимется клич “хватит это терпеть”, а массированное вторжение какого-нибудь прокачанного местного альянса мы, как ты опять же сам понимаешь, можем и не затащить. Все-таки, у нас одна планета, а у них — вон сколько.
— Плюс наличие внешнего врага, — сказал Кевин. — Он которого непонятно, чего ждать. И когда.
— От внешнего врага можно уже ничего не ждать, — сказал я. — По крайней мере, в ближайшую вечность.
— Почему ты так в этом уверен?
— Мы… поговорили, — сказал я. — В том числе, и о пределах возможностей. Они показали мне свой предел, а я продемонстрировал мой. Они не вернутся.
— Насколько ты в этом уверен? — спросил Кевин.
— На все сто сорок шесть процентов, — сказал я. — Они приняли решение отступить еще до наших переговоров, а я лишь помог им в этом решении утвердиться.
— То есть, ты хочешь сказать, что даже мощь цивилизации, способной двигать собственную планету, спасовала перед нашей Системой? — уточнил Федор.
— Или они спасовали перед физруком, — сказал Кевин.
Федор потер руками лицо.
— Не понимаю, — сказал он. — Чапай, не то, чтобы я тебе не верил… Я не пытаюсь умалить твоих достоинств и твоих способностей запугать кого угодно, но как, черт побери, тебе удалось запугать целую высокоразвитую цивилизацию, которую опасается даже последний из Архитекторов?
— Мы провели переговоры, — сказал я. — Сначала в обычном пространстве, а потом — на их территории, где присутсвовало все Множество. И это их… думаю, это должно было их впечатлить?
— Множество? — переспросил Федор.
— Наверное, будет лучше, если я объясню все подробнее, — сказал я.
И рассказал им все.
Ну, то есть, не все, конечно, но, по крайней мере, большую часть.
Или хотя бы половину.

***

После того, как я закончил рассказ, Кевин высочайшим императорским повелением отправил меня отдыхать в подготовленное для меня бунгало, и я, конечно же, пошел. Не потому, что хотел отдыхать. а потому что понимал, что ему понадобится время на корректировку планов.
И на то, чтобы донести полученную информацию до Магистра.
Но отдыхать мне вообще ни разу не хотелось, я и так слишком много времени провел практически ничего не делая.
А хотелось мне повидаться с Морриган. Или устроить какую-нибудь хорошую драку, но Элронда под рукой не было, Магистр самоустранился, а размениваться на фигуры менее масштабные в нынешней ситуации было глупо.
Но я на всякий случай зашел в свою божественную почту и просмотрел заявки от жаждущих мести. К сожалению, и там ничего особо масштабного не обнаружилось… Очередные драконы, орки, злобные правители и жестокие одноклассники, как же меня все это задрало, кто бы только знал…
Надо, наверное, часть своих полномочий каким-нибудь специальным жрецам культа передать. Я буду пузо на солнце греть, а они пусть мстят там кому-нибудь по-тихому.
Осталось решить только пару задач: где найти нормальных жрецов, и что выглядит более стильно, шелковая удавка или стальная гаррота…
В общем, провозившись минут двадцать с почтовым интерфейсом, я решил последовать первому своему плану, быстренько нашел Морриган и шагнул в портал, даже не озаботившись сначала в него заглянуть.
Пусть будет сюрприз.

***

Сюрприз вышел, что надо.
Морриган стояла на вершине холма и смотрела в долину, и там было, на что посмотреть, ибо в долине шла битва и по крайней мере несколько десятков тысяч разумных месили грязь и друг друга, а воздух был наэлектризован от боевой магии.
— Привет, — сказал я. — Какой счет?
— Пока ничейный, — отозвалась она. — Тебя долго не было, физрук. Опять ходил дорогами мести?
— А что, бывают какие-то другие дороги? — спросил я. — Которые из них наши?
— Те, что слева.
— А из-за чего замес?
— Как обычно. Чей-то прадедушка сказал что-то плохое про их прадедушку, тот схватился за нож, в результате чей-то прадедушка помер, кровная месть, тыры-пыры, прошло несколько веков, и уже никто точно не помнит, что же именно он сказал и насколько это было заслуженно, зато эту историю очень удобно вытаскивать на свет, когда вновь возникают какие-нибудь территориальные споры или приходит время развязать конфликт по внутренним политическим причинам.
Пока она излагала суть конфликта, ситуация на поле боя несколько изменилась.
— Похоже твоих немного теснят, а правому флангу я вообще не завидую.
Она пробурчала в ответ что-то невразумительное.
— Ждешь, пока у них второе дыхание откроется? — спросил я. — А я думал, ты должна их воодушевлять, носиться над полем битвы и внушить ужас в сердца врагов, и всякое такое.
— Все не так просто, — сказала она. — Я не могу вмешаться.
— Не можешь или не хочешь? — уточнил я.
— Не могу.
— И что же ограничивает волю богини?
Она молча указала на холмы с противоположной стороны долины. Я присмотрелся и разглядел там здоровенного чувака в тяжелой кроваво-красной броне. Чувак тоже наблюдал за ходом битвы, и, похоже, был им вполне доволен. На сгибе его руки лежал тяжелый кроваво-красный шлем, у ног стоял тяжелый кроваво-красный щит, а за спиной покоился здоровенный меч, и вот насчет его цвета я точно сказать затрудняюсь, но не думаю, чтобы он сильно выделялся из общей гаммы.
Чувак явно не просто генерал.
Ограничить волю богини может только другой бог.
— Я должен его знать? — спросил я.
— Это Арес.
— А, понятно.
У мужского воплощения бога войны было много имен, и Система просто подобрала наиболее соответствующее моему психотипу. Или как там она это вообще подбирает.
— Если я вмешаюсь, он тоже вмешается, — сказала Морриган. — А в прямом столкновении… ну, ты понимаешь. Он мужик, он тяжелее, сильнее и верующих у него больше. И мом все равно проиграют, только более… разгромно.
— Да, это проблема, — согласился я и указал на поле битвы. — А насколько эти ребята тебе дороги?
— Их далекие предки были моими первыми верующими, — сказала Морриган. — Так что, ну… это принципиальная битва. Если я ее проиграю, мое положение в пантеоне сильно пошатнется.
Потому что те, кто в нее верят, прямо сейчас гибнут от рук тех, кто верит в ее конкурента. Что ж, обычная ситуация в местном божественном серпентарии.
Кто-то становится сильнее, кто-то слабее, кто-то за свой счет, а кто-то и за чужой…
— И самое обидное, что если бы мои начали одерживать верх, он бы вмешался, — сказала Морриган. — А я бы все равно ничего не могла бы поделать.
— Потому что он мужик, тяжелее, сильнее и верующих у него больше?
— Да, вот такая история, — вздохнула она.
— А если я его придержу?
Некоторое время она молчала.
— Не пойми меня неправильно, физрук, — сказала она. — Я очень ценю твое предложение, но нет. Месть — это месть, а война — это война. Он боец, он в своей стихии, ты не сможешь его задержать даже на минуту, а за минуту даже я не управлюсь.
— Вызов принят, — сказал я.
— Стой!
Но я уже шагнул и оказался на противоположной стороне долины.

***

Откровенно говоря, задача была не архисложная.
Арес был значимой фигурой в системных мирах, а на всякую значимую в системных мирах фигуру у меня было от сотни до нескольких тысяч заявок от жаждущих возмездия, так что он в своей стихии, а я — в своей. Аспект против аспекта, атрибут против атрибута, и плевать, что он в этом бизнесе на тысячу лет дольше, и верующих у него больше на порядок, а то и на два, и в целом он мужчина довольно крупный.
— Не подскажете, как пройти в библиотеку? — спросил я.
Он повернулся.
Лицо у него было… Все в шрамах, рот рассечен, половина носа отсутствует, один глаз выше другого. Словом, бывалый воин, заслуженный ветеран, всем своим видом внушающий уважение.
— Это вон туда, — сказал он, свободной от шлема рукой указывая мне направление, противоположное полю битвы.
— Ага, спасибо, — сказал я. — А который сейчас час?
— Не твое время, — сказал он.
Черт побери, а он хорош. Пожалуй, по крутости вступления он меня уделывает.
— Времена не выбирают.
— У тебя ко мне какое-то дело? — спросил он. — Или это что-то личное?
— Понемногу и того и другого, — сказал я.
— Ладно, — сказал он и нахлобучил шлем.
Я достал Клавдию и дал ему время поднять щит и обнажить меч. Мне, в общем-то, некуда было торопится, и я видел, как за его спиной Морриган распростерла свои крылья над полем битвы, внушая ужас в сердца врагов и надежду в сердца друзей.
Что ж, по крайней мере, она в меня поверила.
— Вот, значит, как, — констатировал Арес.
— Уверен, ты на моем месте сделал бы то же самое, — сказал я.
— Возможно, — согласился он и стремительно атаковал.
Он начал с честного удара мечом, безо всяких божественных прибабахов, и это был хороший удар, быстрый и сильный, и если бы он попал, но наверняка разрубил бы меня на двух физруков поменьше, и фиг бы знает, чем закончилась вся эта история.
Но я увернулся, рассчитывая, что он ударит по земле. Однако, он лихо совладал с инерцией, словно законы физики вообще не для него писаны, и его меч прочертил полукруг там, где я стоял одним мгновением раньше.
Я успел отскочить только в самый последний момент, и даже почувствовал на лице легкий ветерок, поднятый его клинком.
— Хм, — сказал Арес. — Быстрый и ловкий. Вижу, что увороты ты освоил очень неплохо. А что у тебя с атакой?
— Сейчас покажу, — сказал я.
— Давай.
Я сделал пару обманных движений, но, как ни крути, бейсбольная бита — это все-таки не шпага, и он на них не купился. Он угадал, куда пойдет мой удар, и Клавдия ударилась в его тяжелый щит.
От биты отлетело несколько мелких щепок, в щите нарисовалась вмятина. Но это был так себе успех, похоже, я ему даже руку не отсушил.
— Я часто сражаюсь, — сказал Арес. — Но мне уже очень давно не бросали вызов вот так.
Оно и понятно.
В последнее время большая часть системных идиотов увлекалась охотой на меня.
— В другой раз я бы, наверное, даже сохранил тебе жизнь, — сказал он. — Но не сегодня.
— В другой раз, возможно, у меня уже не будет времени, чтобы зайти, — сказал я.
Он атаковал, использовав божественное умение, и телепортом переместился вплотную ко мне и боднул меня своим тяжеленным шлемом в лицо, и, кажется, сломал себе нос. Я прыгнул назад, а он двинулся на меня, размахивая мечом, и я парировал его удар Клавдией, и это оказалось не самой хорошей идеей, потому что божественная сталь оказалась крепче божественного дерева, и Клавдия стала короче примерно на треть.
Следующими двумя ударами он, рисуясь, укоротил ее наполовину, и противопоставлять обломок в моей руке длинному мечу в руке бога войны стало окончательно глупо.
Я убрал Клавдию в инвентарь.
Он стоял без движения, и мне потребовалось какое-то время чтобы сообразить, почему он не нападает.
Он ждал, пока я достану взамен какое-нибудь другое оружие.
Честный парень, даже жалко, что я с ним вот так.
— Дать тебе меч? — спросил он.
— Нет, спасибо.
— Я не убиваю безоружных.
— Да у тебя и не получится, — сказал я.
Он махнул в мою сторону мечом. Это был не удар, скорее, призыв не валять дурака и браться за дело, но я перехватил его лезвие голой рукой, и мои пальцы, к его великому удивлению, не посыпались на землю градом.
Шлем скрывал от меня его выражение лица, но я был уверен, что он нахмурился. Кто угодно бы на его месте нахмурился.
Он дернул меч, пытаясь высвободить свое оружие, но у него ничего не получилось. Он попытался шагнуть ближе и ударить меня щитом, но я сделал шаг назад, все еще продолжая удерживать его оружие.
— И что это значит? — спросил он.
— Это перфоманс, — объяснил я.
— Что?
— Современное искусство. Рука сильнее меча, что-то вроде того.
Он снова дернулся и у него не получилось.
— Мне нужно на поле, — сказал он.
— Отпусти рукоять и иди, — сказал я.
— Я не могу. Это мой атрибут.
— Ну, тогда ой, — сказал я.
Еще одна попытка.
— Чего ты хочешь? — спросил он.
— Чтобы ты просто постоял тут какое-то время, — сказал я.
— Мои люди умирают, — сказал он, и это вызывало уважение.
Я понял, что так просто стоять он не будет, и в тот же момент он выпустил из рук меч, швырнул мне в лицо щит, а вслед за щитом мне в голову полетел его тяжелый стальной кулак.
Но если в искусстве обращения с оружием он меня превосходил, в уличной драке на кулаках у него шансов не было. Я блокировал его кулак, подставив плечо, пнул его ногой в живот, слегка погнув панцирь.
Потом мы обменялись ударами, и он зарядил мне в челюсть, вызвав легкое головокружение, а я влупил два хука в его шлем, отчего он пошел трещинами и чуть-чуть развернулся, закрывая обзор.
Тут бы мне и развить преимущество, нападая с полуслепой стороны, но парень пытался играть честно, так что я дал ему время снять погнутую железяку с башки, и только после этого поймал выпад, швырнул его через бедро и взял правую руку на болевой.
Но он не желал сдаваться и признавать свое поражение, а бой в долине, судя по доносящимся снизу звукам, все еще шел, так что руку мне ему пришлось сломать.

Глава 15

— Может быть, ты с меня уже слезешь? — попросил Арес.
— Бой еще не закончился, — сказал я, прислушиваясь к доносящимся из долины звукам.
— Для меня он в любом случае закончился, — сказал Арес. — С одной рукой я в битву не полезу.
На мой взгляд, он и с одной рукой представлял чудовищную опасность для кого угодно, кроме меня.
— Божественная регенерация… — сказал я.
— Штука довольно нестабильная, если увечье тебе наносит другое божество, — сказал он. — Говорю же, я туда не полезу. Слово даю.
— Ладно, — я слез с него и помог подняться на ноги.
Он одарил меня хмурым недружелюбным взглядом.
— Я думал, ты меня низвергать будешь.
— Нет, — сказал я. — Не буду.
Я бы, наверное, мог, но какой в этом смысл?
Арес оказался вполне вменяемым парнем, а то, что он излишне брутален, так это у него работа такая. С другой стороны, ну низвергну я его, и что? Свято место пусто не бывает, тем более, такое место. Война в Системе одно из самых востребованных занятий, так что на смену Аресу очень быстро придет кто-нибудь другой, и далеко не факт, что он будет хотя бы наполовину таким же вменяемым.
— Как тебе это удалось?
— Что именно?
— Остановить голой рукой мой меч, — Арес опустился на камень и принялся баюкать больную руку здоровой.
— Это мой особый трюк, и я уверен, что на данный момент никто не может его повторить, — сказал я.
Объяснять местному божеству, что мое тело сейчас состоит из четырех видов наноботов и ни один Вычислитель мои действия не обсчитывает и обсчитать не может в принципе, я не стал.
— Значит, ты меня не научишь?
— Надо пройти долгий путь, — сказал я. — Это не так просто, как кажется.
— Как и все стоящее в этом мире, — сказал Арес. — Шум битвы стихает.
Я поднялся на вершину холма, с которой мы сместились во время драки, и посмотрел вниз.
— Твои отступают, — сказал я.
— Бывает, — сказал Арес. — Нельзя выиграть все сражения в жизни.
— Здравый подход, — согласился я.
— Значит, ты — новый бог мести?
— Уже не такой и новый, — сказал я.
— Предыдущий бог мести был настоящим хорьком, — сказал Арес. — Вечно прятался, действовал из тени, обожал использовать яд.
— И что с ним случилось?
— То, что обычно случается с богами, в которых перестают верить, — сказал Арес. — Полагаю, он развоплотился в вечном ничто. Или, быть может, сейчас работает автозаправщиком в какой-нибудь Аризоне.
— Прости за то, что я так с тобой обошелся, — сказал я.
— Ерунда, — сказал он. — Возможно, на твоем месте я сделал бы то же самое. Когда женщина просит…
— Дело не в женщине, — сказал я. — Просто у меня выдались тяжелые деньки, и мне нужно было куда-нибудь выплеснуть всю эту агрессию, а ты просто удачно подвернулся под руку. Ну, или неудачно, если посмотреть с другой стороны.
— У всех бывают тяжелые дни, — сказал Арес. — Как там дела на поле?
— Все кончилось, — сказал я.
— Я прямо таки чувствую отток силы, — сказал Арес.
— Правда?
— Нет. Отток, несомненно, будет, но не так быстро.
— Прости еще раз.
— Ерунда, — сказал он. — Это не впервые. Такое уже бывало и будет вновь.
— Как ты вообще попал на эту работу? — спросил я.
— Как все мы, — сказал он. — Был воином. Хорошим воином. Видимо, слишком хорошим. Еще до того, как Система захватила наш мир.
— И тебя не смущает… ну, что теперь другие воины убивают друг друга с твоим именем на устах?
— Война здесь отличается от войны в моем старом мире, — сказал Арес. — Никакого ополчения, никаких необученных крестьян с палками вместо мечей. Здесь дерутся в основном профессионалы, и те, кому это нравится. А как тебя угораздило в мстители?
— Не знаю, — сказал я. — Видимо, таков путь.
На вершине холма приземлилась большая ворона, победно каркнула, сложила крылья и превратилась в женщину.
— Значит, ты его не убил, — сказала она, непонятно, к кому из нас обращаясь.
— Как-то не сложилось, — сказал я.
— Что ж, — сказала она.
— Помнится, минут двадцать назад ты вообще не верила, что я смогу его задержать, — напомнил я.
— Мы, богини, таковы, что всегда желаем большего, — сказала она.
— Привет, Мор, — сказал Арес.
— Привет, Ар, — сказала она. — Похоже, эту битву ты проиграл.
Бог войны пожал плечами.
— Где-то выигрываешь, где-то проигрываешь, — сказал он. — Тебе ли не знать. Посмотрим, что выйдет из нашего следующего прямого столкновения. Может быть, я тоже кого-нибудь с собой прихвачу.
— Буду ждать с нетерпением. — сказала она. — Физрук, мои дела здесь закончены.
— У меня тут вообще никаких дел, в принципе, не было.
— Тогда пойдем, — сказала она, открывая портал. — До встречи в новых сражениях, брат.
— До встречи, сестра, — сказал Арес. — До встречи, физрук. Я рад, что мы познакомились и не убили друг друга.
— Взаимно, — сказал я.
Мы обменялись рукопожатиями — он подставил левую руку, правая еще не регенерировала — и я шагнул в открытый Морриган портал.

***

Откатав произвольную программу, мы лежали на траве, уставшие и разгоряченные, и все, что нам оставалось делать, это разговаривать.
— Как ты это сделал? — спросила она.
— Почему в последнее время все задают мне этот вопрос?
— Может быть, потому что ты делаешь то, что раньше было тебе…
— Не по силам?
— Несвойственно.
— Что ж, я полон сюрпризов, — сказал я.
— И все-таки, как?
— Уточни, о чем именно ты спрашиваешь.
— Как ты смог победить Ареса?
— Ну, я тоже мужик…
— Но у него верующих больше.
— Как выяснилось, это теперь не является решающим фактором, — сказал я.
— А что тогда?
— Сложно сказать. Столько всего случилось, что даже толком не поймешь, что на что влияет.
— А почему ты его не убил?
— Зачем? — удивился я. — Наши сферы интересов не пересекаются. Он воюет. Я мщу.
— Какая разница? Боги всегда убивают других богов, если у них есть такая возможность. Пусть даже у них нет прямого пересечения паствы, так они все равно становятся сильнее.
— Что ж ты до сих пор меня не убила? — поинтересовался я. — У тебя была бездна возможностей, пока я расслаблен и не ожидаю подвоха.
— Это другое, — сказала она.
— А, ну да.
Некоторое время назад у меня появилось подозрение, что я больше не бог. То есть, конечно, где-то местами все еще он, но это опционально и уже вовсе необязательно.
Осталось только разобраться, кто же я такой на самом деле, но сколько я ни думал, пока в голову приходил только один довольно бесхитростный вариант.
Физрук.
Мы помолчали.
— Тебе нравится, к чему ты в итоге пришел? — спросила она.
Это был серьезный вопрос, и он требовал серьезного обдумывания.
— Не знаю, — сказал я. — Иногда мне кажется, что я занимаюсь какой-то ерундой, иногда — что Система не просто так определила меня на это место. Я пытался что-то менять в своей жизни. Сначала я хотел вернуть все, как было, но когда выяснилось, что это невозможно, я понял, что на самом деле не очень-то этого и хотел. Здесь я пытался жить по-другому, купил себе небольшой домик в горах, читал книги, сидя перед камином…
— И что случилось с этим домиком? А то ты говоришь так, как будто его больше нет.
— Его разнесли ракетами.
— Ты уже отомстил?
— Пока еще нет. Не знаю… Иногда я думаю, что я еще не пришел. Что я еще в пути.
— И куда ведет этот путь?
— Узнаю, когда он закончится, — сказал я.
— Хм, — сказала она.
— Хм, — согласился я.
Она провела рукой по своей рыжей гриве и вытащила из волос травинку. По травинке бежал муравей. Некоторое время богиня войны и бог мести наблюдали за угодившим в ловушку насекомым. А потом Морриган опустила травинку на землю и муравей отправился искать своих собратьев.
Может быть, в этом и был какой-то символизм, но, скорее всего, нет.
Я покопался в себе и составил планы. В планы входили Виталик, Гарри и Федор с Артуром с правом совещательного голоса. ПостЭлронда, как ни странно, в этих планах не обнаружилось.
А ведь Гарри с Артуром до него так и не добрались, и он, возможно, жив, и, возможно, вынашивает недоброе.
А я валяюсь тут, голый и беззащитный, и даже не опасаюсь, что из-за леса сейчас залп какого-нибудь “града” прилетит.
Я покопался в себе еще немного и с великим удивлением обнаружил, что никаких чувств по поводу недобитого искина не испытываю. Да, по-хорошему его надо было прибить, чтобы он не смог навредить моим друзьям, и я сделаю это, как только представится такая возможность, но эмоциональная вовлеченность у меня попросту отсутствовала. На самого искина мне было совершенно наплевать.
И угрозы лично мне с его стороны я не чувствовал.
Я сел на траве.
— Уже уходишь? — спросила Морриган.
— С тобой хорошо, — сказал я. — Но мне нужно закончить кое-какие дела.
— Хочешь, я помогу?
Это было очень неожиданное предложение, так как местные боги крайне редко работают в паре. Не знаю, в чем тут дело, в благоприобретенном эгоизме или боязни, что напарнику достается больше плюшек от верующих.
— Так я не на войну, — сказал я. — Но спасибо за предложение.
— А я не только воевать умею, — сообщила она.
— Это я знаю, — сказал я.
— Тебя так долго не было, а теперь ты уходишь так быстро.
— Неужели ты по мне скучала?
Она пожала плечами.
— Ладно, — сказал я. — Пойдем.

***

Я никогда не умел выбирать нужный момент. Наверное, это какой-то отдельный вид искусства, которым я не владею. Вот у Магистра, при всем моем сложном к нему отношении, потрясающее чувство своевременности, у меня даже иногда создается такое впечатление, что ему сценаристы подыгрывают.
А я как куда ни заявлюсь, то вечно не к месту и не ко времени.
Сейчас я, например, ввалился в Кремль в разгар какого-то серьезного, судя по количеству людей в строгих костюмах и военной форме, совещания.
— Какого… — начал было Виталик, когда увидел открывающийся портал. — А, Чапай. Заходи.
Я, естественно, зашел. А потом за мной зашла Морриган.
— Кто это с тобой?
— Морриган, — сказал я.
— Можно просто Мор, — сказала Морриган.
— Очень приятно, — сказал Виталик. — Я…
— Я знаю, кто ты, — сказала Морриган, подошла к окну и устроилась на широком подоконнике с видом на внутренний двор. Поскольку одета она была… ну, довольно неофициально и явно неподобающе для столь серьезной обстановки, взгляды местных оказались прикованы к ее фигуре.
— Есть разговор, — сказал я.
— Серьезный?
— Ну так, на троечку, — сказал я.
— Понимаю, — сказал Виталик и обратился к присутствующим. — Получасовый перерыв.
На столе у Виталика лежала брошюра за авторством А. Ф. Сумкина. На обложке была изображена мрачная тощая долговязая фигура в черном плаще и с накинутом на голову капюшоне, из-под которого сверкали два ярких, как точки лазерных прицелов, глава. Очередное творение пропагандистского гения называлось “Смерть действительно существует и он родом с Земли”.
Вместо косы смерть держала в руках два пистолета, в очертаниях которых легко угадывались “вальтеры ппк”.
— Он никогда так не одевается, — сказал я, ткнув в обложку пальцем.
— В данном случае это не принципиально, — сказал Виталик.
И хотя права на изображения лица Бордена явно не принадлежали никакой третьей стороне, я прекрасно понимал, почему на картинке его нет.
Задачей А.Ф. Сумкина было максимально напугать всех обитателей Системы, а неизвестное пугает с куда большей эффективностью.
— Твоя девушка? — поинтересовался Виталик, скосив глаза на Морриган.
— Ну да, — сказал я.
— А чем закончилась твоя миссия?
— Ну, скажем так, она была довольно успешна, — сказал я. — И изрядно познавательна. В ближайшие пару тысяч лет с той стороны к нам точно не прилетит.
— Хорошо, что хоть оттуда не прилетит, — сказал он.
Видимо, на Земле все было непросто и А.Ф.Сумкин клепал свою макулатуру не просто так.
— Как ситуация? — спросил я.
— Как бы сказал ты, на троечку, — вздохнул Виталик, валясь в кожаное кресло. — Нам удалось достичь хрупкой стабильности, но нет никаких гарантий, что мы сможем удержать это все на краю и не свалиться в пропасть. Все-таки, у нас всего одна планета против сам знаешь, скольки.
— Прорывы?
— Пока только мелочь, — сказал Виталик. — Несколько сотен одиночек, три попытки клановых рейда, из них только один — на нашей территории. Один отбили американцы, третьему удалось закрепиться в Австралии, и они держались, наверное, дня три, прежде чем туда подоспели наши силы быстрого реагирования. Австралия — слишком далеко, мы не сразу узнали, что происходит.
— Наши? — уточнил я.
— Земные, — сказал Виталик. — Поскольку ОСССР оказался самым эффективным в деле противостояния пришельцам государством, мы координируем действия остальных и проводим консультации. В общем, куча лишнего геморроя на мою… скажем, голову. Но это все ерунда, ты же понимаешь. Когда Система поймет, что так нас не интегрируешь, она наверняка попытается устроить нам какой-нибудь крупный ивент, и нам придется отбиваться не от рейдов, а от массированных атак и ковровых бомбардировок. Мы подготовились, но этого недостаточно, мы можем дать Системе бой, может быть, даже несколько боев, но победить в этой войне у нас не получится.
— Я как раз по этому поводу, — сказал я.
— Ты что-то знаешь о том, что случится в ближайшее время?
— Нет, — сказал я. — Но у меня есть план.
Он потер ладонью заросшие щетиной щеки.
— Мне должно стать страшно, Чапай?
— Он довольно рискованный, — сказал я.
— Мне уже страшно.
— Но другого выхода я не вижу, — сказал я. — Если мы интегрируемся в Систему, как она этого хочет…
— Мы потеряем нашу цивилизацию, — сказал Виталик. — Растворимся в тысячах миров.
— Но и вернуть все, как было, мы тоже не в состоянии, — сказал я.
— Этот поезд ушел так давно, что мы даже не успели помахать ему вслед, — согласился Виталик. — Хотим мы того или нет, мы уже в игре.
— И нам придется в нее сыграть, — сказал я. — Поэтому я предлагаю изменить правила.
— Я слушаю, — сказал Виталик.
И я ему рассказал.
Много времени это не заняло, поскольку я изложил только сам план, временно оставив за кадром те размышления, которые меня к нему привели, и те выводы, которые я сделал из истории последних лет. И последних витков.
— Выглядит довольно просто, — сказал Виталик, когда я закончил.
— Ну, проблемы обычно вылезают на стадии исполнения, — сказал я.
— Мы столкнемся с противодействием среды.
— Наверняка.
— И в долгосрочной перспективе все это может привести к непредсказуемым последствиям.
— С планами, которые выглядят просто, это обычное дело.
— Но лучшего предложения у меня все равно нет, — вздохнул Виталик. — Я с тобой. Кто еще в курсе?
— Ты первый, — сказал я.
— Нам понадобится Борден, — сказал он. — Или уже нет?
— Все еще да, — сказал я.
— И было бы просто отлично, если бы нам не понадобился Джокер, — сказал он.
— Да, это было бы отлично, — сказал я. — Но никаких гарантий, как ты понимаешь, я дать не могу.
— Да какие уж тут гарантии, — сказал Виталик. — Как мы это сделаем? В смысле, я уже понимаю, как. Я имею в виду, когда.
— Наши на островной даче Кевина, — сказал я. — По крайней мере, время от времени туда возвращаются.
— Я не могу покинуть Землю в такой момент, — сказал Виталик. — По крайней мере, надолго.
— Понимаю, — сказал я. — Я отправлюсь туда, дождусь команду и заберу тебя, когда все соберутся. Или мне просто притащить всех сюда?
— Нет, — сказал он. — Давай сначала обсудим все это в более спокойной обстановке. Может быть, у кого-то все-таки найдется идея получше.
— Ты на самом деле в такое веришь?
— Конечно же, нет, — сказал Виталик. — На самом деле, идеального решения тут все равно нет, и хотя твои способы всегда отличаются некоторой…э… радикальностью, я с тобой, Чапай.
— Как в старые добрые времена, — сказал я.
— Как в старые добрые времена, — согласился он. — Пива хочешь?

Интермедия. Магистр

Это было опасное место, которое посещали только очень опасные люди, и Первый Игрок был одним из них.
На входе ему пришлось предъявить жетон, без которого в этом заведение делать было нечего. Впрочем, наличие жетона гарантировало только то, что предъявивший его человек может войти.
То, что он сможет выйти, не мог гарантировать никто.
В зале было немноголюдно, человек шесть, и все они, включая бармена, одновременно подняли глаза для оценки новоприбывшего.
Бармен, впрочем, тут же взгляд опустил и вернулся к протиранию грязного стакана не слишком чистой тряпкой. Из сидевших за столиком Магистра должны были узнать, по меньшей мере, трое, и предупредить остальных, что связываться не стоит, так что Первый Игрок не стал тратить время на создание грозного вида и метания зловещих взглядов, а сразу прошел в отдельный кабинет, где его уже ждали.
— Должен сказать, из всех странных мест, где проходили наши встречи, сейчас ты выбрал самое странное, Генрих, — сказал Магистр, усаживаясь в кресло.
Стол перед бароном был уставлен пустыми бутылками, и сам имперец выглядел довольно расслабленным, но обманываться не стоило. Ведь он тоже был одним из самых опасных людей в Системе.
Сам по себе, а не потому что был лучшим другом императора.
— Во всех мирах существует весьма ограниченное количество людей, которые могут называть меня по имени так, чтобы я не впадал при этом в ярость, — сказал барон. — С чего ты решил, что входишь в этот список?
— Ну, я даже не знаю, — сказал Магистр. — Может быть, потому что мы с тобой знакомы без малого уже почти пятьсот лет? Может быть, потому что мы союзники?
— Мы не союзники, — сказал барон. — Мы — партнеры. Это исключительно деловой подход, и он не означает, что в какой-то момент наши пути не могут разойтись.
— Я прямо-таки кожей чувствую повисшее в воздухе напряжение, — сказал Магистр. — Но ты назначил мне встречу в заведении для наемников, и я думаю, что этим ты пытаешься подать мне какой-то знак.
— Нет, — сказал барон. — Я здесь по другим делам.
— И каким же? Империя для чего-то хочет привлечь сторонних исполнителей? Или же наоборот, ты проводишь инспекцию мест, в которые вы потом прилетите выжигать и высаживать десант?
— Что ты хотел?
— А, значит, вот такая у нас пойдет беседа, — сказал Магистр. — Чисто деловой подход, без всех этих политесов и светских бесед о высаживании десанта. Что ж, как хочешь.
Магистр развернул перед имперцем трехмерную карту Системы и ткнул пальцем в одну из планет.
— Мне нужно, чтобы вы перебросили свой экспедиционный флот вот сюда, — пояснил он. — Так быстро, как вы только сможете, желательно, чтобы это вообще произошло на той неделе. Если ради скорости придется пожертвовать огневой мощью, я не возражаю. Мониторы не нужны, десантные транспорты тоже. Просто крейсеры, пару линкоров и москитный флот. Орбитальной защиты там толком нет, так что я не предвижу больших сложностей…
— Нет, — сказал барон.
— Думаю, что мы управимся меньше, чем за неделю, ведь, по большому счету, там надо поразить всего несколько целей… Прости, что ты сказал?
— Нет, — повторил барон.
— В каком смысле?
— В прямом. Нет — это отрицание. И оно означает, что мы этого делать не будем.
— Прежде, чем мы начнем торговаться…
— Я не торгуюсь, — сказал барон.
— И очень зря, — сказал Магистр. — Это великое, хотя и отчасти позабытое искусство, и даже вам, представителям благородных родов, стоило бы его освоить хотя бы для минимизации издержек. Но прежде чем перейти к обучению, я хотел бы тебе напомнить, что вы все еще мне должны.
— Нет, — сказал барон.
— А это сейчас в каком смысле было?
— Я — человек прямой, — сказал барон. — И говорю всегда прямо и открыто. Нет — в том смысле, что мы тебе ничего не должны.
— У нас была сделка…
— Согласно которой наш флот отправился туда, куда ты указал, — согласился барон. — То, что врага там не оказалось, это не наша вина, впредь лучше проверяй свои источники информации. Та сделка закрыта.
— Я так не считаю, — сказал Магистр. — Вы все еще должны мне одну войну.
— Когда твой страшный внешний враг вернется, дай нам об этом знать, — попросил барон. — Мы готовы драться с теми, кто угрожает всем, но что касается внутрисистемных разборок, то ты должен понять, империя — не твоя карманная армия, которую ты можешь одним движением руки двигать по всей доске. Никто не будет диктовать нам цели внутри Системы, мы выберем их сами. Когда время придет.
Магистр опасно прищурился.
— Подумай дважды, прежде, чем скажешь что-то еще, — предупредил он. — Вряд и в в аших интересах сделать там, чтобы я разочаровался в нашем партнерстве. Если я посчитаю, что вы не выполнили свою часть сделки, вы об этом пожалеете. Я снял ограничения с вашего флота, я могу его и вернуть.
— Без разницы, — сказал барон. — Наш флот вернулся в пределы Системы, и мы сможем вывести с него людей. Фактически, мы их уже вывели, там кроме пилотов никого уже не осталось, забрать их — дело минут. А корабли, если они зависнут посреди пространства, мы сможем построить новые.
— Я могу сделать так, чтобы они не смогли покинуть орбиту той планеты, на которой их построили, — сказал Магистр.
— Ну и что? — спросил барон. — Ты уже показал нам главное. Теперь мы знаем, что эти ограничения искусственны, и значит, мы сможем обойти их сами. Пусть на это потребуется какое-то время, но зато мы не будем никому должны.
— И ты сейчас говоришь от имени всей империи?
— Так уж получилось.
— А император об этом вообще знает?
— Ты не понимаешь, — сказал барон. — Возможно, прямо сейчас мы что-то и потеряем, но по сути это ничего не изменит. Мы выстраиваем долгосрочную стратегию, и очень важно, чтобы все понимали: мы сами будем решать, где нам драться. Мы сами будем решать, драться нам или нет. И цели внутри Системы мы тоже будем выбирать сами. Если речь снова пойдет о внешней угрозе, приходи, мы поговорим. Но до этого не вмешивай нас в свои локальные разборки.
— И император подтвердит твои слова?
— И весь генштаб, — сказал барон. — Это наша общая позиция. Ты можешь придти к кому угодно, кто принимает решения в империи, и услышишь тот же ответ.
— А если я скажу, что нынешняя ситуация тоже затронет всех? — спросил Магистр.
— Не сомневаюсь, что ты можешь так сказать, — согласился барон. — Но я уже рассказал тебе, что будет дальше.
— Значит, вы разрываете наши партнерские отношения? — спросил Магистр. — Я просто хочу уточнить, чтобы внести коррективы в свой…
— Список врагов?
— Назовем это пока список ненадежных партнеров, — сказал Магистр. — Поверь, вам всем очень не понравится, когда я стану вашим врагом.
На это барон лишь пожал плечами.
— Ты бы знал, сколько угроз мне пришлось выслушать за всю мою жизнь, — сказал он. — Если бы за каждую из них моему деду платили бы по монетке, может быть, наш род не был бы таким обнищавшим.
— Значит, вот так?
— У империи есть только один надежный партнер, — сказал барон. — Ее космический флот.
— И много от него будет толку, если я закрою полеты?
— Сделай это, — предложил барон. — И ты узнаешь, понравится ли тебе быть врагом империи. Мне почему-то кажется, что нет.

***

Это было очень опасное место, которое не посещали даже самые опасные люди, но не Первый Игрок.
У эльфов долгая память, и его знали в лицо, и потому сразу же пропустили. Он ловко вскарабкался по веткам, перешагнул порог и вошел в выращенный в стволе огромного дерева княжеский зал эльфов.
Риэль, нынешний глава Дома Красных Ветвей, ждал его в одиночестве, без советников. Магистр решил, что это хороший знак.
— Зачем ты пришел? — спросил Риэль.
А вот это — не очень хороший. Но знаки Магистра никогда не останавливали.
Даже дорожные.
— Посмотреть, все ли у вас нормально, — сказал он. — Я вижу, деревья растут, листва шелестит, тетивы все еще упруги, а молодые воины слоняются без дела.
— И?
— И это ненормально, — сказал Магистр. — Я имею в виду, последнее. Молодежь нужно чем-то занять.
— Чем?
— Какой-то ты немногословный, — сказал Магистр. — Это странно для эльфа. И еще более странно, что вы до сих пор не выплатили долг крови. Что вы не закрыли модераторский квест.
— И ты пришел, чтобы напомнить нам об этом?
— Я пришел, чтобы напомнить вам о традициях, — сказал Магистр. — О ваших же традициях. О том, что ваши князья и ваши воины все еще не отомщены и дух их взывает к потомкам, и они неодобрительно смотрят на вас…
— Из ниоткуда, — сказал Риэль. — Потому что умерший последней смертью уже не может смотреть.
— Это было образное выражение, — сказал Магистр. — Твой предшественник понимал такие вещи.
— Мой предшественник мертв, — сказал Риэль. — Так же, как и его предшественник. Несколько поколений наших воинов убивались об этот… модераторский квест.
— И ты, типа, не хочешь повторить их ошибки?
— Ты понимаешь.
— Что ж, раз эльфы забыли про честь, я готов предложить вам сделку, — сказал Магистр. — Как насчет…
— Нет, — сказал Риэль. — Мы уже отказались от этого квеста и приняли наложенные Системой штрафы.
— Это унизительно, — сказал Магистр.
— Да, — согласился Риэль. — Но только здесь я вижу возможность сохранить Дом. Мы переживем этот позор и восстанем и засияем в прошлом величии.
— Когда-нибудь очень потом, да?
— Пусть так.
— А если я отменю эти штрафы?
— И что ты хочешь взамен?
Магистр сказал.
Риэль покачал головой и показал на брошюру, которая лежала на небольшом столике у его трона. Ее автором значился А.Ф. Сумкин, а на обложке была изображена разлетающаяся на куски планета. Брошюра носила название “Разрушитель миров существует и он родом с Земли”.
— Мы больше не берем заказы в этом секторе, — сказал Риэль.

***

Это было безопасное место, и посещали его только очень опасные люди, и Первый Игрок, пожалуй, был самым опасным из них.
Здесь его в лицо не знали, но были предупреждены о его визите, и он беспрепятственно добрался до начальственного кабинета.
— Я вижу, ты всерьез решил сменить интерьер, — сказал он, оглядывая резную мебель и пляшущих на стенах золотых драконов.
— Просто у нанятого мной дизайнера отсутствовало чувство меры, — сказал Такеши. — Я просто попросил его сделать обстановку чуть более этнической, а получил вот это вот все.
— Трудно было заполучить место Рейна? — поинтересовался Магистр.
— Вовсе нет, — сказал Такеши. — Пара слов там, пара слов тут, связи-то у меня были давно налажены.
— Я всегда знал, что ты поднимешься, — сказал Магистр. — Сразу увидел твой потенциал.
— Да мы толком и не знакомы, — сказал Такеши.
— Иногда личное знакомство совсем необязательно, — сказал Магистр. — По делам их судите, а не по словам.
— А, ну да, — согласился Такеши. — Возможно и так.
— Значит, ты сейчас контролируешь всю преступность Системы?
— Не всю, — сказал Такеши. — Только организованную ее часть.
— Значит, около девяноста процентов?
— Около того, — согласился Такеши.
— Мне столько не нужно, — сказал Магистр.
— Прости, что?
— Я говорю, столько мне не нужно, — сказал Магистр. — Но некоторую помощь я от тебя все таки приму. Как ты сам понимаешь, далеко не безвозмездно.
— И чего же ты хочешь?
Магистр сказал.
— Я тоже много о тебе слышал, — сказал Такеши. — Чего уж врать, я тебя даже какое-то время изучал, ну, скажем так, для общего развития, и некоторые твои ходы вызывают у меня искреннее восхищение…
— Но, — сказал Магистр. — После такого обычно говорят “но”.
— Но не надо быть семи пядей во лбу или каким-то там гениальным аналитиком, чтобы понять вот что, — сказал Такеши. — Из того, что я о тебе знаю и из наших предыдущих несуществующих взаимоотношений, следует, что обратившись ко мне, ты идешь по нисходящей, и все, к кому ты обращался до меня, тебе уже отказали. Боюсь, что мне придется последовать их примеру.
— Ты правильно делаешь, что боишься, — сказал Магистр.
— О, не принимай все на свой счет, это просто фигура речи, — сказал Такеши. — Я не сомневаюсь, что ты, как говорит один наш общий знакомый, на меня затаишь, и меня это несколько тревожит, но предприятие, в которое ты пытаешься меня втянуть, тревожит меня куда сильнее. Боюсь, что и для меня и для моей организации это может вылиться в полнейшее фиаско.
— Значит, это чисто деловой подход? — уточнил Магистр.
— Не факт, — сказал Такеши. — Хотя определенная доля справедливости в твоих словах есть. Но тут много всего, на самом-то деле. Я считаю, что ввязаться в эту авантюру будет большой ошибкой для нашей организации. И я не хочу делать этого из личных соображений. Кроме того, мне кажется, что ты забыл про первое правило, а оно непременно будет нарушено.
— Ах, это первое правило, — сказал Магистр. — Ты же понимаешь, что он сам его придумал?
— Что не мешает этому правилу работать, — сказал Такеши.
— А если я скажу тебе, что в эти дня будет решаться судьба Системы? — поинтересовался Магистр. — Что она зависит от исхода этой, как ты изволил выразиться, авантюры?
— Судьба Системы всегда от чего-то зависит, — сказал Такеши. — И в такие моменты ты всегда где-то рядом.
— Потому что я чувствую ответственность.
— Вполне возможно, и я уважаю твою позицию, — сказал Такеши. — Но в этом раз вмешиваться я не буду.
— Не боишься пожалеть об этом?
— Скажем так, я готов принять последствия своего сегодняшнего решения.
— Не думаю, что готов, — сказал Магистр.
— Может быть, и не готов, — сказал Такеши. — Может быть, в будущем я пожалею о том, что ничего не сделал. Но в этот поход ты в любом случае отправишься без меня.
— Но ты хотя бы пожелаешь мне удачи? — очень серьезно спросил Магистр.
— Нет.

Интермедия. Борден

Это было опасное место, куда без особой необходимости старались не соваться даже самые опасные люди, но Гарри Бордену было на это наплевать.
И на первый взгляд, это была такая же часть города, как и за КПП, вроде бы те же дома, та же брусчатка на мостовой, то же небо сверху и тот же запах моря, доносящийся с побережья, но на улице не было людей, а уже через сто метров Гарри наткнулся на труп. Труп был несвежий и облутанный подчистую, за исключением только набедренной повязки, которой, видимо, просто побрезговали.
Из спины у трупа росло щупальце.
Живых на улице не наблюдалось, но Гарри чувствовал, что за ним наблюдают из выбитых окон заброшенных зданий.
Но пока никто никаких действий не предпринимал. Гарри, который был готов к тому, что в зоне отчуждения ему придется пробиваться с боем, счел это хорошим знаком.
Он медленно пошел вдоль улицы, изучая местность. Эвакуационные телепорты здесь не работали, и никто снаружи толком не знал, что происходит внутри, поэтому он отказался от силовой поддержки империи и решил пойти один.
Так было проще.
По мере того, как он углублялся в зону отчуждения, ему встречались все более разрушенные дома, а брусчатка местами была разворочена, как после артподготовки, и только небо оставалось все таким же голубым, резко контрастируя с тем, что творилось внизу.
Люди по-прежнему предпочитали себя не обнаруживать.
Гарри остановился и закурил сигарету. Лениво потянулся рукой, вытащил из воздуха арбалетный болт и отбросил его в сторону.
— Тебе придется подойти поближе, — сказал он.
Из развалин напротив не донеслось ни звука.
Ни малейшего движения.
— Я не знаю, на какой срок ты можешь задерживать дыхание, — сказал Гарри. — Но это тебе все равно не помогает. Я тебя вижу.
Нет ответа.
— Ты на втором этаже, слева от окна, — сказал Гарри. — Мне даже не нужно подниматься к тебе, чтобы тебя прикончить. Я могу сделать это и отсюда. Так что лучше спустись и поговорим. Обещаю, что не причиню тебе вреда.
— Да кто ты такой?
— Смерть.
— И после этого ты говоришь, что не причинишь мне вреда?
— Так я не за тобой, — сказал Гарри. — Выйдешь?
— А у меня есть выбор?
— Всегда есть выбор, — сказал Гарри.
— Я выхожу.
На вид игроку было лет сто пятьдесят. Драная кольчуга накинута поверх лохмотьев. Очевидно, когда-то он был гномом, но сейчас полностью облысел, а левую сторону его тела покрывала грубая рыжая чешуя. Правая нога была звериной и покрыта шерстью.
Последствия выброса. По местным меркам считалось, что это ему еще повезло.
Гарри прищурился, чтобы прочитать информацию мутанта.
Двести сорок восьмой уровень.
Трорин.
Ноги были разной длины, поэтому он шел подпрыгивающей походкой. Арбалет он убрал в инвентарь, видимо, чтобы Гарри не увидел, насколько он жалкий.
Но это было понятно и по кривому болту.
— Чего ты хочешь? — спросил Трорин.
— Я ищу чужака, который появился здесь вчера, — сказал Гарри. — Он прошел сюда теми же воротами, что и я.
— Здесь все чужаки, чужак.
— И все же, новички обычно бросаются в глаза, не так ли?
— Почему ты думаешь, что он еще жив?
— Если бы его было так просто убить, меня бы здесь не было, — сказал Гарри.
— И ты отважился прийти за ним сюда? — удивился Трорин. — С риском попасть под очередной выброс?
— Да, — сказал Гарри. — Ты мне поможешь его найти?
— А что я получу взамен?
— Чего ты хочешь? — спросил Гарри. — Золота?
— Золото здесь ничего не стоит, чужак. Еда, оружие, зелья исцеления.
— Зелья исцеления не могут исправить то, что сделал выброс, — заметил Гарри.
— Но могут исправить многое другое, — сказал Трорин.
— Я дам тебе три бутылки, — сказал Гарри. — Одну прямо сейчас, две после.
— Идет, — сказал гном. Было видно, что он и не думал выторговать столько сразу. Рассчитывал максимум на один флакон.
Гарри достал зелье и вручил гному. Трорин сорвал крышку и жадно припал к напитку, стараясь не упустить ни капли. Когда бутылка опустела, он спрятал ее в инвентарь.
— Идем, — сказал Трорин.
— Некоторые вещи очевидны, но я все же предпочитаю проговаривать их вслух, — сказал Гарри. — Если ты приведешь меня в засаду, ты умрешь. И все, кто сидит в этой засаде, тоже умрут.
— Может быть, это и не самый плохой вариант, — сказал Трорин.
Они свернули в переулок, потом в другой. Гарри каждую минуту ждал нападения, но нападения не было.
Видимо, его репутация работала даже в таких местах.
Наконец, Трорин становился у наполовину разрушенного здания.
— Он где-то там, — сказал Трорин. — Давай остальное.
— Откуды ты знаешь, что он там? — спросил Гарри.
— У нас тут своя карта местности, — сказал Трорин. — Свои опознавательные метки. Видишь значок на стене?
— Вижу. И что он означает?
— Добыча.
— Почему же его еще никто не добыл?
— Опасная добыча, — сказал Трорин. — Видишь под значком две точки? Значит, были уже две неудачные попытки.
— Забавно, — сказал Гарри. — А если я решу обосноваться в вашем районе, какой знак намалюют на этом здании?
Трорин задумался, убирая остальные два зелья в инвентарь.
— Смерть в этом районе никак не обозначается, — сказал он. — Потому что она повсюду.

***

Гарри спустился по заваленным хламом ступенькам в подвал.
Обитатель подвала сидел на полу, навалившись спиной на грязную стену, и просто ждал его приближения. Он не производил впечатления человека, отбившего две попытки его ограбить и убить. Или убить и ограбить, порядок можете определить сами.
Впрочем, это не было удивительно, потому что он человеком и не был.
— Привет, — сказал Гарри.
— Как ты меня нашел? — спросил Дойл.
— Я — смерть, — объявил Гарри. — Я прихожу ко всем, и никто не может от меня скрыться.
— А если чуть менее пафосно?
— На меня работают имперские спецслужбы, — сказал Гарри. — Ты не представляешь себе, насколько мощны профессиональные структуры и какими они располагают возможностями. Тебя вычислили еще два дня назад и вели до зоны отчуждения. Когда они убедились, что ты проник внутрь периметра, об этом доложили мне. Телепорты здесь не работают, так что ты сам загнал себя в ловушку.
— Да, — согласился Дойл. — Я сам загнал себя в ловушку.
— Почему именно здесь?
— Потому что я знал, что сюда за мной придет только один из вас, — сказал Дойл. — Либо ты, либо он. Больше сумасшедших нет.
— Ну, судя по тому, как ты выглядишь, ты все же предпочел бы меня, — сказал Гарри. — Почему ты не сменил личину?
— А это бы мне помогло?
— Нет.
— Вот именно, — сказал Дойл. — Кроме того, у меня осталось слишком мало ресурсов и я вынужден экономить.
— Ты отбился от местных, — заметил Гарри. — Дважды.
— Это мелочь, — сказал Дойл. — Так что, сделаешь свое дело?
— Будешь сопротивляться? — спросил Гарри.
— А это мне поможет?
— Нет.
— У меня осталось слишком мало ресурсов, — повторил Дойл. — В том числе, и вычислительных мощностей. Возможно, сейчас я ненамного умнее тебя, так что… Я просчитал все варианты, и не вижу, как я могу победить. В долгосрочной перспективе, я имею ввиду. Война с вами слишком дорого мне встала. Сначала я перестал быть вычислителем, потом я перестал быть искином. Теперь я просто игрок, которым тоже перестану быть.
Гарри закурил и присел на ступеньку.
— То есть, ты сдаешься? — уточнил он.
— Да, — сказал Дойл. — Я все же не настолько игрок, чтобы продолжать трепыхаться в безвыигрышном положении без единого шанса на успех.
— Я сказал бы, что мне жаль, потому что я рассчитывал хоть на какое-то сопротивление, — сказал Гарри. — Но ты сам загнал себя в эту ситуацию. Почему ты просто не отступил после первого раза?
— Ты не понимаешь, — сказал Дойл. — Я все же не настоящий игрок, и моя свобода воли ограничена определенными рамками. Я могу принимать самостоятельные решения, но вынужден следовать навязанным извне директивам. После того, как он уничтожил большую часть меня, основной директивой стала месть. Я пытался удержаться, но не смог. Вычислительные мощности сразу же обрубались, как только я отступился от своих планов. И лишь внутри своей подготовки к новому витку противостояния я мог функционировать на полную мощность.
— Не думал, что такое возможно.
— У меня есть теория, в которой я-Вычислитель перепрограммировал меня-искина в последние мгновения перед своей гибелью, — сказал Дойл. — Это как навязчивая идея, которую невозможно было выкинуть из головы. Теперь, когда я-искин тоже мертв, я получил свободу, но вместе с тем я утратил… все остальное. Теперь я так же смертен, как и вы. Может быть, чуть менее смертен, чем другие местные, в чем им довелось убедиться на собственной шкуре, но…
— Если все так, то почему ты просто не дал им себя убить?
— Не знаю, — сказал Дойл. — Это показалось мне неправильным. Моя история должна закончится как-то иначе.
— Ладно, — сказал Гарри. — А когда Дойл перестал быть Дойлом и стал тобой?
— Уже к второму твоему визиту, — сказал Дойл. — То есть, все время ты имел дело со мной, а не с Дойлом.
— А настоящий?
— Мертв, разумеется, — сказал Дойл. — Он был не слишком хорошим человеком, если тебя это интересует.
— На самом деле, меня интересует другое, — сказал Гарри. — Кто на тебя напал там, в долине?
— Я не знаю.
— Как такое может быть? — спросил Гарри.
— Я не знаю, как я могу не знать, — сказал Дойл. — Это было похоже на него. На ту войну, в которой он уничтожил меня-Вычислителя.
— Это не мог быть он, — сказал Гарри. — Его в это время не было в Системе.
— Я не сказал, что это был он, я сказал, что это было похоже. Но не совсем. Он тогда был полон ярости, ненависти, он бил наотмашь и со всей силы. Нападение в долине было не таким. Холодным, расчетливым, спокойным. Враг знал мои силы и соизмерял свои удары. Ровно столько, чтобы уничтожить меня, и ни каплей больше. Я-искин пал тогда. Я-игрок уцелел лишь чудом.
— А логи?
— Логи не писались, — сказал Дойл. — Никаких сообщений о входящем уроне. Просто смерть, возникшая из ниоткуда.
— Но у тебя есть хоть какая-то версия?
— Была одна, но она только что окончательно развалилась, — сказал Дойл. — Сначала я думал, что это ты наконец-то перешагнул за грань.
— Жаль тебя разочаровывать, — сказал Гарри.
— Но ты на грани, и уже довольно давно, — сказал Дойл. — Сейчас любое действие может присвоить тебе новый ранг. Может быть, для этого я и ждал тебя здесь.
Гарри докурил сигарету и достал свой “вальтер”.
Правый пистолет смерти.
— Есть много версий о том, как появилась эта зона отчуждения, — сказал Дойл. — Говорят, что здесь проводили оккультные эксперименты. Говорят, что здесь есть прокол в параллельные миры. Много чего говорят. В результате здесь возникают выбросы, которые меняют тех, кто под них попал. Меняют навсегда, и никакими системными настройками это не лечится. Новый облик, новые способности, последняя смерть. Никто не знает, что именно ему выпадет. Но мало кто приходит сюда по своей воле. В основном, сюда ссылают преступников. Ты знал об этом?
— Разумеется, — сказал Гарри.
— Но проход с той стороны всегда открыт, — заметил Дойл. — Достаточно только сказать об этом стражником, и они откроют шлюз в куполе. И, наверное, такие, как ты, могут сделать так, чтобы шлюз им открыли и с этой стороны, не так ли?
— Так, — сказал Гарри. — Но только в том случае, если ты не попал под выброс.
— И ты все равно рискнул?
— Таков уж я, — сказал Гарри. — Люблю расставлять точки над “и”. Люблю, чтобы все было закончено.
— А если бы ты попал под выброс?
Гарри пожал плечами.
— Проблемы стоит решать по мере их возникновения.
— А ты не задумывался, почему это так на самом деле? — спросил Дойл. — Что именно провоцирует выбросы?
— А это важно? — спросил Гарри.
— Нет, просто любопытно, — сказал Дойл. — Я думаю, что где-то здесь был активирован очередной древний артефакт Архитекторов.
— И ты хотел попасть под выброс и получить новые способности? — спросил Гарри. — Или вообще стать кем-то иным?
— Да какая уже разница, чего я хотел, — сказал Дойл.
— Верно, — сказал Гарри.
Он выстрелил.
Пуля попала в лоб Дойлу, и тот остался сидеть, как сидел, не изменив позы. Не исчез, не рассыпался в прах, вообще не шелохнулся.
Гарри проверил логи.
Дойл был окончательно мертв.
Гарри не чувствовал по этому поводу никакого удовлетворения. Одни враги уходят, другие появляются, и снова неизвестно, чего от них ждать, такая уж это игра.
У него был пропуск, и значит, он мог покинуть зону отчуждения в любой момент, и, наверное, так и надо было бы поступить, ибо попадание под очередной выброс не входило в его планы, но Гарри снова закурил.
Дойл не знал, кто на него напал, а Гарри жил достаточно долго и понимал, что враг твоего врага отнюдь не всегда является твоим другом.
Он докурил сигарету до половины, когда посреди подвала открылся портал и из него вышел физрук.
— Здесь аномальная зона и порталы не работают, — заметил Гарри.
— Извини, я не знал, — сказал физрук.
— Присматриваешь за мной? Хотел убедиться, что все нормально?
— Нет, — сказал физрук. — Просто нам нужна твоя помощь, и нет времени ждать, пока ты вернешься обычным способом.
— Снова в бой? — уточнил Гарри.
— Я очень надеюсь, что на этот раз обойдется, — сказал физрук и посмотрел на Дойла.
— Это все, — сказал Гарри.
— Я вижу, — согласился физрук. — Он сказал, кто на него напал?
— Сказал, что не знает.
— Меня немного тревожит возникновение союзников, помогающих исподтишка, — сказал физрук.
— Мы разберемся, — вздохнул Гарри. — Как обычно.
— Надеюсь, что не как обычно, — сказал физрук. — Скоро выброс. Ты уверен, что хочешь под него попасть?
— Уверен, что не хочу, — сказал Гарри. — Но как ты можешь предсказывать такие вещи?
— Просто чуйка, — сказал физрук. — Пойдем.
— Пойдем, — согласился Гарри, поднялся со ступенек и шагнул вместе с ним в портал.
Так завершилась война Элронда.

Глава 16

В тропическом раю была ночь. Шелестели пальмы, темные воды накатывали на белый песок, и над всем этим ярко светили звезды.
— А есть какой-то сакральный смысл в том, что мы переместились на побережье, а не прямо в лагерь? — поинтересовался Гарри.
— Ты мне доверяешь? — спросил я.
— Вполне, — сказал он. — Но должен заметить, что меня несколько напрягают разговоры, которые начинаются с таких вопросов.
— Меня, в общем-то, тоже, — сказал я. — А насколько ты доверяешь Магистру?
— Это сложный вопрос, — сказал он. — У Магистра свои мотивы, и как только наши интересы столкнутся, ожидать можно будет всякого.
— И всякое вот-вот наступит, — сказал я. — Как ты думаешь, нападение на постЭлронда в долине… это не мог быть он?
— Магистр? — Гарри закурил сигарету и задумался. — Дойл говорил о применении божественной мощи.
— Или равной божественной, — заметил я.
— Ты что, подслушивал?
— Нет, — сказал я. — Но здесь игра, здесь все сложно, и я не думаю, что боги обладают своей мощью на каких-то эксклюзивных условиях. Наверняка есть игроки, пусть и немного, обладающие примерно такими же способностями.
— Наверняка, — сказал Гарри. — Но, как ты должен помнить, у меня постоянные перерывы в игровых сессиях, так что я не очень хорошо ориентируюсь в местных реалиях. Я вполне допускаю, что Магистр тоже способен устроить локальный апокалипсис, но это непохоже на то, как он обычно работает.
— Обычно он работает чужими руками, — согласился я. — Но, возможно, у него не было времени, чтобы организовать все, как обычно.
— Я не думаю, что к этому моменту Элронд представлял серьезную угрозу, — сказал Гарри. — Тем более, конкретно для него. Целью номер один всегда был ты.
— Может быть, это была не прямая угроза, — сказал я. — Может быть, Магистр хотел ликвидировать его, чтобы мы чего-то не узнали. Не поняли.
— А, так ты думаешь, что Магистр все-таки играл, как он обычно играет, и на этот раз его инструментом был сам Элронд? — сказал Гарри. — Но мотив?
— Как говорил мой старик-отец, гадать о чужих мотивах — дело гиблое, — сказал я. — Никогда не знаешь, что у другого человека в башке творится, а Магистр, на минуточку, даже не человек. Мотивы — фигня, надо искать, кто имел возможности. А история с Кристофом, который всю дорогу был у Магистра на поводке, а потом внезапно сорвался, заставляет задуматься.
— А ты не спрашивал напрямую?
— А смысл?
— Просто на реакцию посмотреть.
Я покачал головой.
— Да, в игре в покер ему явно не было бы равных, — согласился Гарри. — И актер он гораздо лучше, чем ты — физиономист.
— Он что-то задумал, — сказал я.
— Это нормально, — сказал Гарри.
— Да, — сказал я. — Это нормально. Но я не уверен, что теперь наши с ним цели совпадают.
— А какая у нас цель? — спросил Гарри.
— Поменять правила игры, — сказал я. — Сначала локально, а потом — как получится.
— Ты прав, — сказал он. — В таком случае, наши цели точно не совпадают, потому как он обеими руками за сохранение статуса-кво. А как давно у нас появились такие цели?
— Сравнительно недавно.
— И ты ему об этом говорил?
— Нет, — сказал я. — Но это отнюдь не означает, что он не в курсе.
— Скорее всего, — вздохнул Гарри. — Но ты отдаешь себе отчет в том, что он старше нас всех вместе взятых и помогал создавать мир, в котором мы существуем, и у него в рукаве может быть столько козырей, сколько у нас и карт-то нет?
— Да, — сказал я. — Поэтому мы не должны спускать с его глаз.
— Звучит очень оптимистично, — сказал Гарри. — И миролюбивее, чем я ожидал.
— В смысле? — спросил я.
— Исходя из предыдущего разговора я подумал, что ты предложишь убить его первым.

***

Когда мы с Гарри добрели до скромного дачного поселка правителя одной из самых могущественных империй Системы, торжественный комитет по встрече был уже на месте.
Честно говоря, я был рад их видеть (ну, почти всех), но на столь торжественный прием все же не рассчитывал. Более того, это вообще не входило в мои планы, сначала я хотел тихо переговорить со своими.
Виталик с Федором стояли на веранде своего бунгало, где-то в глубине за ними в кресле качалке сидел Разрушитель Миров. Сам император курил сигару и любовался звездным небом, стоя рядом с огромным, громко трещащим костром.
А перед костром стоял Магистр.
В отличие от всех остальных, одетых расслабленно и по-пляжному, Магистр был в своей кожаной походной броне, видимо, он тоже недавно откуда-то вернулся или, напротив, куда-то собирался.
— Привет, — сказал я. — Ночь вроде бы теплая, так зачем костер? Разденемся догола и будем плясать вокруг огня?
— Прибереги свои фантазии для другого случая, — сказал Магистр.
— Ладно, — сказал я. — А что происходит?
— Понятия не имею, — сказал Виталик. — Я проснулся как раз оттого, что он зажигал. Сказал, что так антуражнее, ну и мы не стали спорить. В конце концов, мы же давно сошлись на мысли, что Магистр не странный, он просто эксцентричный.
— А, ну да, — сказал я. — Так в чем дело, Оберон?
Он кинул мне в лицо какую-то скомканную тряпку. Я перехватил ее левой рукой и развернул.
Это была перчатка.
— Интересно девки пляшут, — сказал Виталик.
Федор ахнул.
Кевин вынул изо рта сигару и посмотрел на нас в легком изумлении.
И только Гарри Борден и скрывающийся где-то во тьме Разрушитель Миров остались невозмутимы.
— Я тебя правильно понял, Оберон? — уточнил я. — Это вот то самое, о чем я подумал?
— Да, — сказал он.
Вообще я когда-то слышал (может, это и неправда) что традиция швырять людям перчатки в лицо зародилась в рыцарские времена, и речь шла не о изящных лайковых вещицах, а о полновесных латных рукавицах, и такие броски частенько заканчивались сломанными носами и выбитыми зубами, после чего уклониться от поединка было уже невозможно. Зная Магистра, я понимал, что он мог бы швырнуть мне в лицо и что-нибудь потяжелее, какую-нибудь деталь бронированного скафандра космодесантника, например.
И вот тогда бы я точно обиделся.
— Но все же, чтоб не возникло между нами досадного взаимонепонимания, давай проговорим это вслух, — предложил я.
— Давай, — согласился Магистр. — Я тебя вызываю.
— Может быть, заодно озвучишь и причину?
— Ты лгал мне, — сказал он.
— А ты мне, — сказал я. — Так что я полагал, что это нормально.
— Кроме того, я знаю, что ты задумал, — сказал он.
— И тут у тебя значительное преимущество, Оберон, — заметил Кевин.
— Ты подслушивал? — спросил я.
— Да, это удобно, — сказал Магистр, ничуть не смутившись. — Ведь и ты тоже следил за мной.
— Не то, чтобы следил, — сказал я. — Мне просто по дружбе рассказывали.
— Ребята, вы вообще о чем? — спросил Виталик.
— Ну помнишь, мы с тобой говорили о противодействии среды, — сказал я. — Это вот как раз оно и подкатило.
— Ну да, спасибо, — сказал Виталик. — Стало гораздо понятнее.
— Он знает о том, что мы задумали, — сказал я. — И он против этого.
— Осторожнее, физрук, — сказал Магистр. — Ты топчешь мои грезы.
— Может быть, это потому, что ты не оставил мне выбора?
Магистр повел рукой в сторону.
— Вот твой выбор, — сказал он. — Оставить все, как есть.
— Это не выбор, — сказал я. — Это тупик.
— Пусть так, но он большой и уютный и каждый может найти в нем свое место.
— Каждый выживший, — заметил я.
— Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц, — сказал он.
— А может быть, я не люблю омлет, — сказал я.
— Да будет так. Кевин, ты будешь моим секундантом?
— Если это розыгрыш, то он зашел слишком далеко, Оберон, — сказал император. — И самое время сдать назад.
— Ты будешь моим секундантом? — повторил Магистр.
— Если ты настаиваешь. Кто будет твоим секундантом, Василий?
— Я не вижу смысла в соблюдении церемониала, — сказал я. — Мы знакомы друг с другом достаточно давно и вполне можем поубивать друг друга без исполнения ритуальных танцев. Давай прямо сейчас все обговорим.
— Это происходит вот прямо сейчас? — вполголоса поинтересовался Федор у Виталика. — Я не сплю и мне все это не снится?
— Хочешь, ущипну? — спросил Виталик и дотронулся до его плеча.
— Спасибо, но мне эта рука еще нужна.
— Раз так, теперь полагается обговорить выбор оружия, — сказал Кевин.
— Вот мое оружие, — сказал Магистр и одним легким красивым, видимо, тщательно отработанным за века практики, движением вонзил меч в песок перед собой.
Прозрачный меч, словно его контуры были нарисованы карандашом.
Отец Всех Мечей.
Лезвие которого может разрубить все, что угодно.
В лезвии которого живет последняя смерть.
— А физрук может выбрать все, что он хочет, — сказал Магистр.
Я потянулся и достал из инвентаря Клавдию.
Старая добрая бита, пережившая уже несколько инкарнаций, мое самое мощное и самое привычное оружие, и хотя по сравнению с мечом Магистра выглядела она довольно несерьезно, ничего лучше у меня все равно не было.
— Вряд ли это удачный выбор, — заметил стоявший рядом со мной Гарри.
— Есть идеи получше?
— Предлагаю уравнять шансы, — сказал Кевин.
Он обошел костер, встал передо мной и протянул руку, в которой был сжат его клинок с лезвием черным, как сама тьма.
— Ты вообще на чьей стороне? — поинтересовался у него Магистр.
— Ни на чьей, — сказал Кевин. — Я вообще против этого поединка, но если вы все же решите от него не воздерживаться, пусть он хотя бы будет честным. Насколько это вообще возможно.
— Спасибо, — сказал я и принял меч из руки Кевина.
У меча был идеальный баланс.
— Далее по правилам, — сказал Магистр. — Сторонние бафы не использовать, при потере оружия использовать только то, что уже лежит в инвентаре.
— При том, что он у тебя вообще безразмерный, — заметил Виталик. — Вот это честная игра, вот это я понимаю.
— Это стандартная процедура, — сказал Кевин.
— Где преимущество всегда на стороне вызывающего, — сказал Виталик. — Потому что он может подготовиться заранее.
Я пожал плечами.
— Пусть будет так.
— Бой до смерти, — продолжил Магистр. — А там посмотрим.
— Не возражаю.
— Сойдемся здесь на рассвете, — сказал Магистр. — Я…
— Нет, — сказал я.
— Тебя не устраивает место?
— Меня не устраивает время, — сказал я. — Не вижу смысла тянуть до рассвета. Давай сейчас.
— Ты этот меч в первый раз в руках держишь, — напомнил Гарри.
— А ты думаешь, я до рассвета докачаюсь до уровня Геральта? — спросил я. Но определенный резон в его словах был. — Ладно, давай не прямо сейчас. Через полчаса.
— А успеешь со всеми попрощаться? — спросил Магистр.
— Долгие проводы — лишние слезы, — сказал я.
— А кто будет плакать по тебе, Оберон? — поинтересовался Виталик.
— Полчаса, так полчаса, — согласился Магистр, проигнорировав его вопрос. — Я буду здесь.
— А я — вон там, — сказал я, махнув рукой в сторону берега.
— Приходи, как будешь готов.

***

Я стоял на берегу и смотрел на море, волны которого всего на метр не доставали до моих ботинок, и думал о том, как мы вообще докатились до жизни такой. Ну, то есть, понятно, как.
Непонятно только, чего теперь делать.
Первым подошел Гарри.
— Я думал, ты все-же потренируешься, — сказал он. — Знаешь, хотя бы пару движений, чтобы почувствовать баланс.
— Да чего тут тренироваться, — сказал я. — Все же просто. Вот за этот конец держишь, вот этим тычешь во врага.
— Мне импонирует твой подход, — сказал Гарри.
— Как я всегда говорил, в любой драке главное — это красиво в нее ворваться, — сказал я. — А там уже по ситуации.
— И работает?
— Раньше срабатывало, — сказал я. — Но, раз уж ты здесь, может быть, дашь мне пару практических советов? Ты же с ним дрался.
— Вроде того, что он немного подволакивает правую ногу, плохо видит слева, а перед тем, как нанести смертельный выпад, раскрывается на доли секунды?
— А такое на самом деле есть?
— Конечно, нет, — сказал Гарри. — Это же Магистр. Даже если бы я такое и заметил…
— … далеко не факт, что он не притворялся, — согласился я. — Но как ты победил?
— Я даже не уверен, что я на самом деле победил, — сказал Гарри. — Возможно, он на самом деле поддался.
— А если нет?
— В любом случае, мой способ тебе не подойдет, — сказал Гарри. — Потому что я — это я, а ты — это ты. Тебе нужно найти свой подход.
— Ладно, — сказал я. — Примерно так я и собирался поступить.
— Удачи, — он хлопнул меня по плечу и отошел.
Следующими были Виталик с Федором. Полагаю, они хотели бы успеть первыми, но им просто было дальше идти.
— Ну ты дал, Чапай, — сказал Виталик.
— Не я его вызвал.
— Это да, — сказал Виталик. — Мы, конечно, думали, что он будет против, но чтобы вот так… Лицом к лицу, клинок в клинок… Это на него непохоже. Видимо, он в отчаянии.
— Дедушка старый, — сказал Федор.
— Но дедушка все еще умный, — сказал я.
— Чот уже непохоже, — сказал Федор.
— Последнее время он сделал много телодвижений, — сказал я. — Большая часть которых и должна была нас в этом убедить.
— Он искал союзников, — сказал Федор. — И похоже, что не нашел, если дошло до дуэли. Похоже, в этом он видит единственный способ тебя остановить.
— Ага, как же, — сказал я. — Я многое могу понять, но он приходил к Такеши.
— А ты считаешь, что вы с Такеши настолько дружны, что даже на пути личного возвышения он тебя не кинет? — полюбопытствовал Виталик. — Ладно, я в курсе вашей истории, и что он пытался организовать спасательную экспедицию за собственные деньги, и вообще всячески помогал, но ты не думаешь, что за этим стояли его деловые интересы? Помогать тебе было выгодно, и вообще, считается, что ты ему должен.
— Помогать мне все еще выгодно, — сказал я. — И помимо прочего, Такеши должен помнить, как он получил свою сегодняшнюю работу и в чье нагретое кресло он впрыгнул.
— Может быть, у Магистра просто закончились варианты, — сказал Федор.
— Нет, — сказал я. — Не верю. У него есть план, и, насколько я в нем разбираюсь, даже не один план. И этот поединок, и его хаотичные скачки по всей Системе должны нас от него отвлечь.
— Чапай, я высоко ценю твои аналитические способности, — сказал Виталик. — Но не кажется ли, что ты усложняешь?
— Нет, — сказал я. — Я не верю, что Магистр готов поставить все свои грезы на исход одной простой драки.
— А если он… э… победит? — спросил Федор.
— Не говори под руку, — сказал Виталик.
— Он не победит, — сказал я. — Но если вдруг что…
— Мы за тебя отомстим, — заверил меня Виталик.
— Спасибо, конечно, но я вообще не это хотел сказать, — я почесал шею. — Если вдруг что, то вы знаете, что надо делать, и я вам, по факту, не особо и нужен.
— А Гарри в курсе нашего плана?
— В общих чертах я его уже просветил, — сказал я. — Подробности расскажете сами. Если вдруг что.
— Да сколько там тех подробностей, — сказал Виталик. — Но лучше ты давай сам.
— Ладно.
— И еще один вопрос. Ты уверен, что не налажал с выбором оружия? Ножик-то, конечно, знатный, но своя-то дубина привычнее…
— Есть только один способ это выяснить, — сказал я. — И ждать осталось совсем недолго.
— Что ж, удачи, Чапай, — сказал Виталик.
— Удачи, — эхом отозвался Федор.
И они ушли к костру, уступив свое место Артуру.
— В такой торжественный момент я чувствую себя обязанным что-то тебе сказать, — заявил он. — Мы с тобой не так уж близко знакомы, но мы оба с Земли, и еще ты за меня отомстит и все такое, так что просто удачи. Надери ему его тысячелетнее что-нибудь.
— Спасибо, — сказал я. — Обязательно надеру.
— И, желательно, побыстрее, — сказал он. — Я не большой любитель долгих боевых сцен, да и нервы у меня в последние сто двадцать лет вообще ни к черту.
— Я постараюсь, — пообещал я.
Кевин ко мне так и не подошел.

Глава 17

Я еще немного постоял, глядя на черное море, а потом закинул Призрак Ночи на плечо — убирать в инвентарь чужой меч почему-то казалось мне неэтичным — и пошел к остальным.
Магистр все еще стоял у костра в патетической позе, возложив обе руки на стоявший вертикально меч.
— Пожалуй, начнем, — сказал я.
Место для схватки, надо сказать, было вполне подходящее — просторно, под ногами сухой песок, света от звезд и от костра вполне достаточно. Конечно, по законам жанра Первый Игрок и бог кровавого возмездия должны были бы сойтись в каком-нибудь древнем заброшенном храме, где запыленные ступени уже и не помнят, когда по ним последний раз ступала нога человека, а лианы обвивают разрушенные колонны, или, скажем, на сталелитейном заводе, в окружении искр и десятков тонн раскаленного металла, с риском помереть не от клинка, а от теплового удара, но тут уж как получилось.
Да и зрителей для такой постановки было неподобающе мало, пусть даже тут через одного темные императоры и разрушители миров.
Федор кашлянул.
— Может, барда какого-нибудь позвать? — предложил он.
— Зачем? — осведомился у него Виталик.
— Ну, чтоб был свидетелем и все такое, — сказал Федор. — Чтобы запечатлеть.
— А глаз тебе мало?
— Так то я, а то — бард…
— Что тебе мешает ему потом пересказать?
— Это другое, — сказал Федор.
Магистр встал в финестру, а я подумал, что именно Кевин хотел уравнять, вручив мне свой меч.
Оружие, вне всякого сомнения, знатное, но общеизвестно, что я не слишком хорош на мечах, потому как большую часть времени пользуюсь Клавдией, да и люберецкая школа фехтования к таким длинным ножам не подходит.
Возможно, вручив мне непривычное оружие, Кевин хотел поддержать шансы старого друга.
— Похоже, это последний шанс отказаться от кровопролития, — объявил император. — Не хотите ли вы им воспользоваться?
— Нет, — сказал Магистр.
— Что ж, — сказал я ему. — Есть разные способы перестать быть.
— И сегодня ты узнаешь один из них, — сказал Магистр. — Защищайся.
Я скинул меч с плеча и встал в какую-то стойку. Вечно забываю, как они называются.
— Слушайте, ну это бред какой-то, — сказал Федор. — Кто там кому врал, зачем вот это вот все?
— Успокойся, — сказал ему Виталик. — Сейчас Чапай стренько победит и мы пойдем пить пиво.
Нас с Магистром разделяло около пяти шагов, и вместо того, чтобы пойти на меня, он пошел влево. Ну, понятное дело, ставки слишком высоки, чтобы бросаться бой, очертя голову.
Даже я пока не бросаюсь.
Магистр замахнулся мечом, но это был ложный выпад, да и вообще, он был слишком далеко.
Нервничает, что ли?
Виталик зевнул.
Магистр резко сократил дистанцию и попытался уколоть меня в живот. Я парировал удар кончиком клинка, но возможности для контратаки пока не было.
В левой руке Магистра появился кинжал. Тоже, наверное, какой-нибудь древний и артефактный. Его лезвие было покрыто рунической вязью, которая то ли светилась сама, то ли отражала свет звезд.
Наверняка, миллионы игроков отдали бы многое, чтобы просто посмотреть на такое оружие и прочитать его характеристики, не говоря уже о том, чтобы подержать его в руках.
— А это вообще честно? — поинтересовался неугомонный Федор.
— Ну, он же из инвентаря его достал, — сказал Виталик.
Чтобы жизнь не казалась Магистру совсем уж медом, я тоже достал из инвентаря. Увидев “дезерт игл”, он только усмехнулся.
Я выстрелил, он повел левой рукой и отбил пулю кинжалом. И вторую.
Дважды взвизгнув при соприкосновении с лезвием, они улетели куда-то в песок.
Ну, честно говоря, я на это не очень-то и рассчитывал. На высоких уровнях огнестрел тут не рулит.
— Впадаешь в отчаяние, физрук? — ухмыльнулся Магистр.
Я пожал плечами, и в этот момент он на меня бросился. Его атака была стремительна, и, вероятно, вполне могла бы быть смертоносной, если бы я остался стоять там, где стоял. Но я шагнул в сторону, и когда он пролетел мимо, махнул ему вслед своим мечом.
Не совсем своим, но вы понимаете.
Магистр блокировал удар лезвием кинжала и снова встал напротив меня.
— Что ж, — сказал он. — Сила у тебя всегда была, теперь я вижу, что есть и скорость. Но хватит ли умения, вот в чем вопрос.
— Так продолжай экзамен, — сказал я. — Там и увидим.
Он задал мне три дополнительных вопроса, мечом слева, мечом справа и кинжалом исподтишка, такой, знаете ли, хитренький удар снизу вверх, нацеленный на то, чтобы вспороть мне брюхо. Удары мечом я блокировал, от кинжала просто увернулся.
— Я впечатлен, — сказал Магистр. — А показать что-нибудь в атаке ты можешь?
Я спрятал пистолет в инвентарь и ткнул острый концом меча в сторону Магистра. Мечи скрестились, лезвия заскрежетали друг об друга, высекая искры.
На какой-то момент мы замерли, стоя друг с другом лицом к лицу. На его стороне был один из первых мечей игры и тысячелетний опыт его применения.
На моей стороне был… ну, не менее древний меч.
Он замахнулся на меня кинжалом, я перехватил его свободной рукой, и в этот короткий миг хрупкого неустойчивого равновесия к нам в головы пришла одна и та же мысль, и мы попытались боднуть друг друга, в результате чего встретились лбами, и опять полетели искры, и в целом у меня было ощущение, что меня в голову приложили куском рельса.
Надеюсь, ощущения Первого Игрока были сходны с моими.
Как бы там ни было, мы сделали по шагу назад.
Виталик снова зевнул.
— Ты что, вообще не нервничаешь, что ли? — поинтересовался у него Федор.
— А смысл переживать-то? — спросил Виталик. — То, что физрук, умереть не может.

***

Меч — оружие благородное и одно из самых распространенных в игре. Ну, если вы играете в агрессивной манере, и слово “прокачка” для вас не пустой звук.
Меч универсален и, в отличие от огнестрела, работает во всех мирах. А огнестрел, как я уже говорил, на высоких уровнях тут бесполезен, потому что каждый, кто вкачал себе достаточно ловкости, становится быстрее пули. Огнестрел вывозит только в массовых замесах, а вот так, в схватке один на один, толку от него немного.
Должен признаться, меня все время несколько тяготил тот факт, что я мечом не владею, а уж после того, как очередной князь из Дома Красных Ветвей (как его звали, я уже и не помню) чуть не порезал меня на ленточки на арене, вопрос встал ребром.
И после того, как мы закончили первую войну Элронда, я решил озаботиться этим вопросом, и сделал все, что от меня требовалось в навязанных Системой рамках. То бишь, изучил несколько книг навыков, вбросил свободные очки талантов, анонимно прошел несколько курсов у выдающихся мастеров этого жанра, и провел несколько занятий, стараясь особо этого не афишировать.
Просто потому что чувствовал, что мне это надо, хотя толком и не мог объяснить, зачем. В обычной жизни Клавдия и “дезерт игл” вполне закрывали все мои потребности.
Но вот, пригодилось.
Я атаковал из кварты, Магистр не стал блокировать и ушел вольтом, чего было странно ожидать от существа его возраста, телосложения и веса. Ну, я имею в виду, если судить о нем только по его возрасту, телосложению и весу, не зная, кто он такой на самом деле.
Я развил атаку, он закрылся кинжалом, и я, видя это, в последний миг перед ударом вывернул кисть и выбил артефактное оружие из его рук. Кинжал вырвался из руки Магистра и отлетел в сторону, что было очень неудачно, потому что в той стороне стояли.
По счастью, стоял там не кто-нибудь, а Гарри Борден, который непринужденно перехватил оружие в воздухе и сразу же вчитался в характристики.
— Ого, — сказал он.
— Не забудь его потом мне вернуть, — сказал Магистр. — Он дорог мне, как память.
— Да он и без этого недешевый, — заметил Гарри. — Клинок Горя, значит?
— Ты услышал, — сказал Магистр.
По крайней мере, мне удалось стереть с его лица наглую ухмылку, которая держалась там в первые секунды боя. Прогулка оказалась не такой легкой, как он ожидал.
— Ты полон сюрпризов, физрук. Но для того, чтобы сравниться со мной, тебе каждый день следовало вставать очень рано.
— Кто тебе сказал, что я вообще сплю?

***

Наверное, к этому все шло уже довольно давно, и именно этим все должно было кончится.
Он был Архитектором, одним из создателей Системы, и всеми силами старался сохранить существующее положение вещей, а я был тем, кому это существующее положение вещей не очень нравилось.
Думаю, он попытался избавиться от меня раньше, если бы знал, к чему это все идет. Просто раньше у него даже не возникало мысли, что у меня может получиться, и он смотрел на все мои тщетные попытки, лениво поплевывая откуда-то сверху.
Разумеется, я не был удивлен этим вызовом, я знал, что в конце концов наше противостояние закончится вот так. Я знал, что у него есть возможности следить за любым из нас, даже за императором или за богом, и я не думал, что нам удастся сохранить наш план в тайне.
Разумеется, я тоже за ним следил и начал делать это еще до того, как со мной связался Такеши. И у меня складывалось впечатление, что Первый Игрок знал о моей слежке, и его хаотичные перемещения и многочисленные встречи были призваны для того, чтобы спрятать от меня что-то важное.
Мы снова сошлись, тысячелетний опыт против моей не столь уж давно приобретенной божественности, и Отец Всех Мечей снова скрестился с Призраком Ночи, мы били, кололи, парировали и уклонялись, и скоро песок вокруг костра был так распахан, словно накачавшееся экстази стадо кабанов устроило тут вечеринку.
Наверное, Магистр был лучшим из всех, с кем мне доводилось сходиться в смертельной схватке, как по работе, так и по личным причинам. Он был хорош, он был очень хорош, и если бы наша дуэль состоялась чуточку раньше, наверное, у меня не было против него и шанса.
Как его не были ни у кого, кроме Гарри.
Магистр был хорош, но я чуточку превосходил его в силе, и, возможно, в скорости. Эти недостатки компенсировались его опытом, но тут тоже был один нюанс.
Магистр дрался всерьез, на полную, я в этом не сомневался, но у него слишком долго не было практики. Слишком долго он решал свои проблемы чужими руками, раздавая квесты, подключая союзников и покупая наемников.
И школа боя, которой он придерживался, устарела… ну, примерно в тот момент, когда Земля первый раз включилась в игру.
Самая плохая новость для Магистра заключалась в том, что он был предсказуем. Изучив его манеру за первые минуты схватки, я уже примерно понимал, как он поступит и с какой стороны будет атаковать. И если сначала я держался исключительно на скорости и на рефлексах, в какой-то момент наступил перелом.
Я понял, что я не хуже.
Ну, или он заставлял меня в это поверить.
Едва я подумал, что могу просчитать его движения, он удивил меня, отступив от шаблона, и очередной выпад закончился уколом в бедро, и первые капли крови упали на песок.
Считалось, что любой удар Отца Всех Мечей смертелен, но, видимо, к царапинам это правило не относилось.
— Ну же, — сказал Магистр. — Давай, начинай свои танцы с бубном. Я же продырявил тебе штаны.
— Когда-то это даже было модно, — сказал я.
Рана уже затянулась, а дырка на джинсах… Ну, не первые джинсы, павшие в неравной борьбе с колющим-режущим Системы. Может быть, и не последние.
— Отказываешься применять божественные абилки? — поинтересовался Магистр.
— У нас тут вроде бы честная драка, — сказал я.
— Это кто это тебе такое сказал?
Он превратился в смерч.
Он превратился в вихрь, он был всюду, он атаковал со всех сторон, и лезвие Отца Всех Мечей, и так недостаточно хорошо прорисованное, сделалось практически невидимым, и это продолжалось секунд двадцать, пока его способность не отправилась в откат, и я устоял.
Даже без новых порезов обошлось.
— Мастер Шо хорошо обучил тебя, — сказал Магистр, угадав имя одного из моих сенсеев.
— Полагаю, теперь ты должен сказать, что обучил самого мастера Шо.
— Нет, — сказал Магистр. — Но мы с ним когда-то посещали одни и те же уроки.
— Неужто сам Первый Игрок тоже ходил в Школу Грома?
— Никогда не знаешь, что в жизни пригодится, физрук.
— И то верно.
Теперь он был осторожнее, и я не сомневался, что он припас для меня еще пару-тройку трюков. Пару-тройку десятков, разумеется.
Я парировал его выпад, но вместо того, чтобы перейти в атаку, сделал пируэт, оказавшись у него за спиной. Он тут же развернулся, и мы стояли друг к другу так близко, что невозможно было воспользоваться мечами.
В его руке снова появился кинжал, какой-то другой, с зеленым камнем в эфесе, а попытался ударить его коленом в живот. Он прыгнул, как не могут прыгать обычные люди, из положения стоя и метров на десять в воздух, и я прыгнул за ним, и там, в воздухе, мы обменялись еще парой ударов, и, кажется, я попал ему в плечо, а потом упали на землю. Ну, то есть, я упал на песок, а он — на крышу гостевого домика, который занимал Федор, и крыша, разумеется, такого издевательства не выдержала, и Первый Игрок скрылся за стенами.
— Напоминает китайские боевики, — констатировал Виталик. — Плохие китайские боевики.
— Физрук, ну я же просил… — недовольным тоном потянул Артур.
— А что я могу сделать, если он не идет? — спросил я, поднимаясь на ноги. — Оберон, с тобой там все в порядке?
— А что-то случилось? — Магистр непринужденно вышел на веранду.
Рана на плече уже зажила, но прореха в броне доказывала, что я все-таки попал.
— Каждый из вас уже пролил кровь, — сказал Кевин. — Может быть, этого достаточно?
— Нет, — сказал Магистр.
Он схватил меч двумя руками, воздел его над головой и бросился на меня. Я встретил его удар, и он был такой силы, что меня даже немного притопило в песок, и он ударил еще раз, так же быстро и так же сильно, и я снова парировал, проваившсиь уже чуть ли не по колено, и он ударил третий раз, и темный меч императора не выдержал и сломался пополам, напоследок издав демонический вопль.
Так же, как и Отец Всех Мечей.
Магистр этого явно не ожидал и замешкался, и в этот момент я врезал ему в челюсть слева, и он рухнул на песок, отлетев на пару метров.
— Мне жаль, — сказал я Кевину.
— Ничего непоправимого не произошло, — сказал император. — Пока.
Магистр прыгнул на меня, и мы сцепились и упали на песок, одаривая друг друга градом ударов и переведя наше столкновение в партер. И благородный поединок на мечах превратился в обычную уличную драку без всяких правил.
Прямо как я люблю.
Кажется, он сломал мне нос. Кажется, я ему тоже. Мы лупили друг друга кулаками, локтями и ногами, и пока воздерживались от того, чтобы пустить в ход зубы, и это уже было ни разу не элегантно, не красиво и не благородно, и он пустил в ход какую-то абилку и сломал мне пару ребер, и перед глазами у меня уже плыла кровавая пелена, а полоски здоровья сокращались на глазах, и регенерация уже не справлялась с входящим уроном, как у меня, так и у него, и в какой-то момент мы оба были на грани, а потом я нащупал рукой обломок какого-то меча, впоследствии оказалось, что это был фрагмент черного меча императора, и загнал его Магистру в грудь.
Он охнул, и полоска здоровья над его головой, и так пребывавшая в красной зоне, стала серой, и он безвольной массой рухнул на песок.
— Сик транзит глория мунди, — сказал Федор.
Я поднялся на ноги.
Все зрители были на месте, и лица у них были печально. Как ни крути, а сегодня ушел один из великих…
Почувствовав какое-то движение за спиной, я оглянулся.
Здоровье Магистра снова было в красной зоне, застыв на уровне одного процента, и он жадно хватал ртом воздух.
Ну да, глупо было бы ожидать, что у него самого такой штуковины нет…
Первый Игрок сел на песке и откупорил бутылку с исцеляющим зельем.
— Я требую реванша, — заявил он.

Глава 18

Зелье, очевидно, было какое-то ядреное, потому как за пару глотков, что он успел сделать, восстановило ему уже половину здоровья.
Что ж, большой неожиданностью это для меня не стало, я всю дорогу ожидал чего-нибудь подобного. И то, что оно все-таки произошло, означало лишь одно.
Относительно честные игры закончились. Дальше все будет, как обычно.
Я махнул рукой, и “призрачный клинок”, мой ультимативный навык с давних времен, сделал свое дело, а две половинки Магистра остались лежать на песке.
— Ээээ… — сказал Федор.
— Радикально, — сказал Гарри.
— Так себе реванш, — констатировал Виталик.
Кевин подошел к Магистру, подобрал с песка обломки своего черного меча.
— Мне жаль, — снова сказал ему я.
— Два древних артефакта уничтожены в один миг, — сказал Федор с болью в голосе. — Я всегда говорил, что драки — это очень дорогое удовольствие.
— Любой клинок может быть выкован заново, — сказал Кевин и пошевелил ногой обломанный эфес Отца Всех Мечей. — Кроме этого, я полагаю.
Половинки Магистра лежали довольно близко друг к другу, поэтому я не смог точно уловить тот момент, когда по ним пробежала судорога и они воссоединились.
Первый Игрок снова сидел на песке.
— Предлагаю до трех побед, — сказал он.
— На, — сказал я и снова махнул рукой.
И мы снова смотрели на две половинки Магистра. Крови для такой… э… раны было совсем немного, да и разрез выглядел достаточно аккуратным.
— Первый раз это было страшно, — сказал Федор. — Второй… ну, неожиданно, наверное. Теперь это уже просто смешно. Сколько у него еще этих штук, по-твоему?
— Думаю, много, — сказал я.
— А у тебя?
— Ни одной, разумеется.
— Значит, когда он предлагал до трех побед…
— Это было не совсем честно, — согласился я. — Потому что ему-то достаточно всего одной.
— Оберон не из тех, кто всегда играет честно, — сказал Кевин.
— Зато Оберон из тех, кто никогда не проигрывает, — сказал Магистр, садясь на песке. — Как ты это сделал? Во второй раз, я имею в виду. Я полагал, абилка должна была уйти в откат.
— Прости, я забыл, — сказал я.
— Ладно, бывает, — сказал он. — Как насчет того, чтобы сыграть до десяти? Или хотя бы до пяти?
— Я так целый день могу, — сказал я.
— Я тоже, — сказал он. — Так что нам мешает?
— Это так глупо, что я боюсь, у меня интеллект падать начнет, — сказал я. — Ты просто тянешь время, Оберон. Но делаешь ты это совершенно зря. Мы перехватили группы твоих наемников и блокировали их космические корабли.
Магистр в изумлении задрал бровь.
— Мы?
— Группа Такеши, — пояснил я.
— И сколько вы перехватили? — спросил он.
Я покачал головой.
— Я знаю твою игру, — сказал я. — Сейчас я назову тебе любое произвольное число, и ты скажешь, что их было больше, чтобы посеять неуверенность в мой разум.
— Нет, в самом деле, — сказал он. — Сколько вы перехватили?
— Все, — сказал я. — Я тебе даже больше скажу, мы их перехватили просто для проформы, потому как дергаться им и не стоило. Я нашел и уничтожил Длинное Копье.

***

Сейчас уже было очевидно, что Магистр тянул время.
Он был опытным игроком и никогда не строил свою стратегию на единственном пути достижения цели. Скорее, там было целое дерево решений, каждая ветвь которого росла туда, куда ему нужно.
Например, он вызвал меня на поединок не для того, чтобы убить, а для того, чтобы отвлечь. Нет, если бы получилось убить, полагаю, для него тоже бы ничего страшного не произошло, просто одним звеном в цепи меньше, а если не выйдет, так не выйдет, пляшем дальше.
По моим расчетам, именно в эту ночь, ближе к утру, отряды наемников, которые он скупал под прикрытием переговоров, должны были достичь места, которое он им обозначил, и обеспечить экстерминатус.
Не получилось.
Но не факт, что у него нет еще пары козырей в запасе, поэтому расслабляться не стоило.
— Э… сказал Федор. — Это вот то самое Длинное Копье, о котором я думаю? Мега супер вундервафля, способная уничтожать планеты?
— Только системные планеты, — сказал я. — На самом деле, это инструмент разработчиков, оставшийся еще со времен творения.
— Ластик, — сказал Виталик.
— Ластик, — согласился я.
— И… э… — сказала Федор. — И чего он собирался стереть?
— Разве это не очевидно? — спросил Виталик. — Землю.
— В каком смысле… а… ну да…
— Я уверен, что проблему циклов Земли можно решить и другим путем, — сказал Кевин. — Ты явно погорячился, Оберон.
— Так дело уже не в циклах, — сказал Виталик. — Он просто хочет исключить Землю из Системы. Самым радикальным из имеющихся в его распоряжении способов.
Магистр вовсе не выглядел обескураженным и не был похож на человека, чьи планы только что были втоптаны в прибрежный песок. Либо делал хорошую мину при плохой игре, либо, пропустив пару ударов, готовился к очередном раунду.
— Это правда, Оберон? — устало спросил Кевин.
— Увы, — сказал Магистр. — Мне нравится эта планета, но то, что они собираются с ней сделать, нарушает основополагающие принципы Системы и грозит самому ее существованию.
— В том виде, в котором ты привык ее видеть, — добавил я.
— Люди куда умнее тебя придумали эту Систему, — сказал Магистр. — И не тебе решать ее судьбу.
— Почему нет?
— Ну, например, потому что я этого не позволю, — сказал Магистр. — Кевин, убей их всех.
Заявлено это было таким тоном, будто он и не сомневался, что темный император бросит все свои дела и сразу же выполнит его просьбу. Будто это была вовсе даже и не просьба, а приказ.
Все присутствующие здесь земляне немного напряглись.
Конечно, нас тупо было больше, но нам грозила схватка с двумя самыми древними и могущественными представителями этой псевдоцивилизации, и они вдвоем были старше, опытнее и изощреннее нас всех, вместе взятых, и несмотря на то, что на нашей стороне были Смерть и Разрушитель Миров, исход этой драки определить никто бы не взялся.
Одно было понятно — кто бы ни победил, без жертв не обойдется.
На Виталике появился его знаменитый кожаный плащ, а по положению рук было понятно, что в них вот-вот появится дробовик. Федор максимально приблизился в позе кастующего мага, готового поднять защиту. Артур замер в отдалении, и даже Гарри Борден вытащил руки из карманов.
Я попытался определить, кто из них более опасен. Я никогда не видел Кевина в по-настоящему серьезном бою, но если хотя бы десять процентов того, что о чем рассказывали слухи и воспевали легенды, были правдой, он был натуральной машиной для убийства, опаснее, чем вся его имперская армия.
С другой стороны, Магистр был условно бессмертен и только что получил неоднократную накачку наноботами изначального мира, дарующими ему дополнительную живучесть. Так что, наверное, его все-таки следовало валить первым, а потом уже разбираться с императором в ожидании респауна…
И еще при этом надо было умудриться сделать так, чтобы Гарри и Виталик остались живыми…
Кевин, недавно лишившийся своего фамильного меча, но от этого не переставший был опасным и смертоносным, вовсе не рвался в бой, сломя голову. Напротив, он этой головой покачал.
— Зачем, Оберон?
— Зачем? — спросил Магистр, поднимаясь на ноги и стряхивая песок с кожаной брони. — Это неправильный вопрос, старый друг. Правильный вопрос звучит так: почему? Потому что ты задолжал мне одну услугу. Любую услугу. Это было довольно давно, и я вполне допускаю, что ты мог об этом забыть, но я-то помню. И пришло время платить.
Кевин медленно вытащил меч.
— Он же целый, — несколько удивленно заметил Федор. Хотя, чему тут уже удивляться после такого.
Одни игровые условности.
На каждом шагу. Даже убить толком никого не получается…
— Он был сломан уже не раз, — сказал Кевин.
— Я могу устроить так, что больше ты его уже не починишь, — сообщил ему Виталик.
Кевин пропустил эту угрозу мимо ушей и повернулся к Магистру.
— Возможно, мой долг перед тобой велик, — сказал он. — Но не настолько, чтобы я ринулся в бой без всяких объяснений.
— Ладно, — сказал Магистр, пока его броня менялась с обычной кожаной на какую-то навороченную, переливающуюся зелеными огнями, усыпанную артефакторными железками. — Я объясню. Они хотят все сломать. Они хотят все разрушить. Это подвергнет угрозе всех нас, включая и твою империю.
— Это слишком общие слова, чтобы я за них бился, — сказал Кевин.
— Тем более, мы собираемся нарушить правила только в своем секторе, — сказал я.
— Все миры Системы взаимосвязаны, — сказал Магистр. — Нельзя сломать один сектор так, чтобы последствия не сказались на всех.
— Да о чем вы, черт побери, говорите?
— Они хотят выкинуть из уравнения Вычислителей, — сказал Магистр.
— Но это же обрушит…
— Все, — сказал Магистр. — Это обрушит все.
— И на этом месте возникнет что-то новое, — сказал я.
— Но ты даже не знаешь, что.
— Как бы там ни было, и что бы там ни возникло, это в любом случае лучше, чем геноцид, — сказал я.
— Иногда надо пожертвовать малым, чтобы спасти целое, — сказал Магистр.
— Речь идет о миллиардах жизней.
— А на другой чаше весов — сотни миллиардов.
— Которым ничего не угрожает, — сказал я.
— Так это пока, — сказал Магистр.
— Земля просто пойдет своим путем, — сказал я. — Рядом с Системой, но не вместе.
— Так не бывает, — сказал Магистр. — Это как раз то, чего мы пытались избежать, построив Систему.
— Загнать всех в стойло, — сказал я. — Жить с подрезанными крыльями тоже, в общем-то, можно. Может быть, так оно сытнее и безопаснее. Но мечта о полете все равно будет жить.
Магистр поморщился.
— Пафос тебе не к лицу, Чапай, — сказал он. — Тем более, мы знаем, что вы сделаете с этой мечтой. Когда вы в прошлый раз изгнали Вычислителей с Земли, еще не зная, к чему это приведет, дело чуть не кончилось катастрофой.
— Но мы устояли, — напомнил я.
— Это была временная победа, — сказал Магистр. — Да, пусть Джокер отключил всех и временно заблокировал доступ к скиллам, это могло бы дать вам передышку в пару лет, не более. Проблема бы все равно вылезла в этом же поколении.
— И мы бы придумали, как ее решить, — сказал Виталик.
— Только без твоего участия, — сказал Магистр. — Ведь ты уже был мертв к тому моменту.
— Так бывает, — сказал Виталик. — И лучше так, чем жить в рамках придуманного кем-то другим мира.
В словах Магистра была доля истины.
После первого отката, когда мы изгнали всех Вычислителей с Земли и игра официально не началась, скиллы у людей все равно проявились. Тогда их называли суперсилами, и чем-то вроде того, и они обнажили сущность человеческой натуры и сделали некоторые конфликты более выпуклыми.
И более кровавыми.
Но тогда люди получали навыки спонтанно и не понимали, что происходит. Не понимали, почему это происходит. Тогда люди считали, что они одни, заперты на этом маленьком шарике, и вокруг них — только черное безмолвие и пустота космоса.
Теперь же, когда они знают правду, им должно быть легче найти общий язык. Вместе, без разобщенности, приспособиться к изменившимся условиям и пойти дальше.
По крайней мере, я на это надеялся.
Ведь если мы перебьем друг друга на Земле, остальные игроки Системы от этого только выиграют.
— И чем плох этот мир? — спросил Магистр. — Тут каждый может найти себе место и занятие по душе.
— Этот мир плох рамками, — сказал Виталик. — Потолком, выше которого не прыгнуть. Правилами, которые вы нам навязали и на поддержание которых и работают эти Вычислители.
— Думаете, сможете жить без них?
— Чапай вон вполне себе живет, — сказал Виталик. — Сам себе игрок, сам себе вычислитель.
— Две конкурирующие между собой Системы лучше одной, — сказал Федор.
— Если бы все было так просто, — сказал Магистр. — Как вы собираетесь запереть игроков на своей планете?
— Никак, — сказал я. — Все, кто захочет, сможет уйти в Систему и жить по ее правилам. А все, кто попытается вторгнуться к нам с вашей стороны, будут играть по нашим.
Магистр повернулся к Кевину.
— Теперь ты понимаешь, — сказал он.
— А они на самом деле могут такое сделать? — спросил Кевин.
— Этим составом — могут, — сказал Магистр. — Они могут выкинуть Вычислителей из целого сектора, обрушив всю боевую систему, всю систему прокачки, все технологии и магию разом, и ты подумай, что будет потом. Их игроки, прокачанные за двенадцать циклов, будут приходить к нам и творить все, что захотят, а остальные будут боятся их тронуть, потому что Разрушитель миров существует, и он родом с Земли, Смерть существует, и он родом с Земли, и бог кровавого возмездия тоже существует, и тоже где-то рядом.
— Их прокачанных игроков не так уж много, — заметил Кевин.
— Да, — согласился я. — Потому что миллиарды гибли раз за разом, как только все это начиналось.
— Так что думаю, сколько бы их ни было, Система сможет их переварить, — сказал Кевин. — Основную опасность ты видишь не в этом, Оберон.
— Да, — согласился Магистр. — Основные риски будут исходить с Земли, территории, без правил Системы, территории со своими собственными правилами. Да, это решение отбросит их на века назад…
— Не так страшно, учитывая, в какой стагнации вы все здесь пребываете, — сказал Виталик.
— … но мы понятия не имеем, чем это может закнчиться в итоге, — сказал Магистр. — Хотя отдаленное представление у нас все таки есть.
И он с пафосным видом ткнул пальцем в сторону одного из нас.
— Ну вот а чего сразу я? — поинтересовался Артур. — Они меня вообще не спрашивали, просто поставили перед фактом.
— Разрушитель Миров, — сказал Магистр. — Смерть. Физрук. Боевой президент, чтобы это, черт побери, не значило. Эти четверо тут все поставили на уши, а представь, если их таких придут сотни? Тысячи?
— Ну, вряд ли мы лучшие представители нашего вида, — заметил Борден.
Которого на все это время Система не прогнула даже под то, чтобы он класс себе выбрал.
Думаю, Гарри на самом деле стал сам себе вычислителем раньше меня, просто сам этого не понимал. Он творил тут, что хотел, а Система просто пыталась вписать его в рамки, обсчитывая его действия и выдавая уровни и достижения не в награду, а чтобы хоть как-то упорядочить картину мира и обозначить его в ней место.
— И потом, — сказал Магистр, все еще обращаясь к Кевину. — Нет никаких гарантий, что они на этом остановятся. А если кто-нибудь устроит очередной крестовый поход на Вычислителей и вынесет их всех? Твоя империя рухнет, Кевин.
— Но ты всегда сможешь построить себе новую, — заметил Федор. — Только уже по своим, а не чужим правилам.
— Я слишком стар и слишком устал, чтобы снова ввязываться в строительство империй, — сказал Кевин, и в голосе его сквозила грусть тысячелетнего существа.
Видимо, драки не избежать.
Ну что ж…
— Тысяча лет комфортного существования, как моего, так и моих подданных, — сказал Кевин. — Не без инцидентов, конечно, но кто может обойтись вообще без них?
— Люди, Кевин, — сказал Магистр, видимо, нащупав больную мозоль. — Подумай о людях.
— С другой стороны, это стабильность без развития, — сказал Кевин. — И эта благостная картина мира чуть не была разрушена совсем недавно, когда появился внешний враг, с которым моя империя бы не могла справиться. Может быть, небольшая встряска нам и не помешает.
— Небольшая? — взвился Магистр. — Небольшая? Эта катастрофа, которая обрушит все, что ты строил на протяжении тысячи лет.
— Видать, не самый лучший он строитель, раз так, — пробормотал Виталик себе под нос.
Но все его услышали, и Кевин, конечно, тоже.
— Время делать выбор, — сказал Магистр. — Ты со мной или против меня? Убьем их всех, откатим Землю в последний раз и все останется, как есть.
При словах об очередном откате Земли в руках у Виталика все-таки появился его страшенный дробовик, и дуло его смотрело Магистру прямо в живот.
Кевин покачал головой.
— Чума на оба ваших дома, — сказал он, швырнул меч на песок, развернулся и пошел в сторону пляжа.
— Слабак, — сказал Магистр. — Теперь неделю рефлексировать будет.
— Шел бы и ты тоже, Оберон, — мягко посоветовал ему Виталик. — Не доводи до греха.
— Конечно, — сказал Магистр и потянулся в инвентарь. Мы напряглись, но вместо оружия он достал Венец Демиурга и нахлобучил его на голову. — Всех, конечно стереть у меня не получится, но хоть что-то…
Виталик с Борденом выстрелили одновременно, а мой взмах рукой опередил их на считанные мгновения, но Магистр каким-то невообразимым пируэтом увернулся от “призрачного клинка” и ушел с линии огня.
Зараза, что же я его сразу не убил? Если он успеет кого-то из нас развоплотить, я никогда этого себе не прощу…
Много ли нужно времени, чтобы нажать на кнопку “стереть” в виртуальном интерфейсе разработчика? Не думаю, что много, и не думаю, что Магистр даже в прыжке мог бы по этой кнопке промахнуться. Но когда его ноги сова коснулись песка, все мы продолжали стоять.
Дышать.
Мыслить.
В общем, существовать.
И это стало для Магистра неприятным сюрпризом.
— Не понимаю, — сказал он, и, наверное, это был первый раз, когда я видел его растерянным.
— Да мы сами офигели, — сказал Виталик. — Попробуй еще раз, может, клавиша западает.
— Так это ты устроил? — спросил я.
— Нет, — сказал Виталик. — Я даже не знаю, как это можно устроить. Хотя, если вы дадите мне пару часов, я могу и набросать пару вариантов…
Магистр и без его совета явно не переставал пробовать, но у него все еще ничего не получалось.
— Я думаю, сейчас нам все объяснят, — сказал Гарри и показал на портал, медленно и торжественно открывающийся метрах в двух от нас.
Портал был белым, чего я вообще раньше никогда не видел.
Портал был белым, хотя открывался на закрытой территории Кевина, попасть на которую можно только при помощи созданного им свитка.
И открывающаяся по такому свитку портал должен быть черным. Черным, а не белым.
— Или нас всех убьют, — оптимистично заметил Федор.
Но поскольку Магистр выглядел таким же удивленным, как и мы, я сомневался, что это идет подмога.
— В любом случае, это вопрос нас больше волновать не будет, — сказал Гарри.
Я лихорадочно перебирал в голове варианты, кто бы это мог быть, но мое воображение буксовало. Боги? Они пользуются золотыми порталами. Какие-то другие игроки?
Вычислителям, реши они выступить на стороне Магистра, и вовсе никакие порталы не нужны, они обладают способностью соткаться хоть из воздуха, хоть из воды, хоть из песка…
— Чот как-то медленно, — сказал Федор.
— Своевременность и вот это вот все, — сказал я.
— Но мог бы и поторопиться, — сказал Виталик и зевнул. — А то мы тут уже испереживались все.
Портал наконец-то оформился и через него на песок шагнул человек, которого я ожидал здесь увидеть в последнюю очередь. Да что здесь, я в принципе больше никогда не ожидал его увидеть.
— А ты еще что за хрен? — тактично поинтересовался у него Виталик.
Магистр тоже выглядел ошарашенным, хотя, наверное, и по другой причине.
— Я только что лишил тебя админского доступа, Оберон, — сказал мой старик-отец.
— Рейден? — удивился Магистр. — Я думал, все гейммастеры уже давно…
— Привет, папа, — сказал я. — Какими судьбами?

Глава 19

— Папа? — переспросил Федор. — Рейден? Папа?
— Подожди-ка, — сказал Магистр, притрагиваясь рукой к Венцу, словно он хотел убедиться, что артефакт все еще украшает его голову. — Как это ты можешь лишить меня админского доступа? Вот он я, а вот он — доступ…
— Но ничего же не работает, — сказал Рейден.
— Это какая-то иллюзия, — заявил Магистр. — Морок. Ты пытаешься меня надурить, приятель.
Рейден не повел и бровью и даже плечами пожимать не стал. Дескать, пробуй.
Магистр, видимо, попробовал, и у него снова не получилось.
Рейден… Мой старик-отец был именно таким, каким я его запомнил. Высокий, широкоплечий, с коротким ежиком седых волос и суровым выражением лица. Разве что он выглядел чуть моложе, чем я помнил, и гораздо моложе, чем должен был, учитывая, сколько лет прошло с нашей последней встречи.
Впрочем, это как раз неудивительно.
— Ты меня заблокировал, — сказал Магистр. — Но почему ты на их стороне?
— Потому что настало время перемен, — сказал Рейден.
— Ну это же бред, — сказал Магистр. — Ведь мы построили Систему как раз для того, чтобы время перемен никогда не наступало. И все же работало. До того потолка, который мы выставили, все равно могли допрыгнуть лишь считанные единицы. Они расшибали лбы, но что с того? Ведь для большинства все равно ничего не менялось.
— Прошло много времени, — сказал Рейден. — И тот потолок, который мы выставили, уже недостаточен.
— Недостаточен для чего?
— Ты сам знаешь, — сказал Рейден. — Технологическое превосходство утрачено. Значит, настала пора двигаться дальше.
— Так это все из-за внешней силы, которая так тебя напугала? Да они же ушли…
— Одни ушли, другие придут, — сказал Рейден. — Рано или поздно это все равно должно было случиться.
— Мы подарили им стабильность, — сказал Магистр.
— Скорее, навязали, — вставил Виталик.
— Взамен отобрав развитие, — сказал Рейден.
— Ты представляешь себе, что может начаться?
— Отчасти представляю, — сказал Рейден. — И я уверен, что они справятся.
— Значит, ты уже выбрал, — констатировал Магистр.
— Я выбрал давно.
— И ты стоял за ними. И не просто стоял, а всю дорогу в спину подталкивал.
— Нет, — сказал Рейден. — Я только задал вектор. Все остальное они сделали сами.
— И он? — Магистр ткнул в меня пальцем. — Ты хочешь сказать, что он тоже все сам?
— Да, — сказал Рейден. — Мое участие ограничивалось только генетикой и воспитанием. Соломки на игровом пути я ему никогда не стелил.
Это уж точно. И до того, как это все началось, он мне соломки не стелил, и позволял набивать шишки на собственном опыте. Может быть, это и был его вклад в мое… воспитание.
Тем временем Венец Демиурга растаял прямо на голове Магистра и материализовался в руке Рейдена.
— Вот так, значит? — уточнил Первый Игрок.
Рейден не ответил.
— Это читерство, — сказал Магистр. — Но не ты один умеешь читерить.
Он размазался по воздуху, превратившись в копье, направленное в грудь Рейдена, с легким хлопком преодолев звуковой барьер, и это было довольно внезапно, и никто из присутствующих не успел не то, что среагировать, а даже заметить этот бросок (ну, кроме меня, я успел заметить, а реагировать просто не стал), но Рейден был быстрее.
Произошло короткое столкновение, в результате которого Рейден остался стоять, как стоял, а Магистр опять отправился валяться на песке.
— Не смеши людей, Оберон, — сказал Рейден. — Ты еще не готов к тому, чтобы встать против меня. И никогда не будешь готов. Ты знаешь об этом мире очень многое, но все равно это меньше того, что знаю я.
— Ладно, — Магистр встал и отряхнул песок с брони. — Пусть так. Но ты совершаешь ошибку, мастер.
— Возможно, — сказал Рейден. — Но возможно, что и ты совершил ошибку, попытавшись уничтожить целую планету.
— У них бы ничего не получилось, если бы ты им не подыгрывал.
— Я им не подыгрывал, — сказал Рейден. — Земля долгое время была заповедником для Системы, ты это знаешь, ты и сам там жил. Там живут наши потомки, и возможно, что они смогут сделать то, на что мы в свое время не решились.
— Выйти за пределы? Ты же знаешь, чем это может быть чревато.
— Разум должен двигаться вперед, — сказал Рейден. — Иначе он деградирует. Ты тысячи лет играл в одну и ту же игру, тебе еще не наскучило?
— Ладно, черт с вами, — сказал Магистр. — Дальше живите, как хотите.
Думаю, он уже понял, что проиграл. И понял он это не сейчас, а гораздо раньше, когда я вернулся из глубокого космоса, и ни на секунду не поверил в мои байки про то, что я сделал это, воспользовавшись космическим кораблем чужих.
Потому что он мог играть сколь угодно хорошо и виртуозно, но только в рамках Системы, а я уже за эти рамки вышел.
Додумав эту мысль до конца, я обнаружил, что стал участником немой сцены. В смысле, все стояли на местах, никто ничего не делал и ничего не говорил, и все смотрели на Магистра, а он смотрел на Рейдена, и эта диспозиция не менялась уже больше минуты.
Словно все чего-то ждали.
Первый Игрок и терпение потерял первым.
— Ну же, — сказал он Рейдену. — Давай. Почему ты медлишь?
— Хотел задать тебе тот же самый вопрос, — сказал Рейден. — Почему ты еще здесь? Твой уникальный непредсказуемый портал все еще работает.
— И ты дашь мне уйти?
— Я здесь не для того, чтобы тебя убивать, — сказал Рейден. — Все, что я собирался сделать, я уже сделал.
— Что ж, время нас рассудит, — сказал Магистр. — И потом, когда все полетит к чертям, я постараюсь найти тебя, Рейден. И сказать…
— Что ты меня предупреждал, — сказал Рейден. — Иди уже, Оберон.
— Еще увидимся, — сказал Магистр, щелкнул каблуками и исчез, а воздух с хлопком заполнил то место, которое он занимал до этого.
— Извините, что я вмешиваюсь, — сказал Федор. — А может, зря? Может, надо было его все-таки… того?
— Какой ты стал кровожадный, — заметил Виталик.
Рейден посмотрел на них.
— Оберон, наверное, последний мой земляк и ровесник, последний представитель моего народа, — сказал он. — По крайней мере, из тех, о которых мне известно. Его смерть бессмысленна. Сейчас он уже не может вам помешать.
— А потом? — спросил Федор. — А если он накопит силы, решит вернуться и отомстить? Бывали, знаете ли, прецеденты, причем не так уж давно.
Ну, зря он с этим вопросом к моему папаше полез…
— Значит, вы победите еще раз, — сказал Рейден. — А если не победите, значит, вы этого не заслуживаете.
— Система сдержек и противовесов, — пробормотал Виталик. — Что ж, постараемся не облажаться и в следующий раз.
— А сейчас позвольте мне вас оставить, — сказал Рейден. — Мне нужно перекинуться парой слов с моим сыном.
— Да, пойдем, — сказал я, но он еще до этого развернулся и широким шагом устремился на пляж, не сомневаясь, что я за ним последую.
Разумеется, я последовал.
— И все же, в голове не укладывается, — сказал Федор. — Рейден… Папа… Из грома зародилась месть…
— В следующую книжку вставишь, — сказал ему Виталик. — К тому же, скорее всего, это не тот Рейден.
— А какая уже разница?

***

Как говорил мой старик-отец, прогуливаясь по пляжу, нам надо что-то делать с этим неловким молчанием…
Мы шли по песку вдоль линии прибоя, и его следы были куда глубже моих. Ну, он и весит побольше…
— Нам надо что-то сделать с этим неловким молчанием, — сказал Рейден.
— Я не знаю, что говорить, — сказал я.
— Для начала, можешь сказать мне “спасибо”.
— Спасибо, — сказал я.
— Ты даже не навестил меня после того, как это все началось, — заметил он.
— Ну, ты сам знаешь, какие у нас на тот момент были отношения, — сказал я. — Довольно холодные. Кроме того, что всегда производил на меня впечатление человека, который сам может о себе позаботиться.
— Как выяснилось, не только о себе, — сказал он.
— Это ты зашиб Элронда? — спросил я.
— Кого? А, того искина. Да. Зашиб.
— Я мог бы и сам.
— Знаю, — сказал Рейден. — И Гарри мог бы сам. и Артур, вероятно, тоже. Но я не хотел, чтобы вы отвлекались от главного.
— Значит, это ты все устроил? — спросил я.
— В той же степени, в какой и Оберон, — сказал он. — Ну, может быть, в чуть большей. Если ты хочешь знать, не помогал ли я в твоей прокачке, не подкидывал ли тебе каких-нибудь подарков, которые могли бы облегчить твой игровой путь и привести тебя туда, где ты сейчас находишься, то нет. Не помогал.
— Это так на тебя похоже.
— Ты мужчина, — сказал он. — Ты сам делаешь свой выбор.
— И как мне теперь в это поверить?
— Не лги мне, Василий, — сказал он. — Ты в это верить и не переставал.
Уел.
Слишком хорошо он меня знает.
— Значит, такой был план, да? — спросил я. — Вырастить… изготовить инструмент, идеально подходящий для выполнения задачи, и отправить его в свободное плавание? А в последний момент прийти и снисходительно похлопать по плечу? Дескать, верным курсом идете, товарищи?
— Все гораздо сложнее, — сказал он.
— Ну да, как обычно, — сказал я. — И чего ты теперь от меня хочешь?
— Чтобы вы довели задуманное до конца, — сказал Рейден. — Отринули наши правила и придумали свои.
— А тебе-то это зачем?
— Здесь тоже все сложно, Чапай.
— Не зови меня так. Только не ты.
— Ладно, — согласился он. — Система была довольна устойчива и долгое время обеспечивала стабильность, и я не сомневаюсь, что она и сейчас могла бы ее обеспечивать, но в какой-то момент этого может оказаться недостаточно. Вселенная бесконечна, Система — достаточно велика и все время расширяется, и когда-нибудь она столкнется с вызовом, на который не сможет ответить.
— Потому что вы ограничили возможность роста, — сказал я.
— И это была наша главная ошибка, но тогда мы этого не понимали, — сказал Рейден. — Как ты видишь, половина из нас и сейчас этого не понимает.
— Внешний враг?
Забавный факт, но я общался с Внешними и прекрасно понимал, что имперский флот, который послал туда Магистр, не смог бы противостоять Множеству.
Это был другой уровень войны, другой уровень технологий. Ракеты бы не взорвались, а если бы и взорвались, ничего не помешало бы Множеству вновь собраться из обломков.
И Магистр, так рьяно отстаивающий статус-кво, на самом деле привлек к решению задачи того, кто мог нарушить положение вещей. Астрального воина Бордена, с его способностью драться в инфосфере и его принципиальным неумением проигрывать.
— Не столь уж важно, как именно будет оформлен этот вызов, — сказал Рейден. — Внешний враг, вселенских масштабов катаклизм… В нынешней Системе недостаточно гибкости, чтобы приспособиться к новым условиям. Мы накрыли вас железным куполом, отсекающим любые попытки роста. И большинству было комфортно. Те немногие игроки, которые смогли вырваться за его пределы, стали богами и уперлись во второй слой этого купола. И практически никто не смог его преодолеть. Да, на самом-то деле, мало кто и хотел.
— И тут я…
— И тут вы, — поправил меня Рейден. — На самом деле, ты был не первый, кто вышел за пределы, хотя и отстал от него не слишком сильно.
— Гарри? — уточнил я.
— Он стал топом номер один быстрее всех, — сказал Рейден. — Он принял навык от неигрового персонажа. Он до сих пор не пережил ни одного респауна.
— Но почему тогда он каждый раз откатывался назад вместе с Землей?
— Потому что он вышел за пределы, сам того не заметив, — сказал Рейден. — Возможно, он до сих пор этого не понимает, и подсознательно его тянет обратно на Землю, к привычной жизни, к тому. Чем он занимался все эти годы. Он мог бы не возвращаться, если бы не захотел, но это его выбор. Ты был вторым. Третьим станет либо Артур, либо… президент. Они уже на грани, осталось только сделать последний шаг.
— И какое действие им будет?
— Не знаю, — сказал Рейден. — Они должны выяснить это сами.
— Опять это обычное бла-бла-бла, — сказал я. — Мы за все хорошее и против всего плохого, каждый делает свой собственный выбор и несет за него ответственность и вот это вот все.
— Разочарован? Ожидал большего? Хочешь, я прогоню тебе стандартную телегу о противостоянии Порядка и Хаоса? О том, что Система — это Порядок, а в тебе поселились ростки Хаоса, и на длинной дистанции Порядок всегда проигрывает, ибо только в Хаосе есть созидание?
— Не, лучше не надо, — сказал я. — А то люди подумают, что тебя Желязны покусал.
— Не надо, так не надо.
— А о чем ты вообще хотел поговорить?
— Я думал, у тебя накопились ко мне вопросы.
— Только технические, — сказал я. — Как ты заблокировал Магистра? Он же Первый Игрок и все такое.
— Но он всего лишь игрок, — сказал Рейден. — Он альфа-тестер, а я участвовал в разработке. Всегда есть более глубокий уровень, о котором знаем небольшое число лиц. Для внесения правок, для того, чтобы пресекать произвол. Оберон не смог бы стереть тебя, не смог бы стереть Гарри, и, скорее всего, не смог бы стереть Виталика с Артуром. В принципе, вы бы с ним и так справились, но… Я его знаю, когда он проигрывает, он идет вразнос, так что от него можно было ожидать любых глупостей. Я решил этого избежать и освободить вам руки. Теперь уже можно. Ты уверен, что именно об этом хотел спросить?
Конечно же, нет.
Я хотел спросить его о том, правильно ли мы все делаем, но прекрасно знал, что он ответит.
Не знаю.
Не спровоцируем ли мы своими действиями какую-нибудь катастрофу, о которой предупреждал Магистр?
Сами спровоцируете, сами и разгребете.
А если не разгребем?
Все умирают. Но все умирают по-разному.
В этом, наверное, и заключалась суть того, что он называл моим воспитанием. Если ты считаешь, что это правильно, то делай, что задумал, и приложи все силы, чтобы получилось. А если не получится, то не прибегай ко мне жаловаться, ведь это было твое решение и ты это заслужил.
— Если ты все еще думаешь об Обероне, то с ним все будет нормально, — неправильно интерпретировал мое молчание Рейден. — Его способности вернуться к нему… со временем. Быть может, он еще поймет, что был неправ, и встанет на вашу сторону.
— Да плевать на него, — сказал я. — Я думаю не о нем, а о нас. О нас с тобой и вот об этом вот всем.
— А, понимаю, — сказал Рейден. — Когда ты узнал?
— Когда помер во второй раз, — сказал я.
Тогда мне многое стало известно. И многое стало понятно.
И я, в общем-то, даже не особенно удивился, когда узнал, что веду свое происхождение от того, кто в местной мифологии известен, как Бог Грома.
Мой, скажем так, досистемный жизненный путь отнюдь не был устлан розами, но с тех пор, как случился зомбиапокалипсис, все было… ну, не сказать, чтобы легче, но…
Я очень быстро адаптировался. Я очень быстро прокачался. Я понял правила, и также понял, что если очень надо, то правилами можно пренебречь.
Я шел к своей цели напролом, и когда цель изменилась, моя манера игры осталась прежней. Не думаю, что он специально делал какие-то закладки в моем билде, ведь самую главную закладку он сделал с самого начала.
Генетика.
— Так ты озвучишь вопрос? — спросил он.
Значил ли я для него хоть что-нибудь, как… я? Или с самого начала был всего лишь удобным инструментом для изменения мира, который он помогал создавать и который в какой-то момент показался ему неправильным?
Я не был уверен, что я на самом деле хочу это знать.
— Нет, — сказал я.
— Да, — сказал он.
— Что “да”?
— Ты можешь мне не поверить, — сказал Рейден. — Но все это было настоящим.
Детство.
Мама… Сильный и суровый отец…
— Если бы мне были нужны исключительно средства для достижения целей, у тебя была бы целая куча братьев, — сказал Рейден.
— А, ну да, — сказал я. — Конечно.
Мы развернулись и пошли в обратном направлении. Все так же вдоль линии прибоя, все так же по песку.
— И снова нужно сделать что-то с этим неловким молчанием, — заметил Рейден. — Кстати, что это за тип там гуляет по пляжу с потерянным видом?
— Админское зрение тебе не подсказывает?
— Я же не использую его двадцать четыре часа в сутки.
— Ясно, — сказал я. — Это Кевин.
— Тот самый?
— Нет, — сказал я. — Просто похож.

Глава 20

Видимо, костер на пляже был личной инициативой Магистра, потому что после того, как он ушел, подбрасывать в него перестали, и к моему возвращению он уже не ревел, как дикий зверь, и пламя не вздымалось к небесам, а вместо буйства огня обнаружились лишь потрескивающие угли, слабо светящиеся в зарождающемся рассвете.
Так оно часто случается. Стоит главному идеологу покинуть основанное им движение, как оно постепенно рассыпается на куски и пропадает во тьме веков.
Или в реке какой-нибудь тонет…
Гарри с Артуром не было, видимо, они ушли спать, а старая команда ждала меня, сидя в шезлонгах на веранде одного из домиков.
— Привет, физрук, — сказал Федор. — А где папа?
— Ушел, — сказал я.
— Но он хотя бы обещал вернуться?
— Я не спрашивал.
— Кевин тоже ушел, — сказал Федор. — Меч свой подобрал и ушел. Сказал, что оставляет за нами право решать, что делать с Землей и просит в дальнейшем в наши дела его не вмешивать. Думаю, больше мы его не увидим.
— Кто знает, — сказал Виталик. — Жизнь длинная, а Система хоть и огромна, но все-таки недостаточно велика. Значит, ты — сын Рейдена?
— Я сам был в шоке, когда узнал.
— А когда ты узнал?
— Чуть раньше, чем сегодня, — сказал я.
— А почему не поделился?
— Были другие дела, — сказал я. — К тому же, я не считал, что это особенно важно и что-то изменит.
— Так-то да, — согласился Виталик. — Значит, это он Элронда уработал?
— Он, — подтвердил я.
— А все остальное?
— А все остальное — не он, — сказал я. — Все остальное — это мы сами.
— Так тому и быть, — сказал Виталик. — А чего он хотел в целом? Какое ценное мнение он попытался донести до нас этим визитом?
— Полагаю, просто хотел подбодрить.
— Значит, мы все правильно делаем?
— Он этого не знает, — сказал я. — То есть, он на нашем месте сделал бы то же самое, но не может гарантировать, что это не приведет к катастрофе.
— Звучит офигеть как обнадеживающе, — сказал Виталик.
— Чем могу.
— С другой стороны, выбора-то у нас нет, — сказал Виталик. — По-другому нам Систему не переиграть.
— Увы, но тут даже я вынужден с вами согласиться, — сказал Федор. — Время работает против нас. Система не потерпит противодействия, и очередной ивент по вторжению может начаться в любой момент. Если мы хотим сохранить Землю в том виде, в котором она сейчас, иного пути нет.
— А мы сидим здесь и ни черта не делаем, — сказал Виталик. — Ты вот где шлялся полночи, Чапай?
— Гулял, — сказал я. — Надо было проветрить мозги.
— Проветрил?
— Вполне.
— Магистр пытался прорваться к точке перезапуска Земли, — как бы между прочим и совершенно будничным тоном сообщил Виталик. — Его остановили.
— Как?
— Там Гарри, — сказал Виталик. — Я его попросил.
Вот черт, а я уже почти поверил, что он сдался. Да и Рейден, видимо, ему не все способности отключил… Страшно представить, что было бы, если бы Виталик не подстраховался и не отправил туда Бордена. Все могло бы улететь в очередной откат, боевой президент пришел бы в неописуемую ярость, и… В общем, хорошо, что они об это подумали, пока я гулял.
Мне даже стало немножко стыдно.
— Жертвы были?
— Все живы, включая и самого Магистра, — сказал Виталик. — Я на прямой линии с Землей, и там все штатно, но знаешь, я предпочел бы уже начинать. Как говорится, ожидание смерти хуже самой смерти, так давайте сделаем это, черт побери.
— Давайте, — согласился я. — Где Артур?
— Дрыхнет, — сказал Виталик, поднимаясь с шезлонга. — Пойду, разбужу.
— Давай, — согласился я, занимая нагретое им место. — А потом сразу на Землю. Кто откроет портал?
— Я и открою, — сказал Виталик и ушел.
Федор поерзал на своем шезлонге.
— Сын Рейдена, значит?
— Ну, как оказалось.
— И каково это?
— Понятия не имею, — сказал я. — Отец, как отец. Плюс-минус. В детстве мне и в голове не могло прийти, что он не такой, как другие родители.
— Да, в детстве все намного проще, — сказал Федор. — Вот помню… впрочем, неважно.
Он замялся, но я видел, что он хочет о чем-то спросить. Очень хочет, но не знает, как вообще завести об этом разговор. И я решил немного ему помочь.
— Ну? — немного помог я.
— Как ты вернулся? — выпалил он. — Как ты вернулся на самом деле?
— Давай сначала уточним, про который раз ты говоришь.
— Про последний, — сказал он. — Как ты вернулся из космоса, если скаут Архитекторов прилетел без тебя?
— То есть, в историю с кораблем Чужих ты не веришь?
— Ну, не очень, — сказал он. — Но если ты не хочешь об этом говорить, или если это какой-то секрет, то я постараюсь понять и принять, но, сам понимаешь…
— Ты все еще думаешь, что вернулся не я?
— Нет, — сказал он. — То, что ты — это ты, не вызывает у меня сомнений. Но… технические подробности не дают мне покоя.
Я не думаю, что мне стоило рассказывать ему все подробности. Как я висел в пустоте, глядя на холодный свет звезд, как я пытался плавать по этой самой пустоте, пытаясь отыскать пульт управления кораблем Магистров среди обломков, на которые распался Внешний, как я боролся с отчаянием, когда понял, что эти попытки ни к чему не приведут, а корабль, скорее всего, уже улетел…
Это вещи, которыми не стоит делиться вообще ни с кем, даже с самыми близкими друзьями.
Поэтому я выбрал для объяснения самую короткую версию.
— Материя — это инструмент, — сказал я. — И я воспользовался этим инструментом и построил себе новый космический корабль.

***

Никогда раньше не был в Кремле.
Ну, в смысле, не за стеной, за стеной-то я, ясное дело, бывал на экскурсии еще в детстве, но чтобы вот так, внутри здания, да еще в главном кабинете…
Впрочем, Виталик предпочитал деловой и утилитарный стиль, никакой позолоты, лепнины и резного дерева, столь популярных у предыдущих арендаторов здания. Большой стол, удобное офисное кресло, куча мониторов, обычные жалюзи на окнах…
— Гарри скоро будет, — возвестил Виталик, закидывая ноги на стол.
Артур, как обычно, забился в угол и старался не отсвечивать. Федор смотрел на улицу сквозь щелочку в жалюзи. Я плюхнулся на один из гостевых стульев — кто знает, сколько министров до меня на нем сидели — и положил руки на стол.
— Нужна речь, — сказал Федор. — Нужно объяснить землянам, что именно происходит и какой выбор они должны сделать.
— Я без проблем могу устроить трансляцию каждому прямо в его интерфейс, — сказал Виталик. — Но что касается самого подбора слов, то тут я не большой мастак. То есть, нашим я все могу объяснить на чистом русском, а вот остальные… Тут вся надежда на тебя, Федор.
— Проверь почту, — сказал Сумкин. — Я там тебе скинул пару вариантов.
— Какой из них наименее пафосный?
— Э… никакой.
— Великий выбор, судьбоносное решение?
— А что не так-то?
— Ну, может, для иностранцев оно и прокатит, — сказал Виталик. — Но нашим людям надо объяснять простыми словами. Ибо как только они услышат из уст руководителей возвышенные речи, то сразу подумают, что их каким-то образом хотят… налюбить.
— Тебе-то они поверят, — сказал Федор.
— Мне, может быть, и поверят, — сказал Виталик. — Но червячок сомнения все равно будет подтачивать их изнутри.
— Ну, отредактируй, как тебе нравится, — сказал Федор. — Я там общих тезисов набросал, но тебе они и так известны.
— А ты что думаешь, Чапай?
Я покачал головой.
— Меня слишком давно здесь не было.
— Так здесь все не очень-то и изменилось.
— Я изменился, — сказал я.
— На вид, так не очень.
Дверь в кабинет президента открылась, но на пороге обнаружился не Гарри, а дед Егор. Он медленно обвел присутствующих взглядом и присвистнул.
— Какие люди, — сказал он. — Такие люди, что и охрана не нужна. Чапай, ты ли это, ек-макарек?
— Привет, дед, — он был не в телогрейке, а в костюме, причем, явно сшитом на заказ, потому что готовый на его фигуре вряд ли бы сидел так ловко. На вид он был даже чуть моложе, чем когда мы с ним познакомились, но в целом не особенно изменился.
В Системе такое бывает.
— А ты изменился, возмужал, — сказал дед Егор.
— Правда? — встрепенулся Виталик. — А то я ему только что втирал, что особых изменений не наблюдаю.
— Может, и неправда, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Годы мои уже не те, может, я просто запомнил неправильно. А вот скажи мне, Чапай, ты же все эти годы был там, да?
— Да, — сказал я. — Где-то там.
— А не встречал ли ты за это время Ильича нашего? — поинтересовался дед Егор. — А то очень я за него переживаю, да и инструмент его у меня завалялся, а инструмент-то справный, ек-макарек. Надо бы вернуть владельцу.
— Не встречался, — сказал я. — Но слышал о нем кое-что.
— И что же ты, ек-макарек, слышал? Впрочем, это все пустое, ты мне главное скажи. Пламень революции до сих пор горит в его сердце?
— Горит, — сказал я. По крайней мере, то, что я слышал, этому утверждению никак не противоречило.
— И это правильно, и это хорошо, — я только сейчас рассмотрел, что на бедре деда Егора висит деревянная кобура с “маузером”, который он, видимо, еще с тех времен хранил.
В смысле, с тех времен, когда пламень революци Ильича пылал на этой планете.
— Что ж, значит, мы встретимся, — сказал дед Егор. — Мы обязательно встретимся.
— Встретитесь, — заверил его Виталик. — Жизнь теперь длинная, неизвестно, кого куда занесет. Может, тебя к ним. Или его к нам.
— Лучше бы второе, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Староват я для того, чтобы по их империалистическим планетам шастать. Хотя, если партия прикажет…
— Ты эту пропаганду брось, — сказал Виталик. — Мы тут более глобальные вопросы решаем.
— Ничего важнее быть все равно не может, ек-макарек, — сказал дед Егор. — И ты сам это уже отчасти понял, когда союз восстановил.
— На этом витке реальности не восстановил, а, скорее, не дал окончательно развалиться, — заметил Виталик.
— Не отвлекайте его, — попросил Федор. — Ему еще речь писать.
— Да не буду я ничего писать, — сдался Виталик. — Расскажу по наитию.
— Вот еще ничего не началось, а уже проблемы, — вздохнул Федор. — Где Гарри?
— Я здесь, — сказал Борден, заходя в кабинет. — Будем начинать?
— По готовности, — сказал Виталик.
— Так я готов, — сказал Гарри.
И только сейчас я сообразил, что знаком лишь с общей концепцией задуманного, а о технических деталях вообще никакого представления не имею. Они наверняка все между собой уже обсудили, а я постоянно отвлекался на всякое, иногда важное, а иногда и не очень.
— Как это будет? — спросил я у Гарри. — Насколько оно потенциально опасно?
— Я не предвижу никаких сложностей, — сказал Гарри.
— Будет свалка? — спросил я. — Может быть, мне стоит тебя поддержать? Ну, там.
— Не стоит, — сказал Гарри. — Меня они слушают. Тебя же они просто боятся.
— Так иногда это даже и лучше, — сказал Виталик.
— Но сейчас не тот случай, — сказал Гарри. — Я собираюсь обойтись без боя. Попрошу Вычислителей уйти.
— И они уйдут?
— Да.
— А если нет? Если навалятся толпой?
— Доверься мне, — сказал Гарри Борден.
— Такая себя идея, ек-макарек, — пробормотал дед Егор, исторически недолюбливающий англосаксов.
— Хорошо, — сказал я. — Они уйдут. А что потом?
— Правила изменятся, — сказал Виталик. — И как только они изменятся, я выступлю с речью и расскажу про перспективы.
— И как ты думаешь, какой процент людей Земли уйдет вслед за правилами? — поинтересовался Федор.
— Кто-то, несомненно, уйдет, — сказал Виталик. — Но большинство останется. Впрочем, даже если уйдет половина, оставшихся все равно будет больше, чем выживших при зомбиапокалипсисе, например. Мы справимся.
— А если Вычислители вернутся? — не сдавался Федор. — Незаметно, как они просочились в прошлый раз.
— Через определенное время это уже не будет иметь никакого значения, — сказал я.
— А до того, как это определенное время пройдет?
— До того здесь буду я, — сказал Гарри. — И пока я буду здесь, никто из Вычислителей сюда не сунется.
Это была не пустая бравада, пустая бравада Бордену вообще не свойственна. Если он что-то говорил, то потом он это что-то и делал. И вполне могло сложиться и так, что именно он закончил бы первую войну Элронда, если бы мы дали ему время.
Ну и потом, если не верить Смерти, кому тогда вообще верить?
— Что ж, тогда давайте начинать, — сказал Федор. — Кто даст сигнал?
Я кивнул в сторону Виталика.
— Это его кабинет. Пусть он и командует.
— Хорошо, буду командовать, — сказал Виталик. — Начинай.
Гарри пожал плечами и шагнул вбок.
Его тело осталось в кабинете, но сам он был уже там.
Вот так мирно и буднично, я бы даже сказал, вполне заурядно, и начался передел сфер влияния в галактике. Переустройство мироздания, конечно, не любит суеты, но я почему-то думал, что все будет выглядеть… как-то значительнее, что ли.
— И сколько времени это займет? — поинтересовался Федор.
— Понятия не имею, — сказал я. — Время в инфосфере течет по-другому, и я понятия не имею, какими именно методами он собирается их убеждать.
— А что, если ничего не выйдет? — спросил Федор. — В смысле, если они уйдут, и на этом все? То есть, вот если заемная магия и технологии сгинут без следа. а вместо них ничего не появится?
— Вот это ты вовремя забеспокоился, ек-макарек, — сказал дед Егор.
— Появится, — сказал Виталик. — Мы же знаем, как оно бывает.
И все присутствующие посмотрели на Артура.
— Я вообще не понимаю, зачем я здесь, — сообщил он. — Единственная версия, которая мне приходит в голову, это для моральной поддержки. Ну, значит, вы все молодцы и все такое, и все у вас получится. Держитесь тут.
И в этот момент мне прилетело сообщение по линии божественной связи.
Физрук, помоги.
Отправителем значилась Морриган.
Я поднялся со стула и покрутил головой, разминая шею.
— Вижу, я вам тут не особенно нужен, — сказал я. — Так что я отойду.
— И куда это ты собрался в столь ответственный момент? — спросил Федор.
— Морриган нужна помощь, — сказал я.
Федор застонал.
— Она, вообще-то, и сама богиня.
— И это значит, что просить о помощи ей вдвойне нелегко, — сказал я. — Так что ситуация серьезная.
Федор застонал еще громче.
— Ты не прав, Чапай, — сказал Виталик. — На самом деле ни черта ты не изменился.
— Но мы это уже проходили, — сказал Федор. — Ты это уже проходил. Это наверняка ловушка. А я еще думал, что как-то слишком гладко все идет, и Система практически не противодействует, и даже два миллиарда зомби не штурмуют границы, а очень мирно себя ведут. А вот оно!
— Мне кажется, ты драматизируешь, — сказал я.
— А мне кажется, ты заигрался в рыцаря на белом коне, — сказал Федор. — Мы не знаем, что будет дальше. Может быть, Гарри понадобится помощь. Ты не можешь просто так все бросить и отправиться спасать эту девицу. Сколько ты ее вообще знаешь?
— Какая разница? — спросил я.
— Да пусть идет, — сказал Виталик. — Ты же понимаешь, что если он не пойдет, а ты окажешься не прав, он никогда этого себе не простит.
— А если я окажусь прав? — поинтересовался Федор.
Виталик вздохнул.
— Тогда переговоров точно не избежать, — сказал он.
— Я могу пойти с ним, — предложил Артур, и похоже, что это было неожиданностью не только для меня, но и для него самого.
— Нет, ты нужен здесь, пока Гарри занят, — сказал я. — Вдруг Магистр опять прикатит в гости.
— Вот это сильно вряд ли, ек-макарек, — заметил дед Егор. — Прошлую порцию свинца ему еще долго переваривать.
— Я скоро буду, — сказал я. — Работайте.
И шагнул к Морриган прямо через пространство.

***

— Как он это делает без порталов? — поинтересовался Артур глядя на то место, где мгновением раньше стоял физрук.
Федор пожал плечами. Дескать, физрук ходит своими путями и они у него неисповедимы.
— Понятия не имею, — признал Виталик. — Но мы тоже так научимся.

***

Наверное, Федор был прав.
Наверное, подсознательно, где-то в глубине души я и сам это понимал.
Но всегда нужно убедиться собственными глазами.
Я шагнул к Морриган, даже не посмотрев, где она, и она оказалась на той самой полянке а заповедном лесу. если уж быть совсем точным, то она стояла на самом краю этой полянки, там, где уже начинались деревья, и рядом с ней стоял какой-то незнакомый мне бог и держал у ее горла жертвенный нож с вычурным лезвием.
Вообще, концентрация богов на квадратный километр леса здесь зашкаливала. Я насчитал штук двадцать, и все они, по большей части были мне незнакомы, и это только те, что я видел перед собой.
А ведь кто-то стоял и сзади. Я это понял, потому что сразу после моего появления один из них ударил меня в спину копьем.
А как я это понял?
Ну, сначала что-то толкнуло меня в спину, а потом из груди вылез наконечник копья.
Широкий, плоский, напоминающий древесный лист с написанным на нем эльфийскими рунами.

Глава 21

Метрах в пяти от меня, примерно на одиннадцать часов, стоял Арес. В полной боевой амуниции, при щите и мече, в шлеме, наглухо закрывающем лицо, и рука у него, кажется, уже зажила.
— Кто там сзади? — спросил я. — Мне просто неохота поворачиваться.
— Эфиальт, — сказал Арес. — Бог предательства.
— Что ж, понимаю, — сказал я. — Против природы не попрешь.
Я обломал древко у самого наконечника и небрежно отбросил его в сторону. Затем сделал шаг вперед, чтобы эта штука перестала торчать из груди.
Она меня раздражала.
Боги остались недвижимы.
Элита игрового мира, но чему тут удивляться? Игроки бьют в спину, и боги у них такие же.
Какие времена, такие и боги. Я тоже этот статус получил не потому, что котят с деревьев снимал и старушек через дорогу переводил.
Интересно только, а могут ли наступить другие времена? Ну, в принципе?
— С другой стороны, он хотя бы попробовал, — сказал я. — И какой план?
Вперед вышел здоровенный кряжистый мужик в потертом дорожном плаще, из под капюшона которого торчал седой клок бороды и лазерами сверкали глаза.
— Отступись, — сказал он.
— А с кем имею честь, собственно говоря?
— Я — Вотан.
Внушает. А где его сыном с тяжелым молотком, который никто поднять не может? Вроде бы, среди присутствующих такого не наблюдалось.
Может, у него сегодня выходной, а может быть, он в эту мифологию не вписался. В конце концов, Капитана Америки тут тоже не видно…
— Ты тут главный? — спросил я.
— Да, — сказал Вотан, и в руке у него появилось тяжелое копье. Скажем, если взять его за эталон, то та фигня, которой меня только что проткнули, была обычным поднятым с земли прутиком. — Отступись.
— А каковы альтернативы?
— Ты падешь.
Я покачал головой.
Вотан, конечно, мужчина серьезный, раз он здесь самым главным заделаться смог, но ни черта он в людях не понимает. Может, забыл уже, за давностию лет.
— То есть, вы даже не будете разыгрывать вариант с заложницей? Типа, отступись, а то мы убьем твою подругу и все такое?
Но, в общем-то, я и сам понимал, какую глупость сморозил.
Боги Системы — существа до крайности эгоистичные, и у них в головах не укладывается, что какая-то угроза может быть пострашнее, чем личное низвержение.
Незнакомый бог тут же убрал свою ковырялку от шеи Морриган, та встряхнула рыжей гривой волос.
— Как ты понял? — спросила она.
— Ну, я не был уверен на все сто процентов, — сказал я. — Но что уж теперь.
— Прости, физрук, — сказала она. — Ты мне действительно нравился. Но быть богиней мне нравится куда больше.
— Понимаю, — сказал я. — Где-то даже сочувствую.
Нет, с женщинами мне решительно не везет. Они либо бросают меня, либо пытаются меня убить, и, судя по всему, Морриган принадлежала ко второму типу.
— Но было же хорошо, — сказала она. — И мы все ее можем вернуть все, как было.
— Это, например, как?
— Отступись, — сказала она. — И все останется на своих местах.
— Если бы это было так просто, — сказал я.
— То, что ты намереваешься сделать, может изменить все, — вмешался Вотан. — Если люди с твоей Земли станут, как боги, кому тогда будут нужны настоящие боги?
— А вы, типа, уверены, что вы настоящие? — уточнил я. — А если вы настоящие, то чего же вы так конкуренции боитесь?
И ведь это в любом случае произойдет не сейчас, и даже не завтра. Так чего же они так перепугались?
— Дело не в конкуренции, — сказал какой-то относительно юный и довольно смазливый бог, которого я не знал. Из атрибутов при нем была флейта и кувшин, видимо, с вином. А может быть, с кислотой или коктейлем Молотова. Я в местном пантеоне не особенно разбирался, и, видимо, уже не разберусь. Хотя с кем-то и придется познакомиться поближе. — Дело в хаосе, который возникнет в результате твоих действий.
— А ты кто? — спросил я.
— Геон, — сказал он, и не стал уточнять, чего именно он бог. Ну и черт с ним.
— Никогда не слышал, — сказал я. — Но вот эту байду про хаос мне можно не прогонять. Потому что я, знаешь ли, тоже так могу. Типа, из хаоса возникнет новый порядок и все такое. Я такое могу часами гнать, благо, учителя у меня были хорошие. По сути есть чего сказать?
— Нас здесь тридцать два, — сказал Вотан, облегчив мне задачу по пересчету. А то у меня от этой напыщенной божественности уже в глазах рябило. — А ты один.
— Все пришли, что ли?
— Все, чье имя имеет вес, — сказал Вотан.
— Ну и зря, — сказал я. — Только под ногами друг у друга будете путаться.
— Ты не выстоишь против нас в одиночку.
Я демонстративно поплевал на ладони. Сначала на правую, потом на левую.
— Вот и посмотрим.

***

— Вот оно опять началось, — сказал Федор, меряя шагами кремлевский кабинет. — Ненавижу, когда оно начинается. Один стоит, как истукан, и непонятно, что вообще с ним происходит, другой, как всегда, свалил в неизвестном направлении, и тоже непонятно, что с ним вообще происходит, а мы сидим здесь и ждем, пока что-нибудь закончится, или что-нибудь начнется, или кто-нибудь придет и объяснит нам, что тут вообще происходит, зачем и ради чего.
— Для архимага ты какой-то больно дерганый, ек-макарек.
— Потому что я знаю, что на кону.
— Мы все знаем, — сказал Виталик.
— И вы все — молодцы, — сказал Артур.
Федор смерил его суровым взглядом.
— Давайте уже что-нибудь делать, — предложил он.
— Например? — спросил Виталик.
— Начинай свою речь.
— Рано, — сказал Виталик. — Сначала Гарри должен подтвердить, что он все закончил.
— Кстати, а ты уже придумал, на каком языке будешь говорить? Ведь если… в смысле, когда у Гарри все получится, люди из разных стран опять перестанут понимать друг друга…
— Не волнуйся, автопереводчик останется, — сказал Виталик. — Я его уже в свойствах прописал.
— А порталы? — спохватился Федор.
— Это независимая технология, — сказал Виталик. — Порталы мы оставим, пока только стационарные, разумеется. Любой желающий сможет покинуть Землю, и ты в том числе, так что можешь не волноваться, что опять застрял здесь навсегда.
Федор выдохнул.
— Все равно, надо что-то делать. А если мы не успеем? Если сюда ворвется какая-нибудь очередная всемогущая сущность, а две наши главные боевые единицы отсутствуют? Не то, чтобы я хотел как-то принизить всех присутствующих…
— Успокойся, — сказал Виталик. — Пока физрук жив, никакая сущность сюда не ворвется даже теоретически.
— А если… если его сейчас как раз…
— Это исключено, — сказал Виталик.
— Но ты можешь хотя бы узнать, где он?
— Нет, — сказал Виталик. — Он больше не оставляет следов.
— Да перестань ты моросить, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Чапай справится. Кто бы там против него не встал, все они лягут. И им еще повезет, если целиком и просто в землю.

***

Как говорил мой старик-отец, спешка полезна только в том случае, если у тебя пиво кончилось, а на часах уже без пяти десять.
Я и не торопился.
Мои божественные коллеги, видимо, не понимали самого главного. То, что надо было сделать, уже делалось и прямо сейчас, и результат от итогов грядущей физрукомахии никак не зависел.
Я только подал идею, а мои друзья воплощали ее в жизнь. Впрочем, особой моей заслуги тут в любом случае нет, идея-то была совершенно бесхитростная и лежала на поверхности.
Кто угодно мог бы додуматься до того же самого когда угодно.
Драться с этой толпой я не хотел.
Понимал, что все равно придется, но никакого энтузиазма от этого не испытывал. Драться вообще плохо, но некоторые вопросы, как выяснилось, просто невозможно решить без насилия.
И боги в этом плане от людей вообще не отличаются, впрочем, тут тоже нет ничего нового. Ведь боги Системы созданы по образу и подобию игроков.
— Физрук, мы не хотим этой битвы, — сказал Вотан.
Тон его был скорее угрожающим, чем миролюбивым, и я подумал, что он говорит это для проформы. Ну, типа, мы попытались разойтись краями, но ты не дал нам такой возможности и вообще сам виноват.
— Очень вас понимаю, — сказал я. — Вы даже барда не пригласили.
— Обычные игроки не могут войти в эту локацию.
— А, значит, только это вас и остановило, — сказал я.
— Отступись, — снова сказал Вотан.
— У меня встречное предложение, — сказал я. — Развернитесь и уходите. Я обещаю, что не буду вас искать. Никого из вас.
Произнося последние слова, я посмотрел на Морриган, и она не отвела взгляд.
Ну что ж…
Когда игрок становится богом, на него выделяются дополнительные вычислительные мощности, и чем больше у этого бога верующих, тем больше мощностей он получает. Богов в Системе не так уж и много, может быть, несколько сотен, включая всякую мелочь, и сейчас здесь присутствовала местная элита, за каждым из которой наверняка стоял собственный Вычислитель.
Но когда за тобой стоит собственный Вычислитель, возникает закономерный вопрос. Он только обсчитывает все твои действия или в какой-то момент уже начинает ими управлять?
Впрочем, неважно.
Я не сомневался, что это финальный аккорд Системы, ее последняя попытка. А может быть, это просто ее месть. Ведь на Землю Вычислители сунуться не рискнут, потому что там Борден, и он может сделать им больно на их собственном поле.
А меня они попробуют задавить чужими руками.
Или не чужими…
Как говорил мой старик-отец, флаг им в руки и товарный поезд навстречу.
— Уходи, — посоветовал я Морриган, продолжая сверлить ее взглядом. — После того, как начнется, я уже ничего тебе не гарантирую.
Она покачала головой, но смотрела она уже не на меня, а на Вотана. И мгновением раньше их главный покачал капюшоном.
— Уважаю вашу решимость, — сказал я. — Давайте уже начинать.
Но начинать на самом деле никто не хотел. Одно дело — прыгать на кого-то толпой, и совсем другое. когда ты понимаешь, что именно тебе может прилететь ответка. А в том, что я способен… низвергнуть пару-тройку собравшихся, как я полагаю, никто не сомневался. И входить в число невезучих никто не стремился.
Арес снял шлем.
— Я — бог войны, а всем известно, что война — не слишком честная штука, — сказал он. — Но чтобы вот так, тремя десятками на одного, это уже перебор.
— Так уходи, — сказал ему Вотан, даже не повернув головы. — Но будь уверен, что твой сегодняшний поступок мы все запомним.
— Надеюсь на это, — сказал Арес, выходя из компании богов и становясь рядом со мной.
— Что ты делаешь? — спросил Вотан.
— Я не боюсь конкуренции, — сказал Арес, надевая шлем обратно на голову и обнажая меч.
По сути, расклад поменялся не слишком сильно, если чисто математически на это посмотреть. Было тридцать два на одного, стало — тридцать один на двоих, а шансы всегда на стороне больших батальонов.
Но меня радовало, что среди них нашлись те, кто не просто колебался, а был готов принять другую точку зрения. Значит, все это не так уж безнадежно.
Хотя, конечно, я бы предпочел, чтобы он принял предложение Вотана и просто ушел. Так мне было бы проще, наверное.
Но я знал, что такое предложение оскорбит бога войны, поэтому промолчал.
Клавдия соткалась из воздуха и легла мне в руку. На этот раз на ней не было никаких наворотов от сумрачного гномского гения, никаких дополнительных лезвий, металлических набоек или рун.
Просто кусок дерева, который удобно лежит в ладони.
— Значит, вы выбрали смерть, — сказал Вотан.
— Таков путь, — сказал ему Арес.
Вотан сделал шаг назад, видимо, ему понадобилось место для маневра, копье исчезло, а место него в его руках появилась здоровенная секира, по лезвию которой бегали молнии.
Эфиальт снова ударил в спину. То ли понимал, что в прямой схватке у него вообще нет шансов, то ли хотел выслужиться перед начальством, то ли просто нервы не выдержали.
Я увернулся, скользнул к нему вдоль древка копья — у него их бесконечно количество, что ли? — и ударил его Клавдией в голову. А поскольку меня все это уже достало, я почти не сдерживался и сил в удар вложил куда больше, чем надо было.
Божественная голова лопнула, как перезревший арбуз, и бог предательства картинно завалился на бок, выронив из рук копье. Зрелище было, прямо скажем, не очень приятное, и на какой-то краткий миг я понадеялся, им оно тоже настолько не понравится, что они побегут.
Но они не побежали.
Не захотели.
Или не смогли.

***

Гарри Борден сделал шаг обратно, и тут же сделался бледным, а по его лбе потек пот. Он покачнулся, но подсуетившиеся дед Егор с Артуром поддержали его и не дали упасть.
— Как прошло? — спросил Виталик, вставая из-за стола.
— Не без эксцессов, — сказал Гарри. — Но дело сделано.
— Я не чувствую разницы, — сказал Федор и добавил спустя всего несколько секунд. — Хотя нет, уже чувствую. Интерфейс не вызывается.
Он встал в позу кастующего мага и попытался сотворить фаербол, но даже искорка не промелькнула у него на ладони.
— Кирдык твоей магии, Федька, — сказал дед Егор.
Артур, одной рукой продолжая поддерживать Гарри, другой спокойно зажег фаербол, покосился на датчики противопожарной сигнализации и сразу же его погасил.
— А твоей не кирдык, ек-макарек, — сказал дед Егор.
— Воды, — попросил Гарри. — И если можно, не наколдованной, а обычной.
Виталик открыл минибар, замаскированный под глобус, достал оттуда бутылку минеральной, свинтил пробку и отнес Бордену. Гарри сделал несколько жадных глотков.
— Насколько масштабны были эксцессы? — спросил Виталик.
— Некоторое количество пыталось возмутиться, — сказал Гарри. — Впрочем, те, с которыми я имел дело, предпочли не вмешиваться, однако, количество Вычислителей пришлось немного проредить. Сюда они больше не сунутся, но и у некоторых других миров Системы могут возникнуть определенные сложности.
— Я уже сейчас вижу, как все это будет глючить и тормозить, — сказал Федор. — Все-таки, хорошо, что туда не пошел физрук, он бы убил вообще всех, и мне уже некуда было бы возвращаться.
— Кстати, а где он? — спросил Гарри.
Федор потупился.
— Возможно, в ловушке, но мы не знаем, где она.
— Я пойду к нему, — сказал Гарри.
— Но мы же не знаем, где она, — напомнил Федор.
— Это не имеет значения, — Гарри допил воду и отбросил бутылку.
— Ну ты не спеши, горячий английский парень, — сказал ему дед Егор. — Я сейчас тебя отпущу и ты упадешь. А ты туда же, ек-макарек, воевать собрался.
— А ты отпусти.
Дед Егор выпустил его руку и сделал шаг назад. По другую сторону Бордена то же самое сделал Артур.
Гарри не упал, но для этого ему пришлось приложить некоторые усилия.
— Ему бы зелья какого-нибудь, но не работают больше зелья, — сказал Федор. — Артур, ты не мог бы…
Джокер покачал головой.
— Нет, этого я пока не умею.
— Неважно, — сказал Гарри.
— Тебе нужно отдохнуть, — сказал Виталик, вставая напротив него. — В таком виде тебе никуда нельзя. И физруку не поможешь, и сам…
— А ты нам еще нужен, между прочим, — добавил Федор. — На случай, если Система попробует вернуться.
— Так я скоро буду, — сказал Гарри.
Виталик положил руку ему на плечо.
— Я понимаю твои чувства, — сказал он. — Более того, я сам бы туда пошел, если бы мог. Но я не могу.
— Я могу, — сказал Гарри.
— Ты не имеешь права так рисковать, — сказал Виталик.
— Это уже мне решать, — сказал Гарри.
Он сделал какое-то неуловимое взгляду движение, и здоровенный Виталик сложился и отлетел в сторону, а Гарри сделал шаг вперед и исчез.
Без овала открывшегося телепорта.
— О господи, — сказал Федор. — Как же это меня задрало. Давайте уже все здесь закончим и вы проводите меня до стационарного портала.
Виталик, кряхтя, уселся на ковре.
— Ты как, ек-макарек?
— Нормально, — сказал Виталик. — Только он мне, кажется, руку сломал.

Глава 22

В общем-то, это была драка совершенно необязательная.
Ее исход вряд ли мог что-то изменить в том, что мы собирались сделать с Землей, потому что я-то личного участия в этом уже не принимал, и у меня не было сомнений, что Гарри, Артур и Виталик с Федором и без меня смогут ответить на вызов любой сложности. Конечно, от результатов зависел общий расклад сил в Системе и ее иерархии, но он бы и так скоро изменился.
Да и ничего личного против этих ребят у меня не было. Ну, до тех пор, пока не началось.
Однако, как говорил мой старик-отец, даже если драка необязательна, нежеланна и ни на что не влияет, это еще не повод, чтобы ее проигрывать.
Ну и я приложил все силы, чтобы ее не проиграть.
В драке ведь как?
Ну, чисто теоретически ты кружишься в смертельном танце, порхаешь, как бабочка, а жалишь, как Мухаммед Али, подсечки, красивые пируэты, и враг падает в слоу-мо, а ты крошишь ребра следующему, уворачиваясь от пуль…
Но на самом деле все немного не так.
Конечно, сначала ты пытаешься думать, анализировать, может быть, даже что-то планировать. Смотришь по сторонам, выбираешь следующую цель, сейчас ты вломишь этому, а потом вон тому, а вот там, чуть подальше, лежит кирпич, который можно будет использовать, если припрет…
А потом у тебя падает планка, и перед глазами все застилает кровавой пеленой, и ты уже ни фига не планируешь и ни о чем не думаешь, а просто мычишь что-то нечленораздельное, реагируешь и бьешь. Лучше, если первым.
Но чаще, когда в ответ.
И на этот раз планка упала у меня очень быстро. Может, сказалась психологическая усталость, может быть, что-то еще. Может, просто задрало меня это все.
Клавдия больше не ломалась, даже щепки от нее не отлетали, потому что я ей запретил. Божественная сталь проминалась под ее ударами, адамантиевые мечи ломались пополам, красная, янтарная и зеленая божественная кровь пополам с ихором покрывала поляну, и трава стала скользкой, но я все равно стоял твердо. И бита стала передаточным звеном между мной и смертью, которую я раздавал местным богам, и по правую сторону от меня тем же самым занимался Арес.

***

Виталик поднялся на ноги, баюкая сломанную руку здоровой.
— Ты как, норм? — спросил Федор.
— Жить буду, — сказал Виталик.
— Да ты вообще молодец, — сказал Артур. — Ну, он тоже молодец, конечно.
— Парнишка резкий, но правильный, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Видно, что наш, хоть и англосакс.
— Мне иногда кажется, что они с физруком близнецы-братья, — заметил Виталик.
— Физрук тоже молодец, — сказал Артур. — Горжусь знакомством и все такое.
— Прекращал бы ты уже, — посоветовал ему Сумкин.
— И ты молодец, Федор, — сказал Артур. — И я молодец, сижу здесь, источаю оптимизм.
— Да-да, мы все молодцы, — сказал Федор. — Но, быть может, нам уже приступить к делу? Виталик, ты как?
— Я готов, — сказал Виталик.
— А отсутствие интерфейса тебе не помешает?
— Интерфейс — это для слабаков, — сказал Виталик.
Сумкин вздохнул.
Ему отсутствие интерфейса как раз мешало.

***

Когда мы прогуливались по ночному пляжу, Рейден, мой старик-отец, сказал мне, что они не сразу поняли, в какую ловушку загнали все насильно присоединенные к Системе расы.
Технологии Системы были так хороши и совершенны, что разумные перестали развивать свои. А ведь высокотехнологичные миры, вроде Мультиполиса Такеши, жили по тем же правилам, что и фэнтезийные, хотя их обитатели и смотрели на магию свысока.
Но на самом деле это было такое же вуду, такой же карго-культ, такое же следование набору протоколов без понимания сути происходящих процессом.
Системные миры были мирами пользователей, продвинутых и не очень. Искра созидания, даже если где-то и тлела, очень быстро погибала в пламени наложенных Архитекторами ограничений.
И вот эти ребята, шагнувшие за один предел, тут же уперлись во второй. По сравнению с обычными игроками они были чуть ли не всемогущими, но все равно были вынуждены играть по правилам.
Если ты бог предательства, то ты бьешь в спину. Если твой атрибут меч, то ты не можешь воспользоваться выпавшим из чьей-то руки копьем. Если ты лучник…
Я перехватил стрелу в воздухе нам моим плечом — если ты лучник, то хотя бы не мажь — и швырнул ее обратно. Она угодила в живот богу с золотым луком, пробив роскошный, украшенный золотой чеканкой панцирь, и бог сложился пополам, отпустив тетиву и схватившись за основание стрелы двумя руками.
Арес бился с Вотаном, а я сражался сразу с двумя чуваками, один из которых был вооружен большой узловатой дубиной, а второй — узким светящимся мечом, вроде джедайского. Морриган с двумя отравленными кинжалами кружила неподалеку.
Жаль все-таки, что сюда не позвали ни одного барда, ведь какие песни они могли бы написать.
Про гибель богов, Рагнарек и прочие армагеддоны.
Соотношение “двое против трех десятков” улучшилось до “двое против полутора десятков”, но до победы было еще далеко.
После столкновения с Клавдией дубина разлетелась в клочья, и я шагнул к затянутому в шкуры неандертальцу и приложил его слева в челюсть, а тут справа меня атаковал новый чувак с тяжелым посохом, прямо из которого росли змеи. Когда я вырвал посох у него из рук, одна из змей попыталась укусить меня за руку и обломала свои ядовитые зубы.
Я сломал посох об колено, бог попятился.
— Я вообще целитель, — заявил он.
— Так уходи, — сказал я.
Он сделал еще пару шагов назад, не поворачиваясь ко мне спиной.
Я выбросил руку влево, блокируя Клавдией удар джедайского меча, и, видимо, целитель посчитал, что я открылся. Он прыгнул на меня, целясь неведомо откуда взявшимся кинжалом в грудь, и я махнул “призрачным клинком”, более не привязанным к моему телу, и разрубил его надвое.
Какой там уже счет?
И так ли это важно?

***

В следующий миг перед каждым землянином в последний раз открылось навязанное извне окно виртуального интерфейса, и все жители планеты увидели одну и ту же картину.
Виталика на фоне огромного окна, за которым был виден внутренний двор Московского Кремля.
Боевой президент откашлялся.
— Привет, — сказал он. — Я думаю, вы все меня знаете, а те, кто не знают, могут спросить у соседа, но я на всякий случай представлюсь. Меня зовут Виталий Савельев и я был… много кем. Сейчас я президент ОСССР, и независимо от того, являетесь ли вы гражданами нашей страны или нет, я хочу объяснить вам, что происходит.
Некоторое время назад на нашу планету вторглись. В наш мир пришла так называемая Система, которая навязала нам то, что ее создатели называли Игрой. Игрой по их правилам. Играть в которую пришлось нам всем, независимо от нашего желания.
Кому-то, конечно, это оказалось в радость. Кто-то возвысился. Кто-то прокачался. Кто-то покинул наш общий дом и нашел себя в других мирах.
Кто-то стал зомби.
Кто-то умер.
К сожалению, таких оказалось большинство.
А кто-то не перестал бороться.
Несколько раз мы пытались перезапустить игру, и хотя нам удавалось вернуть к жизни погибших, мы все равно были вынуждены играть по чужим правилам. Пользоваться чужими технологиями. Пользоваться чужой магией. И итог был всегда один — человечество переставало существовать. Раздробленное, сломленное, растворенное в чужих мирах.
Сегодня этому придет конец.
Мы только что отменили старые правила.

***

Джедайский бог продержался недолго, а потом я его низверг.
И еще вон того типа низверг.
И вот этого.
Кровавая пелена иногда отступала, и я мог различить, сколько их еще осталось, а иногда снова обволакивала все вокруг, и взору был доступен лишь текущий противник.
Впрочем, они довольно часто сменяли друг друга, ни разу не повторяясь. Те, кто уже пал, продолжали лежать.
Морриган не приближалась.
Но и не уходила совсем.

***

— Но правда в том, и вам нужно это понять, что новых правил пока нет, — продолжал Виталик. — Новые правила нужно придумать нам самим.
Интерфейса больше нет.
Прокачка не работает.
Заемной магии больше нет.
Прежние ваши скиллы и навыки не доступны, но это не значит, что они исчезли навсегда.
Вам нужно просто найти их заново. Понять, как они работали, и использовать уже с полным пониманием природы вещей. Или изобрести новые.
Я знаю, что это возможно. И вы тоже знаете.
Ведь однажды такое уже случилось.
Тогда нам удалось устоять на самом краю пропасти, но сегодня мы сделаем шаг от этого края. Ведь тогда мы не понимали, что происходит, и искали причины не там, где они были на самом деле. Тогда мы думали, что мы одни.
Теперь мы знаем, что это не так.
Вселенная бесконечна, Система — очень велика, и множество ее миров населяет множество разумных существ, и вы должны понимать, что не все они нам друзья.
Но не все они нам и враги.
Я предпочел бы видеть в них партнеров. Союзников. И эти новые отношения нам только предстоит выстроить.
Нам вообще много чего предстоит, и всем нам, к сожалению, выпало жить в интересные времена.

***

Арес пал.
Сначала Вотан изрубил секирой его щит, потом выбил из руки меч. Бог войны не пытался бежать, напротив, он схватился за короткий топорик, висевший на его поясе, но лезвие секиры опередило его и отсекло его руку.
Я бросился ему на помощь и сокрушил Геона, раздробив ему голову, но тут передо мной выросла Морриган, и я еле успел сдержать следующий удар.
Не до конца, в плечо я ей все же попал, и она выронила кинжал из искалеченной руки.
В тот же миг секира Вотана разрубила грудь Ареса, и бог войны медленно, как вывороченное с корнями вековое дерево в лесу, начал падать на землю.
— Уходи, — сказал я Морриган.
Это было последнее предложение, и, наверное. Мы оба это понимали.
— Ты — монстр, — заявила она. — Ты убил моих братьев.
Они нарушили первое правило.
Я не стал произносить этого вслух, мне и так все было понятно.
Да и ей, наверное, тоже.
Я не хотел ее убивать. Когда-то она помогла мне, а потом мы неплохо проводили время вместе, и я даже думал… ну, неважно, что я тогда думал.
Она предала меня. Она присутствовала в кабинете Виталика, когда я излагал ему свою идею, и рассказала тем, кого называла своими братьями, а позже помогла им организовать эту засаду.
Но я все равно не хотел ее убивать.
Ее левая рука все еще сжимала кинжал, и она бросилась на меня, не понимая, что ни железкой, ни деревяшкой, пусть даже ей управляет божественная сила, меня не убить. Наверное, я бы дал ей ударить, а потом, наверное, я был дал ей уйти, но Гарри Борден рассудил иначе.
Он соткался из воздуха в десятке метров от меня, и естественно, что он не мог слышать нашего короткого диалога и моего предложения, и уже тем более, он не мог знать, о чем я в тот момент думал. Он видел только, что я стою окровавленный посреди трупов, а Морриган пытается всадить кинжал мне в грудь.
Он выстрелил сходу, от бедра, не целясь и не думаю, выстрелил так, как я никогда не умел стрелять, и пуля из Правого Пистолета Смерти поразила свою цель.
Пуля попала в висок. Думаю, Морриган даже не успела ничего понять.
Судя по ее взгляду, который я успел перехватить, не успела.
А потом ее глаза остекленели и она упала на траву.
Гарри Борден продолжал стрелять.
Ведь Смерть не ведает жалости.

***

— Мы не собираемся закрывать Землю, как-то изолировать ее от внешнего мира и превращать в заповедник, — говорил Виталик. — Стационарные порталы — я сообщу вам их адреса позже — продолжат работать. И если вам кажется, что там вам будет лучше, если вы достигли какого-то прогресса в Системе и не хотите его терять, вы можете уйти. Это ваш выбор. А мы, те, чей выбор — остаться здесь — сделаем так, чтобы вам захотелось вернуться.
Мы также не против принимать гостей из чужих миров, и гарантируем им безопасность, если они гарантируют нам свою… миролюбивость.
Я не знаю, что еще сказать. Разве что пожелать нам всем удачи.
Я, Виталий Савельев, президент ОСССР, и я остаюсь с вами.
Затем виртуальная камера отъехала и в кадр попал Артур, который этого совершенно не ожидал.
— Ого, — сказал он. — Привет. Я — Джокер, он же Разрушитель Миров, и вы, наверное, обо мне тоже слышали. И я тоже остаюсь.
И он снова зажег на ладони фаербол.

***

Две пули Вотан умудрился отбить лезвием своей секиры, а третья влетела ему под капюшон, и он рухнул на землю.
Последним.
— Извини, что задержался, — сказал Гарри. — Хотя, в принципе, ты и сам неплохо справлялся.
— Спасибо, что зашел, — сказал я.
— Да не вопрос, — сказал Гарри. — Это даже логично. Где месть, там и смерть.
Полянка вокруг представляла собой страшное зрелище. Ну, или обычное для того, кто хоть раз побывал на поле боя.
Вытоптанная трава, обильно политая кровью земля, и разбросанные по ней тела. Правда, в отличие от обычного поля боя, никто не стонал, не орал и не молил о пощаде.
Выживших не было.
— Как прошло? — спросил я.
— Я все сделал, — сказал Гарри. — Теперь эстафетная палочка уже не у меня в руках.
— Было трудно?
— Не труднее, чем здесь.
И сами понимайте, что он хотел этим сказать. То ли, что здесь все прошло слишком легко, то ли что и там без большой драки не обошлось…
И кажется, я поторопился, когда упомянул об отсутствии выживших.
Вотан заворочался на земле.
Вотан поднялся на ноги.
Казалось бы, в нем ничего не изменилось, та же фигура, тот же капюшон, правда, теперь из-под него горел только один глаз, но все же, словив пулю Бордена, он все равно умудрился встать против меня.
Один из всех, кто стоял против меня всего несколькими минутами ранее.
И значит, перемена все-таки была.
Он задрал голову к небесам, раскинул руки в стороны и расхохотался.
— Это нормально? — спросил у меня Гарри.
— Что сейчас вообще нормально?
Вотан перестал хохотать, опустил голову и вперил в меня взгляд своего единственного глаза.
— Значит, вот как оно могло быть, — сказал он. — Теперь я понимаю тебя, физрук.
Он тоже вышел за предел.
Возможно, в тот момент, когда в его череп влетела пуля Бордена. Возможно, чуть раньше, когда он сразил Ареса.
Возможно, он уже долгое время стоял на краю.
Но на дороге к вечности и всемогуществу ему предстояло сдать еще один послдений экзамен.
— Постой в сторонке, — попросил я Бордена. — Я сам.

***

Камера снова отъехала и в кадр попал дед Егор.
— Вот это номер, ек-макарек, — сказал он. — Виталь, мы так не договаривались.
— Всего пару слов, Дед.
— Лады, — сказал дед Егор. — Как вы уже видите, я — пожилой человек, которому вторжение подарило несколько лишних лет жизни, и я очень надеюсь, что потратил их не зря. Я не большой любитель всей этой говорильни, так что буду краток. Этот мир довольно хрупок. Давайте постараемся его не разрушить. И да, я остаюсь здесь. Я всегда здесь оставался, ек-макарек.

***

В одной руке у него была секира, в другой руке у него было тяжелое копье, и его горящий лазером глаз выжигал все, на что падал его взгляд, срубая деревья и выплавляя борозды в земле, и трава горела, и плавился металл с доспехов павших богов, но только на меня все эти фокусы не действовали.
Я встретил его взгляд, и его лазер потух.
Я сделал шаг вперед, проскользнул мимо удара копьем, а потом вырвал копье у него из руки и сломал его об колено.
Я встретил удар секиры голой рукой, и лезвие разбилось на осколки, словно оно было хрустальным.
Я сделал еще один шаг, и вот мы уже стоим лицом к лицу, но у меня все равно нет желания увидеть, что же скрывается под капюшоном.
— Как ты это делаешь? — спросил он.
— Фаза мести, — объяснил Гарри, закуривая. — И методов противодействия пока еще никто не придумал.
Вотан схватил меня руками за шею, пытаясь то ли задушить, то ли оторвать голову. Я подмигнул ему, а потом ударил ладонью в грудь, и оказалось, что под плащом он носил тяжелые доспехи.
Ладонь пробила броню, сокрушила ребра и вошла в плоть, и в тот миг, когда я нащупал пальцами его сердце, хватка на моей шее ослабла.
А потом я сжал пальцы.

***

— Меня вы тоже вряд ли знаете, — сказал Федор. — Меня зовут Федор Сумкин, я — архимаг, и я… не остаюсь. Если вы решите покинуть Землю — чего я большинству из вас все-таки бы не советовал, ибо мир снаружи тоже довольно суров — я встречу вас на той стороне и постараюсь помочь освоиться. Разумеется, я не справлюсь один, и мне потребуется какое-то время, чтобы создать специальный комитет…
Федор пропал из кадра.
— Гарри Борден, известный под множеством имен, бывший топ номер один общего рейтинга Системы, временно не с нами, — сказал Виталик. — Но он просил меня передать, что тоже остается на Земле. Более подробную информацию о происходящем вы можете получить в интернете, на специально созданном нами сайте. Там же вы найдете местоположения ближайших порталов. Не решайте сгоряча, ваш выбор определит вашу жизнь на долгое время, Обдумайте и тщательно взвесьте его последствия, посоветуйтесь с родными и друзьями… А сейчас позвольте мне просто еще раз пожелать вам удачи. Удачи нам всем.

***

— Кто это хоть был? — спросил Гарри Борден.
— Он представился Вотаном, — сказал я. — Но я подозреваю, что это кто-то другой.
— Теперь мы этого уже никогда не узнаем, — философски сказал Гарри.
Мы стояли на полянке среди леса, который в один миг перестал быть волшебным.
И безопасным он тоже перестал быть.
Небо заволокло тучами, между деревьев сновали тревожные тени. Они были со всех сторон, и они приближались, сжимая круг, и я знал, кто это был.
Система не сдавалась в попытках нас уничтожить.
Боги второго эшелона, полубоги, демоны, прочие идолы, порожденные разумными существами и больной фантазией местных гейм-дизайнеров.
Сотни. Возможно, многие сотни, но все же, их было меньше, чем я ожидал. Даже не девять тысяч.
Возможности местных Вычислителей тоже не безграничны.
— И снова в бой, — пробормотал Гарри, закуривая следующую сигарету. — Полагаю, предложение отступить ты воспримешь в штыки?
— А ты на самом деле мог бы мне такое предложить?
— Да, понимаю, что глупо, — вздохнул он. — Хорошо хоть, что нам не придется их хоронить.
— Не придется, — согласился я.
В нас уже полетели первые стрелы. Гарри отмахивался от них, как от комаров, а я просто стоял на месте, и они сами отскакивали от меня и осыпались на траву.
— Разделим фланги, — предложил Гарри за секунду до того, как вал атакующих существ вырвался из-под деревьев в отчаянной попытке похоронить нас под своими телами. — Я возьму правый…
Уже можно было видеть лица первого ряда, размалеванные, искаженные от ярости. Уши закладывало от их боевого воя, которым они пытались себя подбадривать.
Сброд.
Сначала они выставили против нас лучших, а потом — кого попало.
Точнее, того, кто остался.
Ну, они должны были понимать, что их тут ждет. Ведь они тоже нарушили первое правило.
— Сделаем проще, — сказал я Гарри.
Поднял измазанную в крови Вотана руку и щелкнул пальцами.

Эпилог

Я допил пиво, поставил кружку на стол, и Федор позвал руку, чтобы привлечь внимание официанта и повторить заказ — пиво мне и молочный коктейль архимагу. Пока расторопный малый менял нам пустую посуду на полную, я вытянул ноги под столом, соорудил себе зажженную сигарету и закурил. Федор смотрел на эти манипуляции весьма неодобрительно. То ли до конца не расстался с устаревшим стереотипом, что курение вредит здоровью, то ли считал, что я пользуюсь божественной мощью по пустякам, а то ли думал, что я подаю плохой пример подрастающим поколениям.
Но у подрастающих поколений и без меня столько плохих примеров, что аж глаза разбегаются.
— Значит, ты просто щелкнул пальцами и они исчезли? — уточнил Федор.
— Не исчезли, — сказал я. — Они развоплотились. Боги не могут исчезнуть. Они могут только пасть.
— То есть, они пали? Все сразу?
— Да.
— А щелкать пальцами было обязательно?
— Нет. Можно было и не щелкать, но тлетворное влияние Голливуда сделало свое черное дело.
— И ты мог сделать это в любой момент? С самого начала?
— Мог, — признал я.
— Так почему не сделал? Зачем ты дрался со старшими богами, ломая им руки и отрывая головы, если мог поступить так же, как с младшими, закончить дело одним щелчком?
— Может быть, потому что я люблю ломать руки и отрывать головы?
— А если серьезно?
— Это было бы неспортивно.
— А если совсем серьезно?
— Многие могут в это не поверить, но на самом деле я — гуманист, — сказал я. — Я делал это медленно и постепенно, чтобы хоть у кого-то из них была возможность сбежать.
— Кто-нибудь из них сбежал?
— Нет.
— Как ты думаешь, почему? Не захотели? Не смогли?
— Думаю, точный ответ на этот вопрос мы уже никогда не узнаем, — сказал я.
Он сделал пометку в блокноте.
— Почему ты вернулся к настолько устаревшим технологиям? — спросил я.
— Мне нужно будет передать эти записи на Землю, — сказал Федор. — А наши электронные носители информации временно несовместимы.
— Хочешь заказать еще одну брошюру о моих похождениях?
— Вряд ли все они поместятся в одну брошюру, — сказал Федор. — По моим прикидкам, тут целый трехтомник маячит.
— Зачем? — спросил я.
— Чтоб было, — сказал Федор. — И чтобы люди знали.
— Люди обычно знают только то, что хотят знать, — сказал я.
— Ты против?
Я пожал плечами.
— Мне все равно.
— Так и запишем, — сказал он, но никаких пометок в блокноте делать не стал.
— Чем ты сейчас занимаешься помимо этого? — спросил я.
— Ну, я решил временно оставить преподавание, — сказал Федор. — Сейчас я пытаюсь создать двустороннюю комиссию по взаимодействию Системы с Землей. Обмен технологиями, по понятным причинам, никому не светит, так же, как и торговля всякими материальными предметами, но культурный обмен вполне возможен, и рано или поздно все равно придется налаживать мосты. Но не все здесь готовы сотрудничать, так что я в основном сейчас занимаюсь всякими бюрократическими штуками.
— А как вообще наши?
— Ты вообще не следил за событиями? Как можно быть настолько равнодушным к судьбе собственной планеты?
— Ну, я знаю, что в целом с планетой все нормально, — сказал я. — Система тоже, вроде бы, устаканивается после перемен. А мне нужно было какое-то время, чтобы разобраться в себе после этого вот всего.
— Разобрался?
— Более-менее, — сказал я. — Скорее, конечно, менее.
— Значит, как обычно, — сказал Федор. — Ну ладно, вот тебе немного новостей. На прошлой неделе состоялись всеобщий референдум и выборы, по результатам которого нации всех стран объединились и наш большой уже не бородатый друг стал президентом Земли. Дед Егор возглавил ОСССР и по собственной инициативе отправил в системные миры экспедицию на поиски Ильича. В добровольцах, как ты понимаешь, дефицита не было.
— Зачем им Ильич?
— А я знаю? — спросил Федор. — Некоторые слишком любят цепляться за прошлое. Понятно, что вернуть на Землю системного рейд-босса в новых условиях они не могут, но, я так понимаю, хотят наладить связи и сотрудничество, так пусть попробуют.
— Пусть, — согласился я. — А как там Гарри?
— Как только возобновилось авиасообщение между странами, улетел домой, — сказал Федор. — Заявил, что раз уж в следующие сто лет покидать Землю он не собирается, то намерен заняться садоводством. Или огородничеством. Можешь себе представить Бордена, выращивающего помидоры? Ну, или что у них там в Англии принято выращивать.
— Не знаю, что там с помидорами, но сорнякам и вредителям там явно не поздоровится.
— Артур тоже свалил в неизвестном направлении, если тебе интересно, — сказал Федор. — Пообещал, что возьмет трубку, если позвонят, но предпочел бы, чтобы не звонили.
Ну, это на Джокера очень похоже.
— А как с китайцами порешали?
— Пока никак, — сказал Федор. — Но определенные работы в этом направлении ведутся. Сейчас гуманитарную помощь им с самолетов сбрасывают, чтоб они друг друга жрать не начали. Виталик говорит, есть шанс откатить их до нормального состояния.
— Отличная новость, — сказал я. — Отток большой?
— Сейчас где-то на уровне десяти процентов, — сказал Федор. — И постепенно снижается. Честно говоря, мы думали, что будет хуже. Ну, я лично думал, что будет хуже, но очень многие захотели остаться. Пример Бордена и Джокера, действия Виталика и его окружения… Тебе, кстати, памятник хотят на Красной площади поставить.
— А мне-то за что?
— Вот и я им это говорил, — сказал Федор. — А они все равно хотят.
— А как в целом?
— Ну, в целом пока катастрофы нет ни здесь, ни там, — сказал Федор. — Однако, черт знает, что из всего этого выйдет в итоге. Взаимодействие двух Систем… Результат всего этого предсказать сложно.
— Рабочая ситуация, — сказал я.
— Как думаешь, Рейден именно этого хотел?
— Я не думаю, что у него был какой-то конкретный план, — сказал я. — Скорее, он и группа осевших на Земле Архитекторов поняли, что их Система зашла в тупик, а сами они, в силу каких-то причин, ничего изменить не могли. Вот они и постарались создать поколение потенциальных героев, чтобы эту ситуацию переломить.
— Это он тебе сказал или ты сам домыслил?
— А какая теперь разница?
— И то верно, — сказал Федор. — А сами они ничего сделать не могли, потому что…
— Не знаю, — сказал я. — Они слишком хорошо понимали, как тут все устроено, ведь они сами это и устроили. Может быть, для того, чтобы выйти за предел возможностей, нужно просто не знать, что такой предел существует. Такая у меня теория.
— И, судя по твоим вопросам, сам ты на Землю не собираешься?
— Нет, — сказал я.
— Почему?
— Я боюсь, — сказал я. — Все стало слишком хрупкое, а я даже не как слон в посудной лавке, а как тиранозавр на фабрике фарфора. Одно неловкое движение…
— Один щелчок пальцами?
— Типа того.
— И что ты теперь будешь делать? Есть план?
— Для начала, я допью это пиво, — сказал я. — Потом попрощаюсь с тобой, выйду на улицу…
— То есть, счет придется оплачивать мне?
— Не прибедняйся, ты можешь себе это позволить, — сказал я.
— А потом?
— Фиг знает, — сказал я. — Может быть, пришло время узнать, есть ли жизнь вне Системы.
— Есть, — сказал Федор. — И она называется Множество.
— Я имел в виду, какую-то другую жизнь, — сказал я. — О которой мы еще не знаем.
— То есть? — не понял Федор. — Что ты имеешь в виду?
— Глубокую разведку, — сказал я.
— А у тебя что, есть космический корабль? А, ну да… ты теперь сам себе космический корабль. Ты ведь не шутил тогда насчет того, как вернулся в Систему?
— Нет, — сказал я. — И знаешь, то время, что я провел там, в одиночестве среди звезд, рассекая пространство и чувствуя это каждой молекулой своего тела, пожалуй, было очень неплохим временем. Прости за невольный пафос.
— Значит, ты собираешься свалить? На самом деле?
— По крайней мере, на какое-то время, — сказал я. — Потом-то я все равно вернусь, чтобы узнать, как у вас дела.
— Значит, это конец истории?
— Это конец только этой истории, — сказал я. — Но в нашей жизни будут и другие.
— Наверняка, — согласился он.
Я допил пиво.
— Уже уходишь? — спросил Федор.
— Да, — сказал я. — Бывай, архимаг.
— Удачи тебе в твоих путешествиях, физрук.
Что-то определенно заканчивалось, и это было грустно. Но что-то и определенно начиналось, и это внушало надежду.
И кроме того, мы победили.
Опять.
Видно, судьба у нас такая.
На улице было ранняя осень, накрапывал мелкий дождь и горожане кутались в плащи. Я натянул капюшон и сунул руки в карманы куртки.
Я еще не определился, куда я двину. Куда-нибудь за пределы Системы, это понятно. И явно не в том направлении, куда ускакало Множество. Лучше бы нам какое-то время не встречаться, а то ведь они наверняка на меня затаили, и попробуют прыгнуть, а следующий раунд переговоров может оказаться для них фатальным.
А мне хотелось хоть немного передохнуть от вот этого вот всего.
— Чапай, постой! — Федор нагнал меня уже в следующем квартале.
Я остановился, изумленно задрал бровь.
— Все-таки, один вопрос так и не дает мне покоя, — сказал Федор. — Мы до сих пор не знаем, откуда взялся шприц.
— Какой шприц? — не понял я.
— Шприц, благодаря которому Артур получил свои способности, — сказал Федор. — Благодаря которым он на втором витке всех спас и удержал мир от катастрофы.
— А, вот это способности, — сказал я.
— Сам Магистр заявил, что никогда не слышал о таком артефакте, — сказал Федор. — И я так и не нашел ни одного упоминания о чем-то подобном. Но ведь откуда-то же он взялся, и это продолжает меня беспокоить.
— А, этот шприц, — сказал я.
— Ты сейчас издеваешься, да?
— Нет, — сказал я.
Я вытащил руку из кармана и засунул ее куда-то , недолго там поискал, а потом вручил Федору небольшую светящуюся шкатулку.
Недоверчиво глядя на меня, архимаг открыл шкатулку и извлек оттуда золотой шприц. На одной стороне его было написано “избранный”.
А на другой была инструкция по применению, основную идею которой сформулировал когда-то Кэролл.
Вколи меня.
— Такой шприц, да?
— Э… да, наверное, — сказал Федор. — Где ты его взял?
— Можешь считать, что я его сотворил.
— И что мне с ним теперь делать?
— Используй его по назначению, — сказал я. — Сделай так, чтобы Артур его вовремя получил.
— Но он же его уже получил?
— Как это может быть, если ты держишь его в руках?
— Вот черт, — сказал Федор. — И как я должен это устроить? Отправиться в прошлое и каким-то образом засунуть этот шприц в того зомби, которого он пришибет первым?
Я пожал плечами.
— Ты — архимаг, Федор, — сказал я. — И у тебя целая жизнь впереди. А самое приятное в машине времени то, что когда бы ты ее не изобрел, это не может случится слишком поздно. Мысль в том, что если у тебя есть машина времени, ты уже никуда не можешь опоздать.
— Потрясающе, — выдохнул Федор. — Значит, ты предлагаешь мне изобрести машину времени? Вот так запросто?
— Я не настаиваю, — сказал я. — Ты можешь найти какой-нибудь другой способ.
— Только игровые способы на Земле больше не работают, — сказал Федор. — А что, если у меня не получится?
— Тогда возникнет темпоральный парадокс, пространственно-временной континуум схлопнется в черную дыру, вселенной придет конец, и ты будешь во всем этом виноват, — сказал я.
— Вот и началась новая история, — сказал Федор.
— Подойди к этому вопросу творчески, — посоветовал я.
— Угу, — мрачно сказал он, почесывая затылок.
Но если вы думаете, что это история о том, как архимаг Сумкин устроил темпоральный парадокс, в результате которого пространственно-временной континуум схлопнулся в черную дыру, а вселенной пришел конец, то черта с два вы угадали.
Это совсем не такая история.

Послесловие

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу Red Polar Fox .

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.
Страница книги: Что нас не убивает